Омут севера безмолвного

      Не настиг ещё день солнцестояния широт крайних, потому и ночей полярных пока ожидать не следует. Но всё так же продолжают царствовать здесь ночи обыденные. Они полны всяческих явлений, которые обычно не заметятся, но обрати ты на них внимание, и они правда покажутся чудными. Да не ходил бы ты в ночь из дома, однако тянет север неповторимостью своей, зовёт тебя: "Взгляни, как чарующе время тёмное! Переступи порог и войди в пучину края мёрзлого под тишиной и светом лунным!" А ты веришь, идёшь тьме навстречу, надеешься увидеть магию. Но где же она? Минута — и ты уже сам попадаешь в сказочный мир северной ночи.       Холодна северная ночь. Но холод этот необычайный. Будет ранить он острыми морозными когтями каждую частичку тела, клыками своими вонзаться в несокрытые под одеждой участки кожи, обжигать языком. Что за зверь! Страшно окоченеть, замёрзнуть под его ледяными укусами так, что и слова сказать не сможешь. Сложно укротить ночной холод, не захочет он поддаться твоим стараниям — всё сделает, лишь бы замёрз ты, да сил своих не пожалеет. Боится лишь зверь-холод тепла одного: приди ты в дом натопленный, и тут же убежит, скроется холод обратно в ночи, и не встретишь его до следующего раза; одежды твоей утеплённой тоже, вероятно, холод испугаться может: кто ж осмелиться выйти навстречу ему без шубы, шапки, сапог и рукавиц шерстяных. Нельзя и поиграть с ним, озлоблен и нелюдим этот зверь, но на человека кинуться не побоиться. Да и вовсе встречаться с ним не стоит, с осторожностью к его силам относиться нужно.       Свежа северная ночь. И будто только что снятый с огня крепкий кофе с утра бодрит эта свежесть. Не прекрасно ли? Конечно. Вдох через нос — и студёный, прозрачно кристальный воздух грудь горячую холодом наполняет. Круг делает морозный воздух в лёгких, а затем ртом выдыхаешь его, кровью нагретый, и пар горячий тяжело так вверх поднимается, остужаясь и вновь растворяясь в зимнем пространстве. Чуть ли не стоячим воздухом дышишь. Через силу, однако, прогоняется он через лёгкие и обратно: как ещё не задушил он тебя, сухой и холодный. С каждым разом всё труднее вдох делается, да ещё и какой шальной порыв ветра против пробежит, что не справишься с ним, захлебнёшься в его волнах. Силён, оказывается, воздух, служащий краю северному. Но ты не бойся. Размеренно дыши, глубоко, не торопись, прочувствуй каждую частичку широты от угла до угла её. Разнообразен край, не пуст, ещё раз убеждаешься в том. Пахнет необычно: дымом печи растопленной, деревом, чистотой вечных льдов, снегом и океаном. И сам ты уже растаял в этих запахах, и вся одежда твоя пропитана ими. Так долго ещё север не отпустит, напоминать о себе будет.       Чиста северная ночь. Чистота эта очаровательна. Покрывалом снежным земля мёрзлая накрыта до самого горизонта: сколько бы не прошёл, а всё края нет цвету непорочности, лишь горизонт неба чёрного отделяется. Ах и контраст! Ни одного другого оттенка не найдёшь здесь, и ещё многие десятки лет, а то и сотни, так будет. Не успел ещё человек полностью северные широты завоевать. Да и не выгодно ему здесь что-либо брать, кроме как науки. Нет ни заводов, ни фабрик, ни транспорта, что очернили бы землю эту. А и зачем? Кто ж тут довольствоваться этим будет? Хранит пока белую невинность северный край. Но не лишь буквальной чистотой горда широта. Чиста и атмосфера: как ощутимая, воздушная, так и душевная. Нет здесь лишнего, всё на своих местах, сдержанно, и по-своему уютно. И мысли твои север очищает посредством натуры своей. Забывается многое, в себя, как говорится, уходишь, далеко-далеко от всех рутинных мирских проблем. Есть лишь ты настоящий и Север-батюшка. И чисты оба. Будто ритуал какой проведён. Впрочем, так и есть: то можно назвать единством. Когда телом и душой ощущаешь природу, все её переживания и мысли. А вокруг всё так же бело и нетронуто. Этим и чист север.       