Кончится лето

Катя снова идёт по лесу, а царапающие её колени ветки просто расступаются и освобождают тропинку. Девушка спешит к 35-му километру, чтобы снова встретиться с Лизаветой и поговорить об этой ужасной аварии, которую Катя увидела в прошлый раз. Уже когда Катя стоит у столба и вертит головой в поисках рыжей, её плеча касается ледяная рука. Катя вздрагивает и оборачивается. Сзади стоит Лизавета собственной персоной. Стоит, улыбается, рассматривает Катю своими карими глазами, которые сейчас похожи на металлические бусины, но говорить не торопится. Тогда Катя берёт инициативу в свои руки: - А ты эту бижутерию где достала? - и тычет пальцем рыжей в грудь, где в ямочке между ключиц аккуратно лежит кулон в форме косы. "Что за дурацкий вопрос?" -Эту? - Лизавета улыбается и сжимает железную косу двумя пальцами. - Неважно. А что, тебе хочется такую же? - Было бы неплохо, - улыбнулась Катя и встала рядом с рыжей. Лизавета только дёрнула уголком губ, а затем откуда-то из-под волос достала подвеску в виде солнышка и надела Кате на шею. - Носи на здоровье. Пока не понадобится, не снимай. Катя с непониманием уставилась на Лизавету, но та только взмахнула рукой прямо перед её лицом, и картинка перед глазами мгновенно поплыла... Катя проснулась с улыбкой и первым делом посмотрела на диван. Витя спал как младенец и улыбался во сне. Девушка улыбнулась и отправилась на кухню готовить завтрак. В холодильнике она нашла сосиски, яйца и молоко, сделала омлет. Рядом уже вовсю кипел чайник. На вкусный запах в дверном проёме кухни материализовался Цой. Его волосы торчали во все стороны как иголки. Он улыбнулся. - Доброе утро, Кать, - чмокнул Катю в щёку и сел за стол. Девушка выложила еду на тарелку и поставила перед ним, а сама села напротив с чаем и печеньем. Витя взялся за омлет. - Доброе утро, Вить, - Катя отпила глоток чая и откусила печенья. Она никогда не ела толком, потому что привыкла завтракать сладостями. Витя поднял на неё глаза и перестал жевать. - А ты почему не ешь? Не хочешь разве? - Спасибо, я и печеньем наемся. А ты ешь, тебе надо. - Тебе тоже надо есть нормально, - возразил Цой. - Помнишь, что я тебе говорил? - Неважно-неважно. Ты пока ешь, а я пойду приведу себя в порядок. Уходя из кухни, она тихо обернулась и увидела растерянный взгляд, но отправилась в ванную. Катя причесалась, умылась, а после этого ещё и прибралась в комнате. Посреди уборки вошёл Витя и сказал: - Если хочешь, можем до ребят сходить. Мне ведь всё равно нужно репетировать новую песню. Ты со мной? - Конечно! - Катя подошла к зеркалу, где возле висела её сумочка, и тут заметила на себе ту цепочку-солнышко, которую ей подарила во сне Лизавета. Цой аккуратно дотронулся до холодного кулона. - А откуда это у тебя? - удивился он, аккуратно рассматривая металлическое солнышко. Катя покраснела. Цой поднял на неё глаза и заметил румянец на щеках девушки. - Эм... Это мне Лизавета подарила, - с трудом выдавила слова Катя. Витя приподнял бровь. - Когда? - он сложил руки на груди, всем своим видом выражая недоумение. - Вчера, пока ты пел, мне она подарила этот кулон. Я положила его в сумочку, а потом забыла. Вот, нашла и надела. - К-красивая цепочка, тебе идёт, - улыбнулся Витя и открыл дверь. - Ну что, отправляемся? - Угу, - кивнула Катя.

***

Ребята подошли к парадной. У двери снова стояла Лизавета. Она помахала им рукой и обняла Катю. Та неловко обняла её в ответ. Цой посмотрел на них с улыбкой: видимо, решил, что всё-таки девушки подружились. Все трое вошли в квартиру Игоря. Густав и Юра уже были там. Игорь улыбнулся при виде Кати, отчего Витя еле сдержался, чтобы не стукнуть его. Гурьянов пожал ему руку, и Каспарян тоже. Лизавета и Катя сели на диван и стали наблюдать за ребятами. Пока что парни спокойно репетировали. Всё было как вчера: Витя пел, Густав за барабанами стоял и бил по ним, а Игорь с Юриком играли на своих гитарах. - Лиз... А все эти сны... Они вещие или как? Ты разбираешься? - Никто не разбирается в твоей голове и твоих снах лучше тебя. Даже дедушка Фрейд. Не бери в голову, лучше просто наблюдай. А наблюдать было за чем: Густав запутался в своём барабанном соло и стал играть что-то не то. Рядом стоял Игорь, и когда Гоша занёс руку для удара, он случайно заехал ему в глаз. Игорь взвыл как волк и схватился за место ушиба. Витя перестал играть и подскочил к другу. – Так, болеть будет, потерпи чуток. Кто-нибудь, принесите лёд! Катя метнулась было к холодильнику, но её опередила Лизавета, которая была уже возле него и держала в руках лёд. Пока Лизавета несла ледышку к Игорю и прикладывала её к глазу парня, Катя с удивлением увидела, что лёд в руках Лизаветы... не таял. "Нет, руки у неё, конечно, холодные, но чтобы вот так... Ладно, как она говорила? Не бери в голову." После того, как Игорь отдал лёд Лизавете, та унесла его обратно в холодильник, скользнув ладонью по Витиному плечу. Все молчали до тех пор, пока Витя не обернулся к Густаву. - ГУСТАВ!!! - от крика солиста все зажали уши. - СМОТРИ, КУДА БЬЁШЬ!!! Я СЕЙЧАС ТАК УДАРЮ, ЧТО МАЛО НЕ ПОКАЖЕТСЯ! И парень рванул к бедному барабанщику. Юра схватил его, Катя и Лизавета тоже. - Витя, успокойся! - со слезами на глазах сказала Катя и специально всхлипнула, чтобы тот угомонился. После этого Цой освободился от них и сказал: - Ладно, я успокоился, - тут он вновь посмотрел на Густава. - Если ты в следующий раз что-то эдакое вытворишь, отвечаю, я тебя здесь живьём закопаю... Помяни мои слова. Репетиция отменяется. И ушёл на улицу. Все переглянулись. Первым заговорил Юра: - Ему нужно побыть наедине. Ладно, раз репетиция отменяется, мы расходимся. - Это да, - улыбнулась Катя и подошла к Игорю. - Как твой глаз? - Всё нормально, можешь не беспокоиться. Это вот с его глазами было что-то не то, белёсые были какие-то..., - утешил Тихомиров и улыбнулся. Все разошлись, оставив его в одиночестве. Катя посмотрела с улыбкой в сторону Юры, безуспешно пытавшегося добежать до Лизаветы, догнала Витю, который шёл дымя сигаретой и что-то бубня себе под нос. Девушка взяла его за руку и поцеловала в щёчку. Парень посмотрел на неё и улыбнулся, и они отправились вместе домой молча. "Что Игорь имел в виду под "белёсыми"?" - думала Катя, стоя в Витиных объятиях на остановке трамвая и смотря в его карие и такие любимые глаза.