Ты будешь несчастлива.

      Просыпаемся мы с Киром только ближе к вечеру. Солнце начинает заходить за крыши домов, а мы только-только начинаем шевелиться. Я поворачиваюсь к другу лицом, откровенно залипая на его невероятные, кажется, даже нереальные, ярко-голубые глаза. Не был бы Шмидт таким чрезмерно спокойным и холодным занудой, я бы скорее всего на него запала, но на моё несчастье, несмотря на всю свою красоту, Кир планку «друг» так и не смог перепрыгнуть в моей жизни… — Задумалась? — Спрашивает, протягивая ко мне руку. На мгновение замирает, будто спрашивает, и я киваю. Мы вообще любим с ним иногда позволить друг другу все эти не самые дружеские нежности. Он мягко проводит ладонью вначале по моей щеке, а затем по волосам, зачёсывая их назад. — Да… — тихо отвечаю, прикрывая глаза и молча наслаждаясь чужим теплом на своём лице. — Мы же так и не решили, что будем делать. А делать что-то нужно и как можно скорее. — Я уже говорил тебе, что вижу только один вариант решения проблемы… — На выдохе говорит мне друг, отнимая ладонь и вместе с ней всё тепло и спокойствие. — Но ты говоришь, что это самоубийство. — А как я должна назвать «это»?! — У меня глаз от злости начинает дёргаться. И почему именно сейчас вечно рассудительный друг ведёт себя, как придурок готовый отправить нас на верную смерть? — Как тебе такое название: «Идём сдаваться странному, жестокому существу, которое размажет нам мозги по ближайшему дереву и не моргнёт, потому что ему нечем.»? — Кир смеётся, падая на спину в простыни одновременно прикрывая глаза, я замираю, снова засматриваясь. Красивый он всё-таки… точёный профиль с прямым носом и ярко выраженными скулами и линией челюсти… Настолько волшебный, что забыть все свои проблемы в мгновение ока — обычное дело, когда находишься рядом с ним. — Кит, мы всё равно ничего сделать больше не можем. — Доносится приглушенный голос. — Остаться и позволить ему самому прийти — ещё большее безумие и опасность, чем сдаться добровольно самим. — Мы недолго молчим, потому что мне нечего сказать, у меня нет на это контраргумента, а вот Киру всё-таки находится что добавить: — Мы не можем подвергать опасности наши семьи и друзей.       Последняя брошенная им фраза, выбивает у меня почву из-под ног. И мне бы начать переживать и думать о маме и нашей команде, потому что именно эти люди для меня самые близкие, но я почему-то думаю о Кире и его отношении к Саше. В этот же момент моё сердце разбивается на миллионы осколков, потому что Шмидт дорожит своей двоюродной сестрой так, как никто и никогда не дорожил мной. Коктейль из жгучей зависти и разрывающей нежности переполняют меня, заставляя подняться с нагретого места и уверенно проговорить: — Тогда через пару часов едем. — Эта фраза становится моей личной точкой невозврата за сегодняшний день.

