Асимметрия

      Марат не знал, почему его гнев впервые обратился насилием к его маленькой принцессе. Он никогда не думал, что сможет так поступить, но его волнение перешло в агрессию, против которой он не мог почему-то пойти. Роксана — единственный светлый луч в его темном мире. Так было всегда, но сможет ли она поверить в это сейчас, когда он применил силу? Ещё пару часов назад, когда он продолжал готовить завтрак для младшей, в голове прокручивался их недавний диалог. Да, сестра считала его трусом, но, она ведь не до конца понимала, что Юдин старший просто хочет ее защитить. Как ответственный взрослый, как старший брат, как опекун, как босс Ехидн и один из основателей Игл. Скрываясь и уезжая, он в первую очередь думал о безопасности своих друзей, членов семьи. Мужчина знал, что отца уже не спасти и единственное, что ему оставалось это попросту защищать всех, находясь в тени. И он считал это правильным выбором, ведь, так он мог следить за ситуацией, к тому же, покрывать своих же. Иметь хорошую репутацию среди банд это прекрасно, но, в общественном смысле это осуждаемо. И, конечно же, в случае чего подозревать его мало кто будет, именно как «Марата», которого, дай бог если мертвым не считают. А слухи уже ходят, мол, лидер уже мертв, от того и появились подозрительные новички, которых приходилось проверять раз за разом, используя всевозможные связи. И конечно, подозрения были и к определенным личностям, но, пока не подтвержденные.       Марат всегда думал, что он бесстрашен, потому что если и наказывал в роли Артема, то беспощадно, без единой эмоции на лице. Но, когда Роксана начинала все больше и больше походить на него, мурашки бегали по всему телу. Потому что ей было сложнее управлять, чем Семёном, который отличался во всем и за него было не так страшно. Да, он понимал, что ломает его, но так было нужно, чтобы сделать ещё лучше. И если Марат планировал оставить наследником брата, то, Олег отдавал предпочтение Роксане. Потому что если она похожа на того, кто создал Игл вместе с ним и Сашей, то, лидер из неё намного лучше. И это была, наверное единственная негласная ссора между двумя мужчинами, один из которых впрочем мертв, но, уже поселил в девочке то, что она достойна всего, чего захочет. А Марат знал, чего его малышка хочет больше всего. Признания, лидерства, стать лучше других во всех аспектах. И она, действительно была готова рискнуть, начиная показывать свою непокорность. Как же глупо, удерживать её, не так ли? И всегда вспоминались эти маленькие диалоги. Когда Олег ещё был жив, когда Марат узнал об инциденте с собакой, впадя в ярость за считанные секунды и чуть ли не застрелив тех, кто теперь считал, что Роксана попросту живодёрка. Когда её взгляд почти лишился эмоций и она только могла лежать, втыкая в потолок и пытаясь разобраться в самой себе. Ей было слишком мало лет для подобных самокопаний, все это понимали, но облегчить её переживания не мог даже Олег. Но, он будто бы и не сильно старался это сделать в тот момент. — Она гораздо сильнее, чем ты думаешь. Твоя сестра… копия тебя и раз она уже смогла устроить кровавое мессиво, пусть даже и с животным… ей будет не страшно прикладывать руку к смерти людей. Ты ведь в детстве тоже зарубил бешенную собаку, чтобы выжить. Помоги ей принять тот факт, что она просто защищалась и всё, у тебя будет наследие в виде совершенной копии… даже, может лучше.       Олег тогда зажал сигарету между зубами и смотрел на своего друга, товарища… соратника. Он знал абсолютно всё, до самых мелочей. Потому что Юдин доверял ему больше всего. Но, только сейчас возникло настолько твердое разногласие. Марат хотел размахнуться, врезать в челюсть Олегу посильнее, чтобы он сознание потерял, но… не стал. — Не вмешивайся в это.       