Тиха северная ночь. Но и тишина эта обладает волшебством. Не слышны те звуки, что являет просторам светлоокий день-братец. Спрятался ветер леденящий, но не спеши выдыхать — видно, перед вьюгой затих, готовится буйствовать с ней, нагонять холод ещё грознее. Не слыхать и говор людской — на станции полярники стараются на ночь отсиживаться, ибо знают страшную силу северных ночей. Один ты вышел оставить следов на пушистом мягком снегу ради лицезрения волшебности края в такое время. Однако не совсем глобальна тишина. Услыхать можно полярную сову, хранительницу небес северных. Сидит она вдалеке, в глубине льдов на одном лишь холме и зовёт голосом высоким к себе духов-хранителей, разговор ведёт с ними на языке, понятном лишь им. Но саму птицу не видно: белы перья её словно снег, будто рождена была им. Прямо как призрак. Льды прячут в гранях своих все звуки дневные, на ночь не выпускают, дабы не разрушить всю магию мрака. Но резвы голоса дня, хочется им на волю, оттого и звон редкий слышится — как по хрусталю кто ударяет легонько, а то лишь день изо льдов просится в широты. Чарующая музыка является.       Темна северная ночь. Но темнота эта так же сказочна. Освещает землю лишь тропинка из звёзд на небосводе чёрном, и отражает их, словно передразнивая, противный палитре неба белый снег. Как маленькие осколки алмаза сверкают звёзды на чёрной прозрачной небесной ткани. Виднеется и красавица-луна среди своих звёзд-детушек. Раскидывает она свои еле уловимые жёлтые лучи, подражая сестрице своей солнцу, что заменяет луну нам днём светлым. Однако не так уж и весела темнота ночей края северного. Опасливо нужно ступать по снегу, не всегда луна и звёзды подскажут дорогу. Хорошо бы иметь с собой фонарь, а то раз! неверный шаг — и мягкий снег решил пошутить по-злому и утащить цепкими руками к себе сапоги твои тёплые или, того хуже, тебя самого. Живность ли какая проскочит, пролетит под шагом: не заметишь, а она возьми и столкни тебя в сугроб. Или грозные духи северные подумают увести с собой, запутают шаги твои, что больше никогда домой не вернёшься. Но сильно не бойся: будь у тебя хоть капля света, всяко путь найдёшь.       Страшна сама по себе северная ночь. Но восторжен этот страх, грандиозен. Необъятный простор расстилается перед взором: ещё более необъятный, чем при свете дня. Страх неизвестности во тьме широты этой охватывает. Боишься затеряться в снегах, что не отпустит тебя восхищение, так и останешься зачарованным магией заполярной. Будто ещё шаг, и покинуть можно мир существенный, и пути назад не будет. Но всё знакомо тебе, ведь север един. Однако будто мрак обнимает тебя всего и крепко держит. Хорошо ли в руках его? Добирается он длинными чёрными пальцами до души твоей, вкладывая в восторженное сердце чистейший страх, и будто один остаёшься на всю широту. Кто ж ты и какое значение теперь имеешь в глазах земли северной? Жутко. Стоишь посреди пустыни ледяной перед пространством мёрзлым, а вокруг глубокое ничего. Тьму и холод преподносит такое ничего. Пуста теперь кажется ночь. Белое пространство и правда по-своему одиноко, как и ты в нём. Но это лишь до тех пор, пока не вынернешь из туманных мыслей и не вспомнишь, что так всегда кажется только впервые. Ты же вышел искать магию, постой! Зачем же вновь вернулся к суждению, что северная ночь одинока и пуста? И мрак отпускает. Пропадает страх. Возвращается отвага. И ты среди широт уже не одинок, ты — путешественник и ищешь здесь чудеса.