***

      В лес мы приезжаем неудачно только к двенадцати ночи. Хонда с неприятным скрипом выпускает меня в ночную прохладу. Веду плечами, закрывая дверь. Кир выходит следом, цепляя ключи за петельку на джинсах — детская привычка, а раньше он так ключи от дома таскал везде… — Ты уверен, что не хочешь её отогнать в место побезопаснее и взять что-то с собой? — У меня за плечами рюкзак, так что мне не о чем беспокоиться, а вот друг поехал совсем налегке, кроме джинсовки и ключей от машины ничего с собой и не удосужился кинуть. — Мне достаточно и этого. — Наклоняет голову набок, чуть кривя губы в улыбке, и достаёт из кармана нож-бабочку. Я тяжело выдыхаю, понимая, что против человека это ещё бы помогло, но не против того существа, которому мы прямо сейчас собираемся вставлять палки в колёса. Однако, видимо, замечая моё негодование, друг добавляет: — Ты меня извини, Кит… но тебе не поможет всё, что ты набрала с собой. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как нас разорвёт этими щупальцами… — Тентакли же… — шепчу под нос, собирая волосы в высокий, несуразный хвост, так будет удобнее мне же. Да и чувствовать себя «пальмочкой» определённо лучше, чем самоубийцей. — Щупальца, почитай в Википедии… — также ворчит друг, следом за мной собирая волосы. — Пошли, у нас не так много времени, нам ещё утром надо в школу будет идти.       Я больше не решаюсь спорить, поэтому хватаю друга для надёжности за руку, когда мы всё-таки начинаем продвигаться в лес. Хотя желание разочаровать его и сказать, что мы вряд ли теперь когда-нибудь вообще вернёмся домой, очень велико, и я засовываю его подальше. Надежда на скорейшее возвращение всё же теплится в груди. Я даже готова в школу по утрам ездить в полном трамвае, лишь бы не находиться сейчас в этом жутком лесу в самой отвратительной ситуации... — А мы вас ждали! — Говорит хрипло некто за нашими спинами, когда мы уже думаем, что ошиблись и можно со спокойной душой вернуться домой. Кира будто парализует, он резко тормозит, почти падая в сосновые иголки и корни других деревьев. Я же глубоко вдыхаю, заставляя себя повернуться к противнику лицом.       Мужчина передо мной высокий, в грязной тёмной одежде, я с трудом отличаю на нём штаны от кофты. Только благодаря очкам и маске, я признаю в нём одного из прокси Тонкого человека — Тикки-Тоби. Мурашки проходятся вдоль позвоночника от одного только взгляда этого безумца. Однако я стараюсь смотреть ему в глаза, ни на секунду не опуская взгляда на руки с топорами, которыми мужчина уверенно орудует, прекрасно понимаю, что если взгляну — больше никогда не смогу и слова вымолвить. — А я ставил, что вы не придёте. — Доносится вновь сзади, заставляя меня крепче сжать руку Кира. — Теперь придётся возвращать долг, но вы мне в этом поможете, правда ведь? — Второй мужчина, с более грубым и прокуренным голосом, подходит сзади ближе и касается моего лица руками. Кир рядом со мной вскрикивает, срываясь на бег. Наши руки расходятся, но чужая крепкая ладонь удерживает меня за шею на месте, прижимая к себе. Тоби не двигается с места, только плечами пожимает, когда я возвращаю чуть размытый взгляд на него. — Поймай мальчишку. — Угрожающе говорят ему за моей спиной. — Пусть Худи этим займётся, я не буду возиться с Ним, когда есть Она. — Худи я не видела, но теперь знаю, что ещё один прокси тоже где-то рядом и это совсем не радует. Шумно сглатываю и подаюсь назад, прижимаясь к чужой груди, потому что мужчина позади сдавливает со злости мою шею, собираясь, видимо, свернуть её самостоятельно. От боли меня отвлекает падающий наземь Тоби, схватившийся за голову. Крики мужчины пугают больше, чем тот факт, что я стою посреди леса совсем одна в окружении серийных убийц. — Худи. — Командует некто вновь, после чего я слышу быстрый звук шагов и шелест листьев вперемешку с хрустом игл. — А теперь поговорим с тобой. Слушаешь? — Мне в очередной раз сжимают шею так, что получается в знак согласия только хлопнуть пару раз «собеседника» по крепкой руке. — Хочешь жить? — Я активно киваю, просовывая ладони в образовавшееся пространство между собственной шеей и чужой рукой, так гораздо спокойнее. Хотя при желании мне снесут голову и даже не дрогнут, я так полагаю. — Тогда без лишних движений, не то закончишь поинтереснее своего друга.       