Восходящее солнце.

Штат, в котором жила Стейси Фриман не славился особой популярностью. Те же парки и аллеи, магазины и автовокзалы, что находятся даже в самых маленьких городах Северной Америки. Жарким июньским утром Стейси разбудил звонок от коллеги Джереми Хоупса. После ночной смены на уме крутилось лишь болезненное желание поспать, но для Фриман не существовало лишних денег. Это и были её первые мысли, также как и догадки о том, что Джереми с похмелья наговорил начальству о смерти своей двенадцатой столетней пробабушки и сейчас, из-за горькой утраты, не имеет возможности выйти на смену. В прочем, на проблемы других людей Стейси не обращала внимания. Желанием заработать больше Фриман не отличалась от других людей, однако деньги волновали её как упущенная возможность, а не как личностная выгода. Идея копить пришла ей в голову лишь этой весной, так что она давно привыкла не высыпаться, есть периодически и постоянно думать о целях. Стейси действительно была амбициозной, но слишком замкнутой, чтобы вылить подобное о себе на свет. Светлые распущенные волосы, что веером расположились на подушке, содрогнулись только после третьего звонка. Она не смогла заметить, как уснула за подобными рассуждениями. Такие вызовы нравились девушке больше, чем личные встречи. «Спасибо, что хоть не припёрся ко мне домой» — подумала Стейси. Дорога проходила через мост и на нём, вид на парк, где играли дети, был довольно достойным. Слишком тепло, чтобы надевать кофту, но выбор был невелик. Вслед за шагами девушки пронеслась тойота, которой владела семейка Шаппинс. Они жили прямо на улице Бессонс-стрит, за поворотом, рядом с мистером Грандером, — настоящим ботаником и вегетарианцем (как говорили слухи). Человек он довольно добродушный, но не соврать, растения любил намного больше, чем людей. Его сад был усыпан разными цветами и кустарниками. Они напоминали о весне. Грандер ухаживал за ними, как за девушкой в молодом возрасте, однако его жена умерла в сорок пять от рака головного мозга. Если пройти чуть дальше парка, откроется шоссе-97, — пролегающая дорога была самой большой и самой опасной в Лоренсе. Она задевала даже главную дорогу, по которой можно было проехать в Массачусетс и именно поэтому на ней часто ездили грузовики, не давая по ночам спать людям, хотя Стейси была уверена, что они давно к этому привыкли. На перекрёстке, примерно в пяти милях от шоссе жила миссис Энджил со своей собакой Шелли, породы корги. Вечером старушку можно было заметить в парке, Фриман хоть и знала её, но виделась довольно редко. Прямо по-соседству располагался дом Джулии Райли. Женщина была странной и очень редко выходила из дома. Местные даже смогли забыть, как она выглядит. Стейси здесь ходила не часто, ведь место её работы находилось совершенно в противоположной стороне. Кафе «Деймс-Тайм», — там она работала с начала весны, сначала простым официантом, а после даже и помощником бармена. Шаг за шагом девушка всё ближе оказывалась к месту своего назначения. Рядом с главным входом стояла Мэри и неуверенно курила, демонстрируя закрытую позу и убрав все свои рыжие волосы в пучок. — Стейси, что-то забыла? — она улыбнулась, но улыбка эта пришлась не по душе. — На смену. — Так ты же сегодня с ночи, разве нет? — «Да какое тебе, черт возьми, дело». — Верно, подменяю Джереми. — Он снова напился? — «Как будто бы в первый раз. «. — Хочешь спросить лично — можешь ему позвонить. — с этими словами Фриман зашла в холл, взглядами пробегаясь по столикам и ощущая назревающую сонливость. Зрелище лишь напоминало о свадьбе, которая длилась вчера до трех ночи и сколько заказов нужно было принести-унести. Мешки под глазами слегка выступали, вызывая впечатление, что Стейси чуть старше своего возраста. В этот момент она поняла, что ей срочно нужен перекур. Курить, кстати, она начала с возраста шестнадцати лет. Парламент — стал лучшим другом для неё, который всегда помогал справляться со стрессом лучше, чем большинство психологов. Погода была жаркой далеко