Была бы его воля, он бы запер девчушку в клетку, как птичку, вырвал бы все перья, чтобы она не могла летать и пела только ему, показывая послушание и покорство, но, к сожалению, это было невозможно. Роксана бы поняла, почувствовала и последствия были бы куда хуже. Как сегодня, она просто сбежала из дома, рискуя жизнью, чтобы показать то, что братик уже не может управлять ей как куклой на ниточках, потому что чем туже завяжет, тем быстрее начнется давление, которое слой за слоем будет прорезать кожу до ужасной боли, а потом и пальцев не останется, а кукла рухнет. И получается, остаётся только научить дергать каждую ворсинку, а самому держать покрепче, чтобы не дать почувствовать эту боль ей, пока не придет время? Или, по крайней мере, показать, что случается, когда берешь на себя управление. А может вообще воспитать как свое будущее наследие, как хотел Олег? Нет, нет, такое совершить было нельзя. Потому что для этого было необходимо сломать Роксану до конца, на мелкие кусочки так, чтобы собрать было потом невозможно. И, опять же, Марат не хотел этого делать. И в то же время понимал, что его малышка не кукла на ниточках, а ребёнок, который сидел на коленях мужчины, впитывая всё как губка… и сама начинала дёргать за ниточки.       И сегодня после готовки ему удалось немного успокоиться, прокрутить в голове весь утренний диалог ещё несколько раз и понять снова, что Рокс ещё ребенок, насколько взрослой она бы не хотела казаться. Хотя, нет, ведь подросток, у которого гормоны перестраиваются, оттого повышенная эмоциональность и такие новости в лоб естественно были восприняты как обычный побег от своих же проблем. Но мужчина же не бежал от ответственности, лишь пытался ограничить и обезопасить то, что дорого. Ведь так? Или… хотя, может в глубине души он пытался действительно забыть о бандитских делах, но, сам того не подозревая, не задумываясь об этом или оправдываясь внутри, тем, что он лишь защищает семью. Однако, стучась в дверь и не слыша ответа девичьего голосочка, он напрягся. Может настолько обиделась? И всё же, было что-то подозрительное, ни единого шороха даже… И черт стукнул в голову, решил открыть дверь, проверить…спальня была полностью пустая.       Вот тут сердце и сжалось от страха. Что черт возьми происходит? Как она сбежала? Мужчина заметил открытое окно, сразу вылез на балкон и глядя вниз, заприметил что-то. Но, сам не понял. Поспешив в ванную комнату, он сразу заметил пропажу доски, которую забыл вынести ранее. Нужно было срочно её найти, времени было не так много, пришлось быстро накидывать куртку поверх домашней одежды и обувается, пулей вырываясь из дома. Куда она могла убежать? Перебирая в голове все возможные варианты, мужчина возвращается к их ссоре. Могила Олега?       Ох, ну конечно же, это было настолько очевидно! Ведь, было всего несколько мест, где она могла просидеть хоть сутки. И, между домом Алеси и штабами Игл, выбрать могилу Олега было самым логичным. Потому что, единственный, кому можно доверить свои чувства и эмоции это мертвец, который никому уже не расскажет. А главное, она точно надеялась, что там никто искать не станет. Потому что слишком далеко, к тому же, добраться до самого кладбища можно было только на машине. Даже немного обидно. Старшему брату не так доверяет, как трупу, хотя, залезть в голову младшей Марат полностью не мог. Он и сам не понимал, почему, но, глубоко в душе, почему-то он находил в этом свой извращённый интерес к тому, что она сделает дальше. Как поступит? Докажет ли что-то? Или же, провалиться и разобьётся, как новогодняя ёлочная игрушка в виде маленького ангела? И в то же время, он пытается предугадать её мысли, последущие действия. Может, как в детском возрасте начнёт плакать, извиниться и обнимет его? Нет, слишком нереалестично в этой ситуации. Он ехал в напряжении, сжимал руль с такой силой, казалось дёрнет запястьем — оторвёт к чёртовой матери.       