Проси прощения

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. Мудзан отстранился, глядя на меня своими алыми глазами. В них не было ни злобы, ни угрозы. Только… интерес? -Ты удивлен? – прошептал он, его голос был хриплым от желания. Я не мог ответить. Слова застряли в горле. Я просто смотрел на него, пытаясь понять, что происходит и как вообще можно объяснить всю эту ситуацию. -Ты думал, я только хочу тебя наказать? – продолжил он, его пальцы нежно коснулись моей щеки. – Ты ошибаешься. Он наклонился ближе, и я почувствовал его дыхание на своей коже. -Я хочу тебя. Всего. И я получу то, что хочу. Его слова прозвучали как приговор. Но почему-то я не чувствовал страха. Только какое-то странное, болезненное предвкушение. Он снова поцеловал меня, и на этот раз я ответил без колебаний. Я отдал себя ему полностью, растворяясь в его прикосновениях, в его запахе, в его власти. Мы стояли так, прижавшись друг к другу, пока воздух вокруг нас не стал обжигать. Я чувствовал, как его руки скользят под мою футболку, касаясь моей кожи. Я застонал, и этот стон, казалось, подстегнул его. Он оторвался от моих губ и начал осыпать поцелуями мою шею, плечи, грудь. Я чувствовал, как мое тело горит, как каждая клетка моего существа жаждет его прикосновений. Он отстранился и посмотрел на меня. В его глазах горел огонь тот самый который обычно показывают в фильмах. -Ты готов? – спросил он, его голос был едва слышен. Я не знал, к чему я готов. Но я знал, что не могу остановиться. -Да, - прошептал я, и это было правдой. Он улыбнулся, и эта улыбка была самой опасной и самой прекрасной, которую я когда-либо видел. Взяв меня за руку и повел вглубь гаража. Я шел за ним, как зачарованный, не зная, что нас ждет. Но я знал одно: эта ночь изменит все. И я уже не мог этого остановить. И, честно говоря, я не хотел. В полумраке гаража, освещенного лишь тусклым светом одинокой лампочки, Мудзан прижал меня к стене. Холод бетона проникал сквозь тонкую ткань футболки, но я почти не чувствовал его. Все мое внимание было сосредоточено на нем, на его горящем взгляде, на его руках, которые медленно расстегивали пуговицы моей рубашки. Каждый его жест был выверенным, каждым движением он словно испытывал меня, проверяя границы моей готовности. Я не сопротивлялся. Я хотел этого. Я жаждал его прикосновений, его власти, его безумия. Когда рубашка упала на пол, Мудзан провел пальцами по моей груди, вызывая дрожь по всему телу. Его губы коснулись моего соска, и я застонал от удовольствия. Он играл со мной, дразнил, доводя до грани. Я попытался ответить, коснуться его, но он перехватил мои руки и прижал их к стене над моей головой. Я был в его власти, полностью и безраздельно. Он опустился на колени, и я почувствовал его дыхание на своем животе. Он медленно целовал каждый сантиметр моей кожи, спускаясь все ниже и ниже. Я закрыл глаза, отдаваясь во власть ощущений. Когда его губы коснулись моего бедра, я не выдержал и выгнулся в спине. Он усмехнулся, чувствуя мою реакцию, и продолжил свои ласки. Я не помню, сколько времени прошло. Время потеряло всякий смысл. Были только мы, полумрак гаража и безумное желание, которое охватило нас обоих. Когда он наконец поднялся, я был готов умереть. Мое тело горело, мои мышцы дрожали, а в голове царил хаос. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел отражение своего собственного желания. Он знал, что я хочу его так же сильно, как и он меня. Он снял с себя рубашку, обнажая свое идеальное тело. Его мускулы играли в полумраке, и я не мог отвести от него взгляд. Он взял меня на руки и понес вглубь гаража. Я не знал, куда он меня ведет, но мне было все равно. Я доверял ему. Или, по крайней мере, я хотел верить. Он положил меня на старое, пыльное одеяло, которое, видимо, всегда лежало в гараже. Я посмотрел на него, и в его глазах я увидел обещание. Обещание боли, удовольствия, безумия. Он наклонился и поцеловал меня. На этот раз поцелуй был другим. Более глубоким, более страстным, более… отчаянным. Стянув с меня штаны и боксеры, он вошел в меня, и я закричал. Боль была невыносимой, но она смешивалась с удовольствием, создавая непередаваемое ощущение. Он двигался медленно, осторожно, словно боялся сломать меня. Но постепенно его движения становились все более уверенными, более требовательными. Я отвечал ему, отдаваясь во власть его ритма. Мы двигались в унисон, сливаясь в одно целое. В какой-то момент боль исчезла, оставив только удовольствие. Я стонал, кричал, умолял его не останавливаться. Он не останавливался. Он продолжал двигаться, пока я не достиг пика. Мое тело содрогалось в конвульсиях, и я почувствовал, как из меня вырывается крик. Он кончил вместе со мной, и мы оба рухнули на одеяло, обессиленные и измученные.