неупоминаемый скелет

Отвратительно.        О.т.в.р.а.т.и.т.е.л.ь.н.о.        163....Нет, 165.        Слоящиеся ногти бьют по строке в четвертом по счету приложении.        Органы начинают разбухать и гнить. Где-то внутри раздается привычный звук, на который постоянно оборачиваются и это заставляет Ли мгновенно вскипать. Минхо гасит свою злобу ледяной водой, пожимает плечами и говорит, что просто съел что-то не то.        – Хван, нужно купить новые электронные весы. Эти, кажется, неверно показывают.        Слова Хенджина за столом проходят мимо заложенных ушей. Ветер из открытого окна шуршит в барабанной перепонке. Хван разговаривает с набитым ртом, параллельно запивая сэндвич сладким кофе. Кажется, он положил туда две с половиной ложки сахара. 58 калорий. Нужно сделать еще 5 подходов тех упражнений, а то результат будет хуже. И планку дольше держать. Секунд на 30 дольше. И...что там еще было?        Третья бутылка воды за день опустошается после часового занятия в танцевальном зале. Мушки привычно заполняют все пространство. Минхо просто оттачивает движение. И в глазах темнеет от того, что резко встал с корточек, а не от того, что судя по уведомлению, в его желудке не было ничего, кроме воды уже 29 часов. Ли просто приводит тело в форму перед университетским выступлением. Не более. Просто в следующий раз он будет аккуратнее. И воды нужно больше пить. Вода полезна для обмена веществ, кожи и сердца, да.        Хенджин что-то говорит в своей комнате, скорее всего, разговаривает по телефону. До Минхо доходит лишь приглушенный из-за разделяющей двери голос. Ли пытается лечь удобнее. Кровать стала слишком жесткой. Он ворочается уже долгое время, затыкая ноющий желудок подушкой и сминая ледяную простынь. Ликс приглашал его в кофейню сегодня. В ту, где подают очень вкусные круассаны с вишневым джемом. И то пирожное, посыпанное шоколадной крошкой. Оно прямо таки тает на языке. Ли как-то заказал две штуки и съел их за несколько минут, разговаривая с Хваном о предстоящем тесте.        – Прости, Фел, сегодня не получится, домашки много, да и устал что-то после тренировки, сам понимаешь.        Феликс, сканирующе смотря на Минхо несколько секунд, лишь неопределенно кивает головой, и прищуривает глаза. Брови нахмурены, словно Минхо несет какую-то несусветную чушь. Минхо съеживается, когда светловолосый отворачивается. Не нравится ему это выражение лица.        Минхо разочарованно стонет, натягивая на голову одеяло. Икроножную мышцу стягивает, и Ли тихо шипит, пытаясь растереть ее. Где-то у него стоял стакан с остывшим американо.        Отражение в зеркале все еще с огромными бедрами, пухлыми щеками и толстыми руками. И как он только мог раньше не замечать эти отвратные складки. Эти пухлые пальцы. Как он вообще общается с людьми в таком виде. И как только Хенджин может жить с ним в одном помещении и не морщиться каждый раз, когда видит его. По наблюдениям Минхо, все в окружении Хенджина либо очень худые, либо подтянутые. Минхо не выдерживает.        Солоноватые слезы смешиваются с острым соусом, оставшимся возле губ, заставляя поморщиться и осознать весь масштаб того, что произошло за последние 10 минут. Или 5? Или полчаса? Минхо начинает потряхивать. Желудок прямо таки распирает от счастья, потому что он наконец получил то, что хотел. Нужно....нужно купить продукты, а иначе Хенджин спросит, куда исчез мясной рулет, пачка печенья, остаток торта со дня рождения Ликси, овощное рагу и четыре куска пиццы.        Сейчас бы отдохнуть. В ушах глухо шумит, стреляющие виски мешают сосредоточиться. Сейчас бы к Джисону. Хотя нет, Джисон не должен видеть его таким. Минхо даже рад, что Джисон уехал к родителям на пару недель. Он обещал привести какие-то деликатесы с Малайзии, но Минхо в тот момент в голове куда-то уплывал, стараясь сохранять сосредоточенный вид и фокусировать взгляд. Наверное, из-за стресса по учебе устал. Да и спит он не очень хорошо.        – Не знаю, что мама нашла в этом. Она как-то приготовила рис со сливками и орехами, и это было просто...        Рис. Со сливками и орехами. Минхо всегда любил рис с овощами. Мог есть его на завтрак, обед и ужин. В сливках навскидку около 200-300 калорий, зависит от процента. В орехах около 600. Но там много полезных жиров. Минхо ухмыляется. Жиров у него более чем достаточно.        – Вот тебе лишь бы поиздеваться надо мной, хен. – Джисон шутливо обижается и отгораживается от него подушкой. Минхо прищуривается и начинает щекотать его ребра. Следующие несколько минут от стен отлетают слезные крики Джи и звонкий смех Минхо.        Голова гудит. Первые несколько секунд Минхо кажется, что он проснулся под водой. Его плечо трясет чья-то рука. Глаза еле разлепляются, взгляд не фокусируется. Светлые волосы подсказывают Минхо, что над ним что-то бубнит Хенджин.        – ...поздно просыпаешься, вечно разбудить тебя не могу. Ты когда лег вообще?        