не по-детски, хоть Стейси и была в толстовке, но вспотела лишь слегка. Принимать душ — стало ещё одной полезной привычкой с этой неугомонной жизнью. Девушка могла часами стоять под горячими струями воды и отвлекаться от негативных мыслей, что с каждым днем заполняли её голову все больше и больше. Харрид — это хозяин и главное лицо «Деймс-Тайм», считал Стейси очень ценным сотрудником, но не раз ей напоминал, что существует отдых и ей нужно побольше уделять себе времени. Холл, где располагались столы и стулья во французско-европейском стиле, был весьма уютен. В этом месте играли нежные и тёплые мелодии, которые так и напоминали посетителям о существовании Франции. Стейси знала лишь часть французского языка, который изучала в школе, пока не забросила учёбу полностью. Её мать никак не оценила поступок дочери, прокомментировав лишь, что отец зря отдал жизнь за такое ничтожество. В прочем, под состоянием алкогольного опьянения, она могла высказать нечто и похуже этого, но девушка преподпочитала пропускать всё мимо ушей, с головой погружаясь в работу. К счастью, она давно переехала в скромную квартиру рядом с проезжей частью и в нескольких милях от заправки. В Лоренсе, штате Массачусетс, тёплые времена года всегда удавались на славу. Днём можно было со спокойной душой отправиться с детьми в ближайший парк развлечений и отдохнуть от заносчивой работы, также можно было пройтись по набережной или сходить на пляж. Однажды Стейси и сама побывала в таких местах, раза так два. В парке — вместе с родителями, ела сладкую вату и попкорн, играла в тир и каталась на чёртовом колесе. Помнится, она и работала там в раннем молодом возрасте, заменяя то продавца в ларьке сладостей, то запуская вагончики. Прибыль там была не такая уж и большая, но работникам после смены разрешалось бесплатно поесть в столовой или покататься на каком-нибудь аттракционе. Не удивительно, что большая часть сотрудников, включая и Стейси, выбирала несностный ужин, нежели «голодные игры». Если днём Фриман работала (иногда и ночью), то вечера она проводила в одиночестве, по большей части размышляя о завтрашнем дне. Какое-то время у Стейси даже была умеренная депрессия из-за того, что раньше происходило у неё дома, когда она жила с матерью. Очень редко оставались силы на досуг и единственной просьбой организма была поесть и поспать. Двери небольшого помещения открылись и колокольчики радостно поприветствовали, привлекая к себе внимание. Мужчина незамедлительно присел за свободный шестой столик и вытащил из чехла новенький ноутбук, принимаясь заполнять какие-то документы. На его носу со слабой горбинкой располагались компьютерные очки с чёрной металлической оправой, в которых отражался экран монитора. Быстро переодевшись в служебную форму официанта, Стейси быстрой походкой направилась к новому гостю. Точнее, он был не такой уж и новый, девушка часто видела его по четвергам, когда подавали особый десерт из яблочного пирога. Видимо, это и привлекало его в «Деймс-Тайм». — Здравствуйте, желаете что-нибудь заказать? — Двойной экспрессо с тремя кубиками сахара, пожалуйста. — отозвался гость, поправляя очки и никак не обращая внимания на девушку. Фриман пообещала в скором времени принести заказ и отлучилась к барменской стойке Скотта. Этот парень был в хорошей физической форме, но чёрная футболка в обтяжку смотрелась на нем слегка нелепо. Он когда-то рассказывал о том, как провел службу в военно-морском флоте, где ему понравилось, за что он даже получил диплом. Это было своеобразным козырем, когда он пытался привлечь внимание молодых девушек. Стейси была уверена, что как только одна из них заходит к нему домой, то там повсюду свисают фотографии со службы и несколько копий диплома, напоминая о своём здравом патриотизме. Девушка повторила заказ. Её безжизненные слова отдавались малым эхом, пока она облокачивалась локтями на стойку и на мгновения закрывала глаза. — Тяжёлая ночь была? — Не то слово, две смены подряд. — Стейси засыпала на ходу. — Харрид