Семья

— ЭМРИС! — БЛЯ- — д-держите его! Отключите это, б-боже..! Кто-то бросается вперёд, дёргает рычаг механизма. Эмрис решил не медлить. Не мелочиться. Пропустить через себя божественную магию заранее, напитаться силой. Силы… были ему нужны. Силы на исходе… он слишком устал, и что сейчас будет логичнее, чем получить силы?! Так он думал, во всяком случае. Эмрис валится на пол, закашливаясь так сильно, что, кажется, сейчас выплюнет собственные лёгкие. Несколько секунд все собравшиеся стоят в оцепенении, а затем Воланд, выключивший машину для передачи энергии, первый приходит в себя после этого зрелища — не каждый день видишь лидера ордена, объятого подобием сиреневого пламени, — и на негнущихся ногах направляется к стеклянному контейнеру, вместилищу той самой божественной силы Абиссы. А ведь прибежали сюда всего несколько человек, просто на звук битого стекла. Витраж в комнате от напряжения разлетелся в мелкие осколки. Что ж, никто не ожидал и того, что стоит только демону подойти слишком близко, Эмрис с рыком вскинется обратно на ноги, и пошатываясь, загородит своим тельцем контейнер. — Эм-мрис, успокойтесь и отойдите. Ради вашего ж-же бл-лага! — ЧЁРРРТА С ДВА! — скалит зубы, и смотрит снизу вверх загнанно. В глазах — непривычный, дикий огонь. Ярость. Злоба. Почти что искренняя ненависть... Галстук набекрень, рубашка наполовину выправлена. Волосы растрёпаны. Никто из членов Ордена не стал бы врать, если бы его спросили об этом: Эмрис в последнее время был совсем плох. — Эй, мелкий, это тебе не шутки. А ну пропусти сейчас же!.. — НЕТ! УЙДИТЕ! НЕ ПОДХОДИТЕ СЮДА! — Дыхание сбивается, и он стоит, раскинув руки в стороны, не подпуская к Силе. Короткие волосы треплет вечерняя прохлада, так свободно проникшая в Орден через битый витраж. — Эмрис… успокойся. Дыши…— Бастиан делает шаг навстречу, осторожно протянув руку, но гоблин дёргается на этот маленький жест, обращаясь всем телом, и руки у него дрожат. — Я СКАЗАЛ ВАМ УЙТИ! — голос срывается, и он глядит затравленным зверем. Животные становятся опаснее всего, если загнать их в угол. — Блять, держите его, вы не видите, что он совсем с ума сошёл?! — раздражённо вторит рычанию Эмриса Воланд, и решительно шагает вперёд, но вдруг получает в морду кривым огненным шаром, и матерится, потирая глаза. Нет, ему не больно, но, сука, ощутимо неприятно! Руки у Эмриса так сильно дрожат от переизбытка магии или от нервов, что он не может рисовать ровные символы заклинаний. — уйдите, пожалуйста, УЙДИТЕ! — хрипит, иногда перескакивая на высокий тембр. Беннет делает быстрый рывок вперёд, твёрдым движением хватает руку лидера, но это оказывается спусковым крючком, и Эмрис совсем слетает с предохранителей: он с утробным рыком бросается на ученика, и, больше похожий в своих дёрганых и хаотичных движениях на одичавшего кота, старается когтями — некогда ухоженными ноготками — выцарапать Беннету глаза. Оба с глухим звуком валятся на пол и сцепляются в дикий клубок. — ПОМОГИТЕ! — вопит остолбеневший от ужаса Бастиан в сторону открытой двери, пока Воланд грубо и не церемонясь хватает черный пиджак в охапку, пытается отцепить вдруг обезумевшего в ярости Эмриса от Беннета, закрывающего лицо рукой. Секунда возни, на крики всех четверых сбегается чуть ли не весь Орден, застыв в дверях, и видят, как Эмриса, словно щенка какого-то, просто держат на весу сильные руки, не давая ничего сделать и даже на ноги твёрдо встать. Вырывается, брыкается и пинается ногами, зубами щёлкает. В бессилии нечеловеческим голосом кричит, старается вывернуться всеми способами, а Бастиан старается осмотреть Беннета, ковыляющего непреклонно к контейнеру с божественной силой. Вяло отмахиваясь от рук Бастиана, он, наконец, вытаскивает причину раздора из аппарата, и Эмрис испуганно всхлипывает. Именно в этот момент он начинает терять уверенность, потому что впервые за столько лет он чувствует себя совершенно безоружным, хотя грудь вот-вот будто бы разорвет пополам, возможно, как раз-таки от обилия магической силы. Но не может он сейчас компенсировать свою "унизительную" — во всех смыслах, хах, — физическую форму магией: руки Воланда держат крепко, почти душат. Впервые за много лет Эмрис настолько остро чувствует своё несовершенство; чувствует, что как он ни старался все эти годы – выше самого себя он так и не стал, и не станет уже никогда, если не вырвется прямо сейчас... Начинает расцарапывать руки демона, пока тот слишком сильно прижимает к себе, держит крепко и шипит от боли, а потом вдруг крупно и сильно встряхивает его, чтобы угомонился. Не помогает. Эмрис почти скулит, отчаянно рвётся из хватки, и всё не выходит, не выходит, он… — А НУ-КА УГОМОНИСЬ, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ, ЭМРИС! — наконец не выдерживает даже добродушный старик, и, кажется, впервые за много лет повышает голос в стенах ордена. И это уже Не шутки. На его пальцах кровь, по лицу Беннета струится кровь. Благо хоть глаз не выбил. Но кровь капает вниз по подбородку на пол... Это