Ты будешь несчастлива.

      Злость на саму себя накрывает с головой, отключая все чувства и инстинкты. Развернувшись, я устремляю глаза на Смеющегося Джека. На существо, которое переиграло меня в нашей игре. Наверное, у меня и не было даже крохотного шанса на победу, но он разрушил всё буквально по щелчку пальцев: все мои иллюзии и надежды. Какая же я жалкая и глупая!.. — Да отъебись уже от меня! — С грохотом в комнату падают два тела, замахиваясь оружием друг на друга. Смеющийся Джек испаряется с оскалом победы, роняя на дерущихся маньяков пару сладостей, а я вскакиваю на кровать, вжимаясь в стену. — Это была моя жертва! Тебе своих мало, каннибал конченный?!       Джефф и Джек на удивление выглядят скорее как два подростка, не поделившие последнюю сигарету или влюбившиеся в одну девчонку, за которую и принялись драться. Они не пытаются подняться с пола и, отбросив подальше скальпель и нож, бездумно бьют друг друга ногами и руками по всем остальным частям, до которых достают. Я бы так и наблюдала за сложившейся перепалкой, если бы не вошедшая шатенка с часами вместо одного из глаз. Клокворк я узнаю сразу, замерев в несвоевременном восхищении. — Ещё хотя бы один звук… — Голос женщины завораживает меня ещё больше, чем её внешний вид. Он приятно ласкает уши, привыкшие уже к мужским разговорам. — Сели и заткнулись! — Приказной тон успокаивает Джеффа и Джека, которые сразу же отстраняются, искоса следя за действиями временного врага. А я от мужчин и не отстаю, на громком «сели» на постель и моя туша беспрекословно упала сейчас. — Ещё хотя бы один звук от вас услышим, вы пойдёте спать на улицу.       Дверь тихо закрывается за женщиной, оставляя меня вновь наедине с двумя маньяками. Думаю, мне даже повезло, что она меня не заметила или проигнорировала, одной проблемой меньше. В конце концов, как бы хорошо Клокворк не выглядела, это ещё не значит, что она не желает мне скорейшей смерти. — Я тебе новую найду. — Джек тяжело дышит под маской, протягивая Джеффу серую крупную ладонь. Мужчина напротив только кивает, переводя дух и пожимая руку в ответ. — А ты что тут делаешь? — Голос у Джеффа хриплый, видимо, перед рукоприкладством был грандиозный скандал, который я упустила, согласившись на сделку с монохромным клоуном. Чёртов Смеющийся Джек, мы ещё встретимся и тогда я точно счёт сравняю в свою сторону… — Сижу?.. — Неуверенно отвечаю, в миг почувствовав боль во всех конечностях. Это я на адреналине держусь из раза в раз, что сил хватает на все мои взлёты и падения или в чём дело? Джефф в это время устало улыбается, поправляя длинные волосы. — Слабоумие и отвага точно по её части. — Смеётся он заливисто и жутко, как в ужастиках, которые я смотрела, пока не оказалась в этом богом забытом доме. — А ты мне должен не жертву, а новую стрижку без закидонов, как в прошлый раз. — Джек хрипло посмеивается, кивая. — Позже сойдёмся. — Кратко отвечает каннибал, поднимаясь с пола и поворачиваясь корпусом в мою сторону. — Подстричь тебя может и девчонка, всё равно начальство отсутствует. Какая-то польза от неё должна быть в этом доме.       Безглазый Джек, словно кот, тихо покидает комнату, оставляя меня один на один с серийным убийцей. Мы с Джеффом играем в безмолвные гляделки, не двигаясь со своих мест. — Так тебя и буду называть тогда. Вставай, слабоумие и отвага. Время стрижки. — Я в недоумении смотрю на мужчину ещё пару секунд, а затем подскакиваю с кровати. Поравнявшись со мной, Джефф широко оскалился. — За мной.       Я хвостом выхожу за маньяком, перед этим оглядев комнату и закрыв дверь. Скальпель и нож благополучно пропали, не оставив и следа. Смею предположить, что каждый в этом доме очень тщательно следит и ухаживает за своим оружием, а значит, пришло время включать мой отказавший мозг.       Дом кажется таким же бесконечным, как и лес Тонкого человека. Мы проходим несколько десятков коридоров, три лестницы и бесконечное, по ощущениям, множество дверей. Я уже и не помню, которая из них была моя. И несмотря на то, что порой мелькают таблицы с именами или какие-либо украшения, отличить одну дверь от другой кажется чем-то совершенно невозможным. Очевидно, что постояльцы этого дома запоминали расположение своей комнаты не один год…       Не заметив, что наш достаточно долгий поход закончился, я врезалась в руку Джеффа. Громкий стон боли сам вырвался из груди, заставив замереть и поднять в ужасе глаза. — Тут останешься, слабоумие и отвага? — Я непонимающе разглядываю Джеффа, а затем открытую перед моим носом дверь. Мозг точно нужно включать, вдруг и убийца не любит тормознутых, как я. Прямо как чёртов Смеющийся Джек, который пропал и на удивление всё ещё не объявился, хотя шансов выкрасть меня по пути было предостаточно у этого чокнутого клоуна, совершенно не умеющего вести честные игры…       Комната Джеффа большая и просторная. Я с интересом кручусь вокруг себя, осматривая мебель и вещи, пока мне молча позволяют это делать. Но взгляд мой останавливается на фотографии, рамка которой облезла и осыпалась на стол. Два счастливых лица, схожих как две капли воды. В мальчишке с чёрными волосами я узнаю Джеффа, но стоящего рядом с ним малыша я не знаю, только предполагаю, что это Лью, сразу же отвернувшись, не желая вызвать негативные эмоции у хозяина спальни. Вдруг это всё ещё больная тема, а я спровоцирую резню на почве того, что пялюсь на то, на что не должна. — Ножницы. — Начинает разговор Джефф, выводя меня из потока мыслей. Он крутит на указательном пальце блестящие в свете лампы парикмахерские ножницы. Чего только в этом доме нет, даже такое имеется… хотя лучше бы завезли кого-то человечного, а не кучу предметов для разных профессий… — Пойдём за мной.       