совсем решил извести тебя? — девушке показалось, что в этот момент Скотт лезет не в своё дело. — Он не причём, просто Джереми хоронит свою печень. — бармена эти слова слегка рассмешили. — Надеюсь, скоро его уволят за это. Держи заказ. — Скотт медленно поставил чашку с горячим напитком на поднос девушки и с сожалением взглянул на неё. — Может, тебе тоже сделать? — Спасибо, но оно редко мне помогает. Спать, в действительности, Стейси хотелось ужасно. Она не понимала, почему это происходит, ведь раньше она справлялась с этим лучше, даже работая две смены подряд. Наверняка, в этот и ещё другие моменты она успела пожалеть о том, что вышла на работу, однако деваться было некуда. Как говорил отец — «Раз начал дело, то нужно доделывать его до конца». Стейси запомнила эту фразу будучи ещё совсем маленькой, ведь так отец объяснял ей, почему нужно убирать все игрушки, а не только те, что не нравятся. Стейси совсем не заметила, как споткнулась о собственную ногу и весь напиток оказался на белой рубашке недавно пришедшего гостя. — Чёрт, простите! — схватив несколько салфеток, она начала пытаться хоть как-то исправить пятна и добиться прощения. За все время её работы здесь таких случаев ещё не происходило и Стейси посчитала, чтобы не уснуть — ей нужно меньше поддаваться мыслям. — Ничего страшного, но впредь, будьте внимательнее. — Как насчёт кофе от нашего заведения? Мне очень жаль, что так вышло. — Я бы с радостью, но уже опаздываю. — после этого он поднялся и ушёл. Впервые Стейси почувствовала, что всё идёт не так. Её сонливость сейчас же забрала чаевые, но ещё хуже было думать, что из-за этого инцидента она лишится работы. Мэри подошла довольно тихо и положила руку на плечо девушки. Фриман не любила такие неожиданные прикосновения, однако промолчала. — Харрид вызывает тебя в кабинет. — голос Мэри был спокойным. — Да, сейчас подойду. Кабинет начальства не сильно отличался от посетительского зала. Широкий тёмно-коричневый стол, на котором располагался ноутбук и пара стопок бумаг. Стейси решила, что это документы. — Вызывали? Харрид встретил девушку на своём черном кожаном кресле, вид у него был понимающий. Жестом он дал понять, что нужно войти и присесть. — Стейси, что с тобой? По твоему графику ты должна быть у себя дома, почему ты здесь? — Джереми попросил его заменить. — Джереми у нас больше не работает. Удивительно, но Харрид всегда на равне с коллективными рабочими отношениями, предпочитал ещё и иметь дружеские: просил называть его по имени, быть честным и не опаздывать. Фриман ценила это в нем, мало кто на такое способен. Харрид Бексон выглядел на свои сорок два: блестящая лысина, небольшая щетина, смуглая кожа и всегда опрятный вид создавали впечатление справедливого начальника. — Вот что, Стейси, иди домой. Завтра у тебя выходной, приходи в понедельник. Сегодня хорошенько отоспись, тебе это не помешает. Можешь идти. — Спасибо, буду без опозданий. — Ты никогда не опаздываешь. — он улыбнулся. За ветриной всё ещё стояла солнечная погода, также пылил тёплый ветер, раскачивая ветви и создавая приятный осадок на открытых участках тела. На прощадках детей только прибавилось. Одни только выходили из дома, другие были с шарами и сладкой ватой, неподалёку играла музыка из ближайшего парка развлечений, а Стейси сонной походкой передвигалась по тротуару на пути домой. Настроение было весьма паршивым. Стейси всегда чувствовала себя не в своей тарелке, если что-то не было у неё под контролем и шло не по её плану. Вернувшись в собственную квартиру, она быстрыми шагами прошла в спальню и улеглась на прохладную постель. Окно закрывали нежные красные занавески, от чего создавалось ощущение своей собственной домашней среды. Голову заполняли короткие мысли обо всем: что будет завтра, где найти деньги на сигареты, когда она проснётся и что можно приготовить поесть. Стянув с ног белые кроссовки, девушка засунула руку под подушку и закрыла глаза. Последнее, что она слышала — это был стук собственного сердца.