Мысли колеблятся от одного, к третьему и если честно, искать ответ на свои вопросы он вроде и не хотел, но, как же на самом деле? Вот и он не понимал. Был бы тут Олег…а смог бы и он разгадать мысли несносной девчонки? Хотя, он бы скорее выдал что-то вроде «Вы мыслите одинаково, просто в разной степени», и как это расшифровать тоже не понятно. Потому что, наверное, когда люди мыслят одинаково, они друг-друга понимают, а тут, сплошной обрыв разногласий и ноль попыток в разговор, потому что, всё закончится ссорой. Когда он видит её лицо, одновременно пустое и печальное, в нём просыпается что-то вновь. И красная щека сестры после удара как горящее пламя, оставляли отмечаток. И, Марату итак безумно стыдно за то, что он посмел поднять руку на эту малышку.       Он спускается на колени, прижимая её только сильнее к себе, давая ей выплеснуть гнев снова, терпеливо выдерживая каждый удар в плечи, спину, не реагирует на её крики по типу «отпусти» или «не трогай меня». Юдин даёт высказать ей всё, что томилось в голове всё то время. — Ненавижу, ненавижу! НЕНАВИЖУ! Почему ты пытаешься мной управлять?! Я не маленькая! Тебя так часто не было, а теперь ты думаешь, что можешь просто приехать и забрать меня, потому что просто хочешь?! Эгоист, идиот!       Марат поднимает на неё глаза, находя в её злобе нечто очаровательное, даже рад, что Роксана ругается на него, оскорбляет, это намного лучше, чем молчание. Пусть дальше кричит, острыми шипами в виде признания в ненависти и оскорблений прокалывает сердце. Он стерпит. Юдин ловко обхватывает её запястья, а после окружает маленькие ладошки своими, сгибая шею и целуя пальцы, обдавая их горячим дыханием. Роксана слишком легко одета для такой погоды, он только обратил на это внимание, как жаль, нужно было взять с собой ещё одно пальто, чтобы укрыть маленькую альбиноску. Их взгляды встречаются снова, когда он, все ещё не поднимаясь опускает одну её руку. — Моя фиолетовоглазая принцесса…       Звонкий звук пощёчины по мужскому лицу, было больно, но не слишком сильно, даже не смотря на горящее красное пятно, образовавшееся почти сразу. Он бы и не понял, что произошло если бы не покалывание в области щеки. — Только Олег мог называть меня так! Не смей произносить эти слова, ты, предатель!        И вот, её лёгкое тело было понятно, а ноги сами выводили из глубин кладбища. — Прости… прости меня… я… хотел бы тебе всё объяснить, но я не могу. Ты не должна сталкиваться с тем же дерьмом, что и я. Роксана, подумай об этом. Я не стал счастливым, достигнув того, чего хотел так много лет. Цена за это всё слишком велика, пожалуйста, не становись монстром, как твой старший брат. Не пятнай руки в крови, не пытайся этого сделать с помощью других. Да, я хочу убежать от такой жизни, но, я не могу это сделать сейчас…       Он говорил это тихо, чувствуя каждое столкновение маленьких кулаков с одеждой. И, только в машине, он посадил её на переднее сиденье, ближе к себе и пристегнул, не сводя глаз. Сразу же завёл транспорт, надавливая на педаль газа и надеялся, что она ничего не выкинет, уже понятно, что если Рокс захотела чего-то, то она обязательно даже со смертью начнёт играть, выдавая что-то такое, как сегодня. Хотя, чего ей стоит выпрыгнуть из едущей машины? Вот именно, ничего, поэтому, периодически бросал взгляд на неё. А она, как будто впала в ступор, ничего не говоря, смотря в одну точку и совсем не реагируя. Она и сама не знала, что ей думать, что говорить, что в конце концов делать. Сама Роксана считала, что всё прекрасно знает, поэтому даже не думала о том, чтобы сдаваться. Но, её шокировало то, что впервые Марат поднял на её руку, щека только слегка горела, а красный след от руки явно превратится в синяк чуть позже и придется снова выдумывать тысячу отмазок для школы и самых близких друзей. Но, Марату ей было нечего сказать, именно сейчас, позже, возможно они найдут в себе силы поговорить об этом спокойно.

Явно не сегодня.