Кажется, моё молчание вполне устраивает и не смущает мужчину, поэтому я просто делаю всё, что он говорит и прикидываюсь совершенно дурной, вдруг поможет.       Из спальни сразу же идёт дверь в личную ванную. Интересно, так во всех комнатах или это как-то по статусу делили? В конце концов, Джефф один из первых и один из сильнейших маньяков, и, вроде, мои предположения звучат вполне логично: сильный и взрослый убийца — крутое место проживания, но чем слабее и младше, тем бессмысленнее давать простор и роскошь… — Меньше думай, больше делай. — Я замираю с ножницами перед стулом, на котором сидит Джефф, смотря прямо в его бесконечные голубые глаза. И что за мысли пошли?! Покрутив головой из стороны в сторону, чтобы выкинуть всю чушь из головы, я стараюсь успокоиться и оглядеть ванную на наличие других нужных мне предметов. Однако только одинокая расчёска покоится на полке напротив зеркала. Кажется, я сильно раскатала губу в надежде найти пульверизатор в этом месте. Улыбаюсь своим мыслям, зачёсывая нервно волосы назад. — Вы можете сесть ближе к зеркалу? Так вам будет видно процесс, а мне можно будет намочить руки, чтобы стричь мокрые пряди… — Чем больше я говорю, тем тупее мне кажутся мои слова, но Джефф кивает и даже поворачивается спиной к раковине и зеркалу. Теперь ему не видно меня и мои действия, но его расслабленное тело совершенно не выдаёт агрессии или недоверия, поэтому я приступаю к работе.       Методичные действия вновь заставляют меня задуматься и вернуться на пару лет назад, когда я ещё училась в восьмом или девятом классе. В один из таких вечеров я встретилась с подругой детства, с которой в тот же вечер разругалась по нелепой случайности, потому что не умею вовремя замолчать… Всё было так спокойно и комфортно, пока я не ляпнула случайно Аринке про девушку, которая мне нравится. Мы тогда долго смотрели друг на друга в непонимании. Она даже не дала мне и шанса объяснить свои чувства, так и убежала с каре, прикрытым длинными волосами с затылка. В тот вечер я не успела донести до важного мне человека свои мысли, не успела сделать её красивой, как она попросила… Всю свою жизнь я ничего не успевала, в конце концов оказавшись в месте, откуда никогда не выберусь и больше ничего никому не скажу, а я бы очень хотела сказать своим близким и друзьям те слова, которые замалчивала всегда… — Ты закончила? — Тихий вопрос заставляет меня поднять глаза и обратить внимание на то, что я успела состричь в бессознательном состоянии. Срез получился ровным строго по плечи, теперь осталось только подсушить волосы и уйти назад в комнату, которую мне выделили. — Я подсушу их, хорошо? — Спрашиваю, расчёсывая влажные, чуть вьющиеся волосы руками. Удивительно, но стричь человека, который убил сотни, а может и тысячи людей, ничем не отличается от того, когда ты стрижёшь свою подругу или девчонку из параллели, которая прознала про твои непрофессиональные парикмахерские способности… — Хорошо.       Пару минут мы в молчании оба смотрим в зеркало, как я сушу волосы Джеффа феном, который он под ворчание Клокворк одолжил у неё же. А потом мужчина начинает говорить: — Удивлён, что ты ещё не сошла с ума. — Я поднимаю глаза от тёмной макушки, встречаясь своим взглядом с чужими небесными омутами. — Обычно жертвы и пары часов не проводят в этом доме в сознании: кто-то накладывает на себя руки, кто-то оказывается в руках тех, с кем нежелательно даже говорить, кто-то сходит с ума от одного только вида любого из нас… — Я просто дура. — Чистосердечное выдаю, не задумываясь и сама усмехаясь со своих слов. Продолжаю прочёсывать руками и сушить волосы также автоматически, теперь больше внимания уделяя нашему диалогу с убийцей. — Слабоумие и отвага присущи каждому жителю этого дома, особенно тем, кто не является монстром, существом или компьютерным вирусом, как Бен. Ты же знаешь, кто это? — Я киваю, продолжая вникать в чужую мысль. — Каждый человек в этом доме схож этим с тобой. Мы безумны до той степени, что оказавшись впервые в этом доме, пожелали начать общаться, пожелали понять безумие другого, пожелали не поубивать друг друга, а осуществлять то, что начали порознь… — Это и есть безумие? Когда среди таких же, как ты сам, ты выбираешь мирное небо, а среди тех, кто слабее, ты убиваешь и наслаждаешься этим? — У меня создаётся ощущение, что мы говорим о чём-то совершенно нереальном. Будто я всё ещё в своём городе, просто по какой-то причине оказалась в месте для душевнобольных и все они сумасшедшие, окончательно чокнутые, тронутые головой и помешанные, пускай и выглядят словно обычные люди. И этот разговор про убийства кажется просто плодом моей больной фантазии, потому что так спокойно про такое никто и никогда не скажет. Нельзя убить и никогда об этом человеке больше не думать. Однако Джефф лишь широко улыбается, кивая на мои слова. — Я могу рассказать с самого начала, если ты хочешь узнать, как это ощущается, как с этим живёт каждый из нас, как с этим будешь жить ты.