Дом - это ведь не место.

      Московский не сразу заметил, как начал ловить какой-то кайф от словесных перепалок с Екатеринбургом. Когда он несколько лет назад впервые назвал его городом бесов, Костя только лишь тяжело вздохнул и ничего не ответил. Да и что было говорить на такое детское оскорбление.       А Мише отчаянно хотелось вывести его на эмоции. Хотелось, чтобы он начал пререкаться. Уралов, конечно, отвечал, но в таком же размеренном тоне, как и когда представлял отчёт на очередном собрании.       Москве внезапно захотелось внимания Екатеринбурга. Чтобы он смеялся над его шутками, как над анекдотами Пятигорска. Чтобы также ласково улыбался, как своему лучшему другу Петербургу. Чтобы вдумчиво слушал, как Новосибирска, который взахлёб рассказывал про свои очередные открытия. Миша не понимал, каким еще образом он может привлечь внимание уральской столицы. — Екатеринбург, останьтесь после собрания, — в середине его доклада внезапно произнёс Московский. — Зачем? У меня сразу самолёт обратно, — нахмурился Костя и отложил листы, садясь обратно на свое место. — Надолго я вас не займу. Кто там следующий? — Миша махнул рукой, давая слово Новосибирску. Его научные термины точно можно было не слушать, а подумать о жизни или поспать.       Москва внимательно наблюдал за реакцией Кости. Тот внезапно перевёл взгляд на него. Миша смотрел, не отрываясь. В ответ Екатеринбург только закатил глаза и принялся водить ручкой поверх уже не нужного отчёта.       Вскоре собрание завершилось, все города попрощались со столицей и вышли, громко обсуждая прошедшую встречу, а парни остались наедине. — Я тут присмотрел парочку заброшенных зданий в твоём городе, на месте которых можно было построить офисные. Еще пару заправок. Зачем вообще тебе эта рухлядь. А вот здесь было бы неплохо построить храм. В России живём, понимать должен. А гулять пусть едут за город. — В столице вы можете строить всё, что вашей первопрестольной душе угодно. Я не понимаю, зачем мы это обсуждаем каждый раз? У себя я не позволю городить не пойми что. — Может договоримся? — подошёл Московский к Екатеринбургу и мельком взглянул на листы. Там он увидел свой портрет. На самом деле довольно схематичный, но вполне узнаваемый. Значит, Уралов тоже о нем думает. — Попробуйте. Что, вы, Михаил Юрьевич, можете мне предложить? — Финансирование, конечно. Это же то, на что вы все рассчитываете, приезжая сюда. — Деньги меня не интересуют в такой степени. Да и рейс всё-таки скоро. Если это все, то я пожалуй пойду, счастливо оставаться, — Екатеринбург встал со стула и почти повернулся к двери. — Ну почему ты такой хороший, Уралов! — Миша резко притянул его к себе за ворот рубашки и впился губами в его рот, привстав на цыпочки.       Костя вначале обомлел, но потом, очнувшись, перехватил инициативу, и, резко повернувшись, уже сам вжимал столицу в стол, обнимая за талию под пиджаком. Москва чуть прикусил его губу, отвоевывая обратно первенство в поцелуе и врываясь своим языком в Костин рот, а затем мягко отстранился. Миша устало посмотрел в янтарные глаза Екатеринбурга и просто крепко его обнял, кладя голову на плечо и не говоря ни слова. — Что…что это только что было? Ты…? — Уралов не убрал руки от столицы, продолжая легко поглаживать его по пояснице — Я. Я устал быть один. Хочу быть вдвоём. С тобой. А ты? — почти неслышно пробормотал Москва в Костину шею — Мм… И никаких новых внезапных храмов и парковок в моём городе? — Нуууууу......., — задумался Московский, на что Костя закатил глаза и начал убирать руки из-под его пиджака. — Согласен! Никаких храмов, — Уралов лишь недоверчиво хмыкнул на это и прижал Москву еще ближе к себе.       Через пару минут Миша как-то расслабился и чересчур навалился на Екатеринбург. Костя прислушался и уловил тихое сопение у своей шеи. Ну надо же столица уснул в его объятиях. Кому сказать — не поверят. Но Уралов и не собирался никому говорить. Он вообще сначала бы хотел обдумать сложившуюся ситуацию. На рейс Екатеринбург уже все равно не попадет. Парень немного оглянулся и увидел небольшой диванчик, куда вполне можно было сгрузить Москву, который видимо не спал последние 100 лет. Ну или неделю как минимум.       Уралов подхватил его под руки и перенес на диван. Миша лишь прижал к себе ближе колени и положил ладони под голову. Во сне он не выглядел на 874 года, а вот на 27, как по паспорту, вполне. Разгладились морщинки в уголках глаз и на лбу, уголки губ не были напряженно сжаты, несколько прядей волос слегка неряшливо упали на лоб, еще больше снижая возраст столицы.       