♡
17 апреля 2022 г., 12:32
ёнджун сворачивается в клубок, старается спрятаться от всего мира и противные завывания заглушает любимой выкрученной на полную громкость 505; там то ли ветер беспощадно бьётся в хлипкое окно, то ли его сердце пытается добиться чужой взаимности и человеческого сожаления от самого ёнджуна.
бомгю - случайность в его жизни, такая нелепая, но сладкая, даже приторная до боли, и прямо сейчас чхве-старший рвано выдыхает в подушку, наволочку которой недавно порвал острыми резцами от накатившего чувства несправедливости чьей-то прихоти.
бомгю чистейший гетеро, и твою мать, лучше бы ёнджуну повезло так же, но над ним поиздевались конкретно, и теперь сердце в тисках, а по процессу 'сидеть и страдать' ён уже соскучился: три года прошло, а сейчас знакомые звуки гвоздей о стекло в пустой башке сквозят ежедневно.
они снова идут гулять, и вроде их связывает не так много, и бомгю бы, кажется, променял его сейчас на кая, но тот в отъезде, на соревах по своему волейболу. и ёнджуну моментально становится стыдно, что он допускает такие предательские мысли о младшем: бомгю никогда бы не стал выбирать между ними четырьмя и не подумал бы о том, что лучше бы сейчас гулять не с ёнджун-хёном, а с каем, с которым общих интересов больше, или с субином, который более рационален и спокоен, или с тэхёном, который людей насквозь видит и анализирует каждую мелочь в обычных действиях или случайно вылетевших словах.
ёнджун ненавязчиво предлагает младшему свою ладонь, они переплетают пальцы как гю удобно, и мальчик совсем не против, отчего сердце старшего пропускает пару ударов. у бомгю ладони сухие, мозолей так много, ощущаются подушечкой каждого пальца джуна: занятия лёгкой атлетикой и прыжками с шестом на протяжении уже семи лет дают о себе знать. около ногтей кожа чуть вздута:
- ты снова кусал кожу? у тебя кровь. прямо здесь, у кутикулы, - хмыкает ён, под языком оставляя заботливое 'давай поцелую, завтра уже заживет'.
- да, хён. я делаю так от стресса, - и ёнджун так бережно держит руку гю, размером чуть меньше своей. его профиль до невозможности красивый;
- у тебя он искусно выточен самым лучшим творцом из какой-нибудь неизвестной деревеньки на севере греции, - опять не в тему говорит старший, сжимая ладонь друга чуть сильнее несмотря на то, что между их руками уже вспотело от апрельской жары. мальчик смеётся в ответ и застенчиво косит взгляд в потрескавшийся асфальт у обочины, бубня что-то типа 'на себя посмотри'.
бомгю - это нескончаемый интерес к биологии и химии, а ёнджун наоборот терпеть эти предметы не может и с радостным облегчением хватается за литературу знаменитых классиков из прошлых столетий и пишет совершенно идеальные сочинения, которые отправляют на всевозможные конкурсы, что в школе, что вне. гю интересуется английским языком, он его сдаёт; а ёнджун лучше повесится, чем скажет базовое 'меня зовут чхве ёнджун', а потом обязательно захочет на родном корейском добавить язвительное 'и, кстати, ваш урок мне надоел спустя первые пять минут'. ёнджун, может, хочет изучать астрофизику; гю говорит, что это круто, повторяет, что почему бы и нет, ведь джуну хочется уже месяцев восемь, и снова делится мнением: 'давай, начинай грызть гранит науки, у которой нет конца, как и у космоса, холодного до ужаса. я думаю, что тебе подходит. будешь таскать с собой справочники, помятую карту звёздного неба, хуеву тучу линеек и бумажек с самостоятельным расчетом скорости ветра в самом красном пятне, в которых я ничего не пойму, а потом будешь сидеть в библиотеке в обнимку с учебниками и читать про недавнее соединение марса и сатурна среди тусклых звёзд зодиакального козерога, увлекаться чтением статей о теории нахождения океана на церере или об исследованиях учёных из наса о том, какие погодные условия на экстремальных экзопланетах, которые будут тебе известны как ультрагорячие юпитеры. будешь рассказывать мне про то, какова вероятность образования сверхновой недалеко от