      Подьехав к дому, Марат попытался взять за руку вышедшую из машины сестру, но, её ладонь выскочила из его хватки, ноги торопливо зашагали к подъездной двери. Юдин старший застыл на месте, лишь на секунду смотря в спину его малышке Роксане, пока она не обернулась, смотря на него совершенно безразлично и его сердце словно пропустило удар. Она молча стояла, смотрела, как он медленно подходит к ней, открывая дверь и позволяя себе положить свою руку на тощее плечо. — Роксана… — Я не уеду никуда, я остаюсь в Ростове. Даже если придется отказаться от того, чтобы быть твоей сестрой, я не хочу быть твоим отголоском. Не трогай меня сегодня, я переоденусь и пойду к одному знакомому.       И снова, она отказывается от его рук, отталкиваясь слегка и открывает дверь, пока мужчина чувствует, что теряет свою маленькую девочку, которая раньше так тепло его встречала, а теперь, они постепенно становятся как будто незнакомцами. И Марат готов винить себя во всех грехах, определенно, сам довёл до такого своим вынужденным молчанием. Он не хотел делать ей больно, поэтому так сдерживался, но, в итоге это только усугубляло ситуацию. Юдин сдерживает слёзы, кусая свои губы до кровавых трещен, неспеша преследуя младшую. Он игнорировал всё, что происходило вокруг, пока не зашёл в квартиру, замечая, как младшая переоделась в белое платье с колготами и чёрные ботинки, практически до колен, подаренные ей на новый год Элиной, а ещё… его олимпийка, всё ещё держалась на ней, словно преклеелась. Конечно, длинную куртку, которую он привёз с Москвы никто не отменял, было достаточно холодно, а заболеть Роксана не хотела. Это давало ему маленькую, теплую надежду на то, что они скоро помирятся, может даже сегодня вечером. Девочка покинула дом, а Марат, уже заходя в свою комнату смотрит на полку, где красовался альбом с фотографиями его маленького ангела. Вот, открывая первую страничку он видит фотографию её, совсем маленькой, укутанную в полотенце. Коротенькие белоснежные волосы, с белыми ресничками и приоткрытыми фиолетовыми глазками, губы растянутые в беззубой улыбке, вот, она маленькая звёздочка воочию. А потом фото, где он держит её на руках, совсем маленькую, с милыми хвостиками, там ей уже четыре года. Уже тогда она была слишком активной, маленькой занозой, которая никак не хотела отпускать своего старшего брата, крепко прижимаясь к его ноге и обхватывая маленькими ручками полностью, со слезами просила не уходить. А он уходил, только позже, когда она засыпала на диванчике, либо на чьих-то коленях. И, только заметил, что в области его груди фотография была слегка подпалена, образуя дырку, будто бы от пули. Стало самому больно, представляя, что это его пристрелили. Он должен до последнего быть рядом с младшими, не позволять себе самому даже думать о смерти. Но, почти каждый божий день приходится видеть трупы, выяснять причину, обстоятельство. И сложно не думать о своем собственном конце, когда перед глазами является конец другого человека, каким бы отвратительным он не был. Когда он был студентом, подрабатывал на скорой помощи, там тоже многое увидел. И полностью изуродованных мертвяков с уже гниющей плотью, и живых с опарышами, которые прогрызли плоть и были готовы поедать органы, но кормилец почему-то не умирал. Всякое бывало. Самое страшное, всегда было увидеть изнасилованные трупы молодых девушек, а ещё ужастнее — маленьких девочек, ровесниц его сестрёнки. Невинных, с травмами влагалища в виде разрывов, как будто они только родили слишком крупного для своего тела ребёнка. Некоторым даже вырезали половые органы, может в качестве талисмана, может, чтобы потом отправить задолжавшим родителям, хотя и богатым тоже, в целях мести или просто издеваясь. У таких людей было только больное желание, не важно с какой целью, месть или просто проблемы с головой. Хотя, одно вытекало из другого. Некоторые такие девчушки были в школьной форме, что ещё вызывало тошноту, отвращение к тем, кто смел положить свой глаз на невинное дитя. И кто-то говорил про то, что это какой-то сумасшедший, кто-то про маньяка, но, в самом деле, вариантов было больше.       Например, дочери бандитов, которые сбегали от ответственности, когда провинились перед главарём, ну или это была месть от другой банды. К сожалению, обычные пешки не имели возможности подставлять охрану к детям, хотя, многие криминальные авторитеты просто забивали на дочурок, предпочитая сыновей. А ещё, малолетние идиоты, которые желали ступить на кривую дорожку ради адреналина, денег, власти над обычными доходягами. Им обычно давали испытания, и, нередко это было как-то навредить близкому. «Любимые девушки» чаще попадали под руку, чем матери или сестры. Иглы такие методы не использовали, то ли дело в том, что Юдин в первую очередь считал себя старшим братом, а Александр отцом, хотя, банду они начали создавать до рождения младших. То ли из своих собственных принципов. Но, испытывали новеньких они тоже не очень приятным способом.       