Костя еще некоторое время посмотрел на Московского, а затем отошел к панорамному окну, где было видно почти всю златоглавую. Он знал, что Саша с Московским расстались уже достаточно давно, еще в 90-е. В конкретные причины он посвящен не был, да и в общем копаться в чужом белье не хотел. Просто как-то позвонил Саша и сказал, что они больше не вместе. У Екатеринбурга тогда аж сигарета изо рта выпала. Потому что, если любовь и была, то ее символом определенно были Москва и Петербург. Костя аккуратно поинтересовался в связи с чем было принято такое решение, и кто его вообще принял первым. На что Петербург немного помолчал и ответил, что у них все-таки слишком разные характеры, и решение было принято сообща. Саша тогда сразу заверил, что у него все нормально, что он в командировке в Хельсинки и наберет его, как будет в России. Костя пожелал ему удачи и завершил вызов. Когда они увиделись потом тогда, то на лице Саши не было и грамма страданий или чего-то подобного. Наоборот, он улыбался как-то легче и солнечнее, поэтому Костя решил не допытываться и не перемалывать еще раз прошедшее.       Сейчас же не сказать, что он был удивлен поступком Московского. Его поведение последние годы напоминало «дерганье за косички» в школе. Когда ты слово, а тебе в ответ десять. И еще смотрят так ехидно, мол, ну давай, что еще ответишь. Уралов же отличался абсолютно непоколебимым характером, поэтому на такие выпады реагировал никак. Ну, то есть отвечал так, чтобы у собеседника не возникло желания продолжения. Но внезапно он поймал себя на том, что дома или на работе иногда выводит в блокноте точеный профиль Москвы. Иногда это были просто наброски, иногда он особенно четко прорисовывал невероятные лазоревые глаза столицы, за которыми скрывались почти 9 веков разных испытаний и нелегких решений.       Готов ли он был дать шанс столице? Это был хороший вопрос. Мог ли Миша измениться? Нет. Согласен ли Уралов принять его со всеми недостатками? Еще один вопрос в копилочку. Он тоже устал быть один. Все друзья были по парам, и только он, как неприкаянный, проводил все время на работе. А дома только успевал приготовить ужин, поесть, и сразу ложился спать, потому что утренние дела не ждали. Но было ли будущее у этих отношений? Мог ли он доверять Московскому? Не очередной ли это его прикол? Хм. — Я прям вижу, как вращаются шестеренки у тебя в голове, — Костю обняли со спины и мягко поцеловали в мочку уха. — Ну, а что прикажешь делать? — Предлагаю не обдумывать это, как очередной биофизический эксперимент Коли. Как сказали в одном фильме «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?». Поехали ко мне, поужинаем и ляжем спать. А утром решишь, готов ли ты на эти отношения или нет. Что скажешь? — Миша обошел Уралова и посмотрел в его глаза.       Костя заглянул в глаза Московского. Тот прямо смотрел на него, приобнимая Уралова за талию. Екатеринбург думал, чем обернется эта ночь в доме столицы. Нет, он не был ханжой и спокойно относился к сексу без обязательств, но не с Москвой же. На такое он точно был пойти не готов. — Знаешь, давай поужинаем, а спать я поеду в гостиницу. — Почему? Не хочешь оставаться у меня? — Не хочу, чтобы сегодняшний секс испортил то, чего еще даже у нас нет. — Заметь, я вообще ни слова не сказал про секс. Неужели ты обо мне так плохо думаешь? Ты еще скажи, что я это все сегодня сказал и спланировал, чтобы затащить тебя в койку? Не в обиду тебе будет сказано, но недостатком секса я не страдаю. А с тобой я хочу просто уснуть и проснуться. Вместе. Под одним одеялом. Не один раз. И еще с тебя и ужин, и завтрак, потому что я совсем плох в готовке, — Москва хмыкнул и поцеловал Костю в подбородок. — Ну хорошо, давай попробуем, — Уралов поцеловал Мишины губы, после обводя их языком. — Тогда к черту все дела, поехали домой. Времени итак уже много. А знаешь, я сейчас даже выспался. Поэтому будь готов разговаривать со мной полночи. И обнимать. По мне не скажешь, но я очень люблю обнимашки, — все продолжал говорить Москва, собирая свои вещи со стола.       Уралов наблюдал за ним и подумал, что может сейчас он сделал верный выбор. И им определенно нужен будет запретный список тем для обсуждения на холодильниках в обоих квартирах.