К дереву меня прижимают быстрее, чем я успеваю вообще сообразить, что происходит. Из плюсов я выделяю только тот факт, что в «мужчине с грубым голосом» я узнаю Тимоти Райта, когда мы оказываемся лицом к лицу. Спасибо неизменным маске на лице и куртке, не менее, кстати, грязной, чем одежда у Тоби. — Смотри позади меня. — Звучит над самым ухом. Маски приходится низко наклоняться, чтобы мне было видно происходящее за его спиной. Когда мне удаётся сфокусировать взгляд на маячащих пятнах перед глазами, у меня вырывается тихий, почти неживой хрип ужаса. На дереве напротив меня на одну из веток был «наколот» Кир. Его исказившееся в страхе лицо, отрезвляет мой затмившийся разум. Однако рядом с ним я вновь замечаю Тоби, который замахивается топором над ногой моего друга… — Не надо, пожалуйста… — шепчу, закрывая глаза и стараясь опуститься ниже Тимоти, чтобы не видеть больше друга. — Прекратите… — Это вы прекратите соваться в лес Безликого. — Зло отвечают мне, дёргая за запястья вверх. Открытые руки проходятся по коре дерева, раздирая кожу. Всхлипываю, понимая, что облажались и виноваты действительно только мы сами. — Вечно вас людишек тянет сюда. — По словам говорит мужчина, отпуская мои руки. Падаю наземь, закрывая лицо ладонями. Если мне и размажут сейчас череп по дереву, то я хотя бы не увижу больше никого и ничего в своей жизни. — Надо поторопиться, Он передал, что больше не намерен ждать. — Этот голос мне не знаком, но чутьё и логика подсказывают, что он принадлежит последнему прокси, которого я так и не увидела сегодня собственными глазами — Худи. Маски издаёт прямо надо мной звук похожий на рык и рывком поднимает меня на руки. — Унеси её. — Продолжает командовать, передавая меня в другие, не менее крепкие руки. Я так и не решаюсь открыть глаза, лишь слепо прижимаюсь к чужим более горячим и крупным рукам. Если уж мне и суждено умереть от рук убийцы, то пусть это случиться в каком-никаком тепле и спокойствии. А большие и тёплые ладони это не самое плохое за сегодня.       Запах крови. Первые пару десятков минут мне кажется, что он повсюду. Только потом я понимаю, что он исходит от человека, который меня несёт, точнее от его одежды. По всей видимости, одежда пропахла настолько, что даже если её и стирают, смысла в этом не очень много. Страшно даже думать, не то что представлять, сколько крови на руках, в которых я прямо сейчас спокойно лежу. Хотя у меня и выбора-то и нет, либо так, либо рядом с несчастным Киром. Прости меня, я не смогла тебе помочь… Даст бог, похороню тебя однажды. Я буду скучать, Кир…       Бросают меня совершенно неожиданно. И всё так же на землю. Причем кому-то в ноги. Взгляд поднять не решаюсь, потому что понимаю к кому меня принесли. Медленно отползаю назад, чтобы буквально через метр вновь оказаться возле того, кто меня принёс сюда. Я молюсь богу за то, что Худи не оставил нас наедине. Если мне повезёт, то меня даже не разорвёт на части щупальцами этого жуткого существа, а просто убьёт чужая вполне себе реальная, человеческая рука. Прижимаюсь головой к чужой ноге, будто брошенный уличный щенок, который отчаянно надеется, что вот именно этот человек поможет ему. Брайан на удивление не отталкивает меня, наоборот почти ласково касается моих волос, снимая резинку, тем самым распуская хвост. Обзор меняется, потому что половина волос теперь загораживает мне лицо, но так, кажется, даже лучше. — Боишься? — Голос доносится сквозь шум, будто помехи на старом телевизоре. Я киваю, понимая, что Он не говорит — Он оказывается в твоей голове. — Неправильная реакция. — Шипит существо. Щупальца находятся уже слишком близко, когда я понимаю, что они приближаются. Жмурюсь, прижимая руки, сложенные в замок, к груди и молюсь. — Молитва? Славно. — Продолжает «говорить» Безликий. — Давай я докажу тебе, что она не поможет. — Насмешка и голос не сбивают меня ни на секунду. Я продолжаю судорожно прокручивать в голове, а затем и шептать: «Боже, я прихожу к тебе такой, какой я есть. Я смиряюсь перед Тобой. Я верю, что Ты можешь все. Прошу, войди в мою жизнь и будь моим Господом. Прости все мои грехи. Спаси меня. Прямо сейчас…»       Существо сразу же убирает от меня щупальца, разгневанно шипя: — Убери её сейчас же!       Брайан поднимает меня с земли за волосы и так же ведёт меня куда-то прочь. Я стараюсь не терять сознание и продолжать молиться, но в следующее же мгновение после мысли об этом, запинаюсь об одну из веток и падаю наземь, теряя сознание. Перед тем как отключиться, успеваю посмотреть на мужчину перед собой. В этот миг Худи кажется мне не самым ужасным человеком на этой земле, и даже вполне симпатичным, несмотря на маску и окровавленные руки.