Шестеренки в голове начинают потихоньку работать и Ли хрипит, что не помнит. Кажется, под утро. Или он отключился вечером?        – Там Джисон звонил тебе, ты трубку не брал. Он через 20 минут приедет.        Минхо замирает. В смысле приедет? Но он должен был приехать только через 4 дня. Две недели это 14 дней. Джисон уехал...Когда он уехал? Еще не время, Минхо не готов. Он не должен, Минхо не успел, он планировал еще...        Мыслительный процесс прерывает махающая перед лицом рука Хенджина. Его тонкие изящные кисти рук всегда были предметом тайного рассматривания Минхо. То, как он крутил кольца на пальцах и отрывал заусенцы от волнения, как он держал кисть для рисования, как он заделывал отросшие волосы в хвост. Ли всегда радовался, что они с Хенджином не особо близко общаются, а иначе постоянное залипание на него могло показаться как минимум странным.        – Ну ты и зомби, – ржет Хван, дает щелбан и выбегая из комнаты, запинается об ковер.        Минхо трясет. Он не знает от чего. Может от открытого окна, может от тонкого одеяла. Он не может увидеть Джисона сейчас. У него в планах скинуть еще 3 килограмма, чтобы живот стал меньше. Чтобы тазовые кости торчали сильнее. Чтобы было круглое число на весах, в конце концов.        Я могу сказать, что я заболел. Или что я не в общежитии. Черт, Хван уже сказал ему, что я здесь. Сказать, что сестра позвонила. Что профессор вызвал. Что я...что я умер, блять.        Минхо запускает пальцы в спутанные волосы и матерится под нос, когда видит пучок в ладони. Выбросив его куда-то под кровать, он пытается осторожно и медленно встать. Привычный гул возвращается, и хочется выпотрошить черепную коробку, чтобы найти источник звука.        Минхо роется в шкафу, стукаясь острой коленкой о край кровати и проклинает эту чертову кровать, это общежитие, этот универ и все живое и неживое, что есть на свете. Он просто хочет исчезнуть на какое-то время. Чтобы не видеть, не слышать никого. Чтобы просто все отстали со своей зудящей заботой, присматриванием, будто ему пять лет, сыплющимися вопросами, суть которых он не в состоянии уловить.        Зачем он приехал сегодня?        Избегая зеркала в шкафу, Ли быстро натягивает на себя толстовку, которая стала больше раза в два. И думает о том, что нужно стирать ее реже, а то вытянулась.        По воплям Хвана за дверью Минхо понимает, что Джисон здесь. Хенджин орет что-то в духе "добро пожаловать, епта" и уходит куда-то. В голове бегущей строкой плывет слово "пиздец". А еще плывет зрение.        Щелчок замка и молчание.        Выражение лица Джисона...непонятное. Его секунду назад поднятые брови образовали глубокую вертикальную складку на лбу и такие же поднятые для объятий руки зависли в воздухе, будто он персонаж в компьютерной игре. Минхо обнимает себя рукой и думает, что он такого сделал, что на него постоянно смотрят так, будто он сморозил какую-то чушь. Он ведь просто молча стоит.        Напряжение в воздухе давит, будто заключая все пространство в вакуум. Гул продолжается и даже нарастает. Джисон разбивает все одной фразой.        – Ты же обещал мне, что поешь.        Да, Минхо обещал. Он нагло врал в видеозвонках, присылал фотографии обедов Хенджина, вставал на весы с гантелями в руках и фотографировал шкалу. Хан обнимал его по видеосвязи, рассказывал о своем младшем брате, предлагал вместе посмотреть фильмы и помогал с учебой. И каждый раз невзначай говорил о том, что он сегодня съел и пристальным взглядом и паузой задавал немой вопрос. На который чаще всего не было понятного ответа.        Глаза слезятся. Минхо хочет сесть или хотя бы опереться о стену.        Пустота снаружи уходит и заполняет внутренности.        Ли присаживается, игнорируя пятна перед глазами. Ком в горле смешивается с накатывающей тошнотой.        – Хен, – Джисон подступает к нему, словно к одичавшему зверьку, который в любой момент может загрызть, – Минхо, почему ты мне не сказал, что ты...        Джисон не договоривает из-за подступающих отрывистых всхлипов рядом. Минхо расчесывает кисть руки сломанными ногтями и начинает хрипеть что-то нечленораздельное, уткнувшись в грудь Хана. Джисон запускает пальцы в его отросшие волосы и начинает тихо покачиваться, словно убаюкивая ребенка.        Минхо не слышит успокаивающие слова сверху, не осознает, что он сейчас рядом с Джисоном. Ему не хватает кислорода, будто его вдруг выкинули на орбиту. Хан что-то шепчет, и не дыша гладит выпирающие позвонки. Минхо прижимается и извиняется, кажется, сотый раз подряд. Ему правда жаль. Жаль, что он такой слабак, такой толстый и такой лжец. Джисон заслуживает лучшего. Джисону не нужен парень, который не может провести время в кафе. Который во время всех разговоров отключается от внешнего мира на мысли о еде. Который устраивает истерику из-за тарелки куриного бульона. Который гуглит, сколько калорий в обезбаливающем, кока-коле без сахара и зубной пасте.        – Минхо, слышишь? – Ли поднимает размытый взгляд наверх, – мы справимся, веришь мне?        Минхо не верит.