он сделал. Почти все члены Ордена, собравшиеся здесь, испуганно перешёптываются и бормочут, смотрят то на него, то на окровавленное лицо Беннета, то на контейнер с божественной магией на полу, то снова на него. Он испуганно бегает глазами по множеству лиц, и, сталкиваясь взглядами, видит одно и то же в глазах коллег и учеников (всего несколько недель назад он называл их друзьями) — неподдельный страх. Перед ним. Нет. Перед тем, чем Он стал. Перед тем, что он сделал. Эмрис смотрит растерянно. Не понимает, почему вышло так. Гул в голове нарастает, кажется, что она вот-вот лопнет. Снова сталкивается глазами с Беннетом. Беннет прижимает руку к ране на щеке и не понимает: за что его так? Что он сделал неправильно? Нет. Он Точно не заслужил это. И никто из собравшихся из-за него в этой комнате не заслуживает Такого "лидера". Его всего трясёт, теперь уже не от гнева и ярости. Хочется самому верить, что это от холода из разбитого окна. Но холод проникает дальше, внутрь. Стекает по горлу липким чувством страха, ледяной и обжигающий стыд неприятно холодит желудок. Кажется, Эмриса сейчас стошнит от самого себя. Он обмякает, прячет глаза, а губы дрожат от обиды. Господи, он так сильно опозорился… — В-воланд… поставь его, пож-жалуйста. Ватные ноги совсем не держат, и он опускается на колени. Никто не спешит подойти ближе, даже огромный Демон делает шаг назад, от него, мерзкого такого, подальше. Он получил то, что заслуживает. Он ведь... провалился. Должен был предусмотреть чужое вмешательство, просчитать всё, не дать никому прервать процесс... Должен был предвидеть… не дать… проконтролировать… должен был знать... Горячие слёзы текут по щекам, и Эмрис опускает голову ещё ниже, прижимает уши, только бы никто не заметил. Он буквально корчится на полу, содрогаясь в рыданиях, стоя на коленях. Обнимает себя самого тонкими крепкими пальцами за плечики, скребёт ткань порванного в драке пиджака, и в полной тишине рыдает беззвучно, но так, что от боли рёбра наизнанку выворачивает. Крупно сотрясается всем телом, всхлипывая. И дёргается, когда совершенно неожиданно кто-то — от слёз он не видит, кто именно, — осторожно кладёт горячую ладонь на плечо, опускаясь рядом. А он буквально Захлёбывается слезами, от боли и страха парализованный. Раздавленный ненавистью и жалостью к самому себе. И это Очень Больно. — простите… простите, простите! Я не смог, я не справился, я не хотел этого всего, и вы не должны были увидеть, я… я не хотел…— он бормочет и шепчет лихорадочно в полубреду, и ему Так Жаль, чёрт возьми. Действительно Жаль. Тёплая ладошка Цесанны очень осторожно и ласково проходит вдоль позвоночника. И ещё раз. Гладит осторожно, но без опаски. Такая храбрая девушка... — Эмрис. Эмрис, всё… Всё Хорошо. Ты молодец. Всё в порядке. Если тебе это нужно, ты Можешь чувствовать себя слабым. Мы будем рядом. Он снова сотрясается в рыданиях, но теперь уж его слышно. Пугается звука собственного голоса, затыкает рот рукой. Уродливо морщит лицо, и всё прячется, а потом рядом с тяжёлым вздохом опускается и Бастиан. Не успевает что-то сказать, как плечо сжимает рука присевшего сбоку на корточки Беннета. Оттёр кровь, и теперь на лице видно лишь царапину. — Эмрис, вс-сё нормально. Главн-ное, ч-что ты в порядке. Ты наш лидер. И мы не можем п-потерять теб-бя вот так. — Ага. Поэтому и пытались тебя сдержать, зелёная ты бестия...— с ворчанием грузно плюхается рядом и Воланд, сгребая всех в охапку, как всегда не заботясь о таких мелочах как "личное пространство". Особенно сильно прижимает ручищами, конечно, Эмриса. Не так, как несколько минут назад, а до удивительного осторожно для таких габаритов. Почти бережно. Из толпы наблюдающих доносятся робкие голоса: — Эмрис, всё в порядке? Может заварить ромашкового чаю?.. — Эмрис, вы как? — Может тебе стоит немного отдохнуть?.. Я помогу всем с подготовкой. Найду всё, что нужно. — да, мы справимся! У нас же лучший руководитель!!! Лучший лидер! Ему кажется, что он не заслужил всех этих слов. Слабый. Ничего не заслужил. И вся эта забота и внимание бьют по нему сильнее, чем кулаки и ножи. Всё кажется… лицемерным. Уже с десяток рук обнимают, касаются, столько же голосов звучат мягко, без осуждения… "Уйдите. У нас есть намного более важные дела. Мы не можем тратить это время на меня. Мы должны подготовиться. Джодах вот-вот будет здесь!.." — это он пытается сказать, но не может, потому что снова его душат слёзы. И плакать от боли и бессилия он старается как можно тише, уткнувшись носом в чью-то одежду. И понемногу боль растворяется в этом гуле голосов. Глаза очень сильно горят… в комнате становится теплее, а может это касания и объятия согревают его. Теплее становится даже внутри, страх, боль и обида понемногу отступают. Это… хорошее начало. Это почти конец. И Эмрису становится темно и спокойно. Он слишком сильно устал. И сейчас он должен отдохнуть. Перед последним рывком, пред решающей битвой… он должен немного отдохнуть. — ребят, тише, не шумите. Кажется, Эмрис уснул.