Прощай, Рэки...

Вечер. Солнце уже давно спряталось за горизонт, оставив за собой лишь маленькие искры, которые мы называем звездами. Сегодня они были больше и ярче, чем обычно. В одном месте они располагались большими группками, а в другом их как-будто не хватало, не доставало. На улице было тихо и спокойно. Всё остывало и приходило в себя после каждоневного солнцепёка. И все на этом свете было прекрасно до тех пор, пока где-то издали не раздались разговоры: — Все девушки называют тебя принцем, ты разве не замечал? — обращается красноволосый к «Snow». Теперь становится понятно. Рэки снова доказывает лучшему другу о том, какой же он идеальный и всемогущий: — Ты научился делать олли меньше, чем за две недели! Я научился только спустя месяц упорных тренировок, — мальчик прибавил громкость, поскольку реакции со стороны собеседника не замечал, — Ланга! Ты слушаешь вообще?! — конечно, Кян расстроился. Кто же не расстроится, когда распинаешься перед человеком, доказывая какой он крутой, а он тебя игнорирует. — Что? — Ланга поматал головой, отгоняя посторонние мысли из головы, — прости, я слегка задумался… О чем ты говорил? Виноватый взгляд голубых глаз уставился на огонечка. Тот в свою очередь лишь вздохнул, но спустя минутный перерыв, продолжил: — С тобой все нормально, Ланга? Ты какой-то слишком уж задумчивый в последнее время. Не думаешь? — Я… Со мной все нормально, Рэки. Просто случилось кое-что такое, что я не в силах предотвратить… — этими словами Хасегава скорее всего пытался объясниться, но в итоге он еще больше усугубил ситуацию. Кян резко замолчал. Что может такого случится, что Ланга не в силах это остановить? Может ему запрещают гулять с рыжиком? Хотя, это мало вероятно, поскольку мама Ланги и сама была не против нового знакомого для сына. — Ты не можешь сказать мне об этом? — обладатель красно-рыжих волос остановился на своем ультра-мега-крутом скейте, ожидая ответа. Хасегава тоже остановился, только чуть подальше от друга: — К сожалению, не могу. Прости, Рэки. — Ничего, я понимаю, — юноша одарил голубоволосого своей самой лучезарной улыбкой. Далее мальчики снова начали общаться обо всем на свете. О «S», о первых падениях Рэки со скейта, о школе, в которой раньше учился Хасегава, о его катании на сноуборде… Но лицо канадса не выражало абсолютно ничего. Пустые глаза смотрели вперед, иногда моргая. Сам Ланга почти ничего не говорил, а лишь поддакивал: — Угу… Да… Согласен… Полночь. Друзья подъехали к дому Рэки и только Кян хотел прощаться, как его перебил Ланга: — Рэки, можно сегодня переночевать у тебя? — голубые глаза посмотрели в круглые от удивления глаза собеседника. Рэки чуть приоткрыл рот. Нет, не от удивления, а от красоты глаз друга. При свете дня они казались парню похожими на небо в летний сезон. Но сейчас, когда лунный свет мягко падал на бледное лицо, голубой цвет казался глубже, темнее. Если приглядеться, можно увидеть маленькую луну, заключенную в плен этих чудеснейших глаз… — Да, конечно. А твоя мама не будет волноваться? — Кян понимал, что ему возможно придеться несладко, если Ланга не вернеться домой, поэтому решил спросить. — Все нормально, можешь не переживать за это. После этого диалога о переживаниях и волнении, юноши все-таки решили зайти в дом. Оставив скейты у выхода из дома, Кян на цыпочках направился в свою комнату, а за ним шел и Ланга. Зайдя в комнату, оба с облегчением выдохнули. Главное, что они никого не разбудили. Это уже хорошо: — Я спать, ты как? — Ланга преспокойно лег на кровать. В этот месте Хасегава чувствовал себя как в своем собственном доме, чему Рэки искренне радовался: — Я тоже… Завтра суббота, помнишь? У нас много планов, а значит нужно много сил для их осуществления! — Кян лег рядом со сноубордистом, мило улыбаясь. Ланга грустно кивнул, после чего спиной повернулся к огоньку, лишь бы не видеть его ничего неподозревающего лица… Вскоре оба уснули, и в комнате было слышно лишь мирное посапывание… Эти двое были настолько близки, что дышали одновременно. Удивильно, но это правда. Иногда парни, оживленно обсуждая что-то, говорили одну фразу в одно время. После этого Рэки начинал звонко смеяться, а Ланга улыбаться, смотря на Кяна. Но в один момент нить, связывающая этих людей, оборвалась… Утром, открыв оранжевые глаза, Рэки протянул руку вправо, надеясь дотронуться до спящего друга, но голубоволосого уже и след простыл… Юноша не придал этому значения, поскольку думал, что Ланга еще в доме и что-то делает. Возможно умывается и т.д. Всякое же бывает, верно? Кян зевнул, поприветствовав первые солнечные лучи. Поднявшись с кровати, красноволосый потянулся и посмотрел на подушку, на которой вчера уснул Snow. Какого же было его удивление, когда юноша увидел на подушке маленькую записку. — Наверное Ланга поехал домой и решил написать об этом, чтобы я не волновался, — улыбнулся Рэки, беря в руки листочек. Спустя минуту после прочтения, на смуглом лице уже не сияла никакая улыбка. Не осталось даже намека на что-то подобное… Парень описывал круги по комнате, снова и снова перечитывая записку: — Не может быть… — руки беспомощно опустились вниз, глаза постепенно стали влажными от слез, — может… И снова перечитав текст на листочке, Кян убедился, что ему не показалось… Огонек начал тереть глаза, лишь бы не потекли слезы. «Парни не плачут! Нельзя!» — мысленно останавливал себя он, но все было бесполезно… Тонкие ручейки горьких слез начали скатываться по щекам, падая на белый листочек с таким отвратным текстом: “Привет, Рэки! Если ты это читаешь, значит меня уже нет в Окинаве. Передавая это письмо тебе, я хотел сказать спасибо за все, что ты для меня сделал. Я очень благодарен за умения, которые ты мне подарил, за счастливые моменты рядом с тобой, за то, что научил меня улыбаться и радоваться простым вещам. Спасибо тебе... И, пожалуйста, не смей плакать, Рэки! Мне тоже очень грустно бросать тебя, ничего не рассказав, за что прошу прощения... Просто знай, что ты был и будешь моим самым лучшим другом. И я обещаю, что обязательно вернусь к тебе и все расскажу. Прощай, Рэки!..“ Прошло два года, а я до сих пор храню этот листочек, подаривший мне и тебе столько боли... Я уже выпустился из школы, поступил в университет, а ты по-прежнему не дома...