Обычно, кто-то из старичков, переодевался в костюм кого-то из службы, либо притворялся членом другой банды и хватал новичков, утаскивая их в подвальные постройки, чаще заброшенные, где живых душ не будет. А там уже, не совсем жестокие, но, избиения, с попыткой как бы вынудить информацию. И всех, главное проверяли по одному, кто раскололся — заканчивал свои мучения в гробу. Потому что отпускать их было бы глупо, как минимум, вдруг они реально решат продать информацию о банде. Только самые молчаливые были приняты. И то, за ними устраивали слежку. Исключения были, разве что для Максима, Гриши, Дани, Леры. К Ире и Валентину вопросов никогда не возникало, потому что их отец был одним из самых первых членах Игл. А те четверо были слишком малы, запуганы и почему-то, Роксане они сразу понравились. Даник так вообще сразу увязался за Семёном, постоянно делая что-то для него. А потом и начал кричать о своей любви к нему, что, смущало бледнолицего парнишку, он даже пару раз бил «сумасшедшего рыжика», чтобы тот отстал. Но, в итоге не удалось, Сёмка тоже в какой-то степени привязался к этому безумцу, даже интересно стало, что они обсуждают, оставаясь наедине в кабинете. А такое происходило часто. И, Марат наверное не имел ничего против, даже если ему не очень нравилась эта вся голубизна, но, в любом случае, родной младший брат всё-таки. И он действительно хотел счастья для тех, кого вырастил как своих детей. Хотя, было сложно сказать, что он их воспитывал и растил постоянно, нет, он не был с ними рядом постоянно, уезжая на учебу, оставляя их на попечение Игл. Разве что, на самые важные мероприятия приезжал, в институте ему делали поблажки, знали, что двое мелких на спине, интересовались, конечно с кем они там тогда живут. Он всегда показывал старые, совместные фотографии с семьёй Александра, объяснял, что самого Сашу знает с детства, да и часто оставался с ним и Лизой по выходным, что Сёму тоже часто брал с собой, чтобы родители отдохнули. Некоторые шутили, что время зря никто не терял, раз случилось пополнение в виде сестрёнки. А кто-то говорил, что ему и своих пора бы завести, но, мужчина всегда отнекивался, мол, не потянет, да и кандидаток в жёны у него не было.       Марат до сих пор помнил, как поехал с матерью в роддом и долгие часы ожидания, меняющиеся нервным потом, ведь, отца все не было, только чуть позже он узнал, где Николай находится. Матушку беспокоить не мог, роды выдались крайне тяжёлыми, к тому же, девчушка родилась на седьмом месяце. Уже в утробе матери Роксана была жутко нетерпеливой и бойкой. Только вот, в то время сам Марат не знал, что говорить о своем отце. К сожалению, по приезду домой признаться пришлось и, то лицо любимой матушки, искаженное болью, сравнимой разве что с сожжением заживо до сих пор иногда сниться ему в самых жутких кошмарах. А как иначе? Муж был вечной опорой, поддержкой, решал все дела, никогда не оставлял Марию одну и даже в полумертвой усталости находил время на всех детей. И, если честно, рождение дочери он ждал больше всех, мечтая о маленькой принцессе, которая была бы похожа на любимую женщину. И, не смотря на свой альбинизм, малышка всё ещё была копией мамы, попросту одно лицо, это было понятно по фотографиям. И становясь старше, Юдин понимал, что упрямство, упорство Роксаны были не совсем такими же, как у Марии, которая в шутку ругала своего мужа, редко гневясь по-настоящему. Но, она тоже могла быть кроткой, особенно в моменты раздумий, становилась тише воды, ниже травы. Эти черты уже унаследовал Семён, к тому же, он и внешне тоже взял больше от матери, например, синева глаз и угольная чернота волос. Черты лица юноши были достаточно нежны, но, не феминными. А Марат, получился некой смесью. Глаза матери, так же как и бледность, но, светлые волосы отца и, наверное, по характеру он не был похож на кого-то из родителей. А ещё, он издалека и правда казался более феминным, выглядил всегда младше своих лет. Даже сейчас, в свои тридцать пять был больше похож на студента. Единственная общая черта между тремя Юдиными было некой «второй личностью», сокрытая в обычное время. Марат не понимал, Как это можно назвать, то ли режим берсерка, то ли раздвоение личности, происходящее на фоне выброса адреналина и норадреналина одновременно. Сознание как бы отключалось, давая путь жестокости спрятанного внутри монстра, жаждущего только мести, крови и нескончаемой боли для врага. Семён подавлял его, Роксана пыталась контролировать, но, всё чаще как и Марат