нас, или что представляет из себя сингулярность в центре черной дыры, сводя показатели пространства и времени к абсолютному нулю, или сколько в округе планет, потенциально пригодных для жизни. мне будет нравиться наблюдать тебя счастливым, хён. я вижу, как у тебя глаза искрятся от одного упоминания красного полнолуния. тебе обязательно нужно изучать астрофизику.' джун думает, что ради того, чтобы хоть как-то интересовать собой бомгю, стоит по правде взяться за изучение вневременных и безграничных пространств вселенной (может, и не только их одной, если учитывать допустимость гипотетического множества всех возможных реально существующих параллельных вселенных, и ёнджун ортодоксальный до смерти в этом плане, оправдывая каждую свою неудачу тем, что вот, например, его двойнику во вселенной напротив повезло больше), но мозг джуна сложен исключительно гуманитарно, и это его пугает до дрожи в коленях. он придет на занятия и будет скромно сидеть как самый тупой в мире подросток, который назло всем настоял на своём и попытался идти против природы ('а против неё не попрёшь', - самолично уверяет бомгю старшего, говоря, конечно, совсем не про это, а про генетику человека и невозможность осуществить направленное скрещивание или экспериментально добиться мутации).
бомгю - это черничный шоколад, такой простой и без новомодных добавок типа кокоса, инжира или грецкого ореха, но въедающийся, конечно. не с первого раза - так со второго, кому повезет - с четвертого. (параллель проведена слишком точно: ёнджун сравнивает эти постепенные стадии простенькой любви к черничному шоколаду со своей глупой влюбленностью в бомгю. с первого взгляда младший ему так же не понравился: слишком банальный и невзрачный, кажущийся повседневной обыденностью, а чуть распробовал - и суть уже тает на языке недолгим нежным послевкусием.) старший, кстати, тоже всё наоборот - новый альпенгольд со вкусом карамельного чизкейка и с кусочками клубничного орео через день появляется в кармане потрёпанного рюкзака джуна. пора снижать количество шоколада, в принципе, но пока сахар не отразился на коже - сойдёт.
бомгю - это аромат мыла в его темных сухих волосах, который ёнджун запомнил из стен квартиры своей покойной бабушки ("земля ей пухом," - при каждом воспоминании о любимой родственнице думает ёнджун и жалеет, что она ушла относительно рано): ему было семь, старушка стирала его футболку, заляпанную яблочным вареньем, а после сушки от ткани так по-родному веяло едва пряным запахом. с гю то же самое: обнимая его, старший тычется носом в изгиб шеи прямо под ломкими прядками, каждой частичкой тела впитывая в себя тот самый запах, который до сих пор пускал мурашки по коже.
бомгю - это самые красивые (кажется, во всем мире?) черты лица, обворожительная улыбка и извечно безупречный внешний вид. а ёнджун смотрит на себя и думает, кто генерировал ему эту рожу. он скалит клыки себе в зеркало, выше оттягивает щёки за уголки рта и смотрит на зубы, которые терпеть не может. крутится в стороны, не отрывая взгляда от отражения, и в зеркале только причина, почему хочется скорее сблевать. он трогает свой подбородок, - что это за хуйня вообще? - и джун со злости (или от нескончаемого отчаяния, которое плещется у самых краёв) почти швыряет зеркало за кровать каждый раз, как ему хочется себе глаза выцарапать прямо сейчас.
бомгю - это аллергия на котов. отношения не складываются никак - вот он почти обнял пушистый комок, живущий в доме кая, но приходится сразу отпрянуть, иначе его так разопрёт прямо на месте, что придется вызывать неотложку. последнего своего кота родители отдали, когда гю было шесть; аллергия едва начала проявляться. 'да, аллергия на лак тоже достала', - также делится чхве-младший, скорее смаргивая вечернюю усталость. и у него действительно аллергия на свежий лак, раздражение сразу ползет от пальцев на кисти и всё выше-выше-выше, поэтому гю не рискует, пока джун хвастается обновленным маникюром: снова черный.
чхве-старший говорит, что у него эмо фаза, и на следующий день красится в смольный и криво-косо осветляет одну прядь, после щедро намазывая ее ярко-розовым. он тащит в рот вторую в своей жизни сигарету, которой поделилась с ним йеджи, а бомгю угрюмо плетётся сзади него, потом подходит ближе, дёргает за рукав ветровки, непривычно громко спрашивая 'ты опять курнуть захотел, м?', и тэхён слева от них неловко поджимает плечи, будто себя винит, что в ёнджунов первый раз его даже рядом не оказалось. ёнджун не хочет разочаровывать гю, но у него не получается, поэтому он виновато улыбается и выдыхает дым от неглубокой тяжки себе же в ноздри, молча уходя вперёд, сдерживая надсадный кашель, вызванный вырывающимся изо рта привкусом ментола, и шлёпает старыми кроссовками по лужам после недавнего дождя.
бомгю - это внезапные и душевные 'heart on your sleeve like you've never been loved, running in circles, now look what you've done' в два часа ночи перед своим единственным на неделе выходным, пока он смотрит все фильмы марвел, где конец уже давно ему известен из-за просмотра каждого фильма из хронометража по семь раз; ещё он - это 'use the sleeves of my sweater, let's have an adventure, head in the clouds but my gravity's centered' по пути со школы впятером, по привычке тормоша ёнджуна за руку, и его ладонь он сжимает с восторгом от предстоящего мая. а ёнджун это другое, он - 'я вообще хуй знает кто ты, нет, правда, кто ты?', или 'раскалённое выйдет солнце потом, здесь будут цветы и лес, скоро начнётся апрель', а может вовсе слезливое 'hollow all your arrows, all aglow, follow, you’re apollo, us below', затем душеразрывающее 'i don't wanna be your friend, i wanna kiss your lips', пока он смотрит 'очень странные дела' уже третий раз за полтора года или в одиночестве ломает голову над задумкой кристофера нолана на пару с кипом торном в виде трехчасового интерстеллара. гю с воодушевленным упоением смотрит 'острые козырьки', 'эйфорию' или '13 причин почему', а старший не принимает ничего, где нет метки 'научная фантастика' или 'сверхъестественное'; продолжает неотступно цепляться за два своих любимых шедевра всего кинематографа.
бомгю - это спокойное просторное поле, засеянное обычной пшеницей, где в редких местах натыканы сборища сорняков, которые ползут все глубже в сердце. по ощущениям, он - поле перед грозой, застывшее в молчаливом ожидании и насквозь пропахшее фантомным озоном, ведь ни одного разряда молнии на небе не было видно; колоски еле распрямляются и тянутся к небу, после прогибаясь к земле под напористым ветром. ёнджун, как всегда, другое: бушующий ураган посреди моря, яростно переворачивающий мимо идущие судна, такой неугомонный и идущий по нарастающей и переходящий в десятибалльный шторм, в центре которого настоящая мертвая точка.
бомгю сводит с ума. окончательно потерять голову уже не звучит как бредовая идея, и ёнджун полностью подчинился бы, если бы не одно 'но': не нужен он младшему. он стопроцентно не в его вкусе, и скорее выбрал кая, если бы карты легли по другому (и сейчас ёнджуново 'мне не нужно ждать, когда и как лягут карты, я сам положу их, как мне нужно' совсем не работает, он прогибается под всем, что норовит втоптать его в пыль, при этом оставаясь совершенно беспомощным).
ёнджун надеется, что это просто временное помутнение рассудка: чья-то глупая и не смешная шутка, и скоро все вернётся на круги своя, и смотреть на недоступного (почти?) бомгю перестанет казаться издевательством над самим собой, а его привлекательная банальность перестанет с таким напряжением тянуть к себе.
« но мне холодно в твоём сердце, и ты
заклеймен в моём. »
Примечания:
хз что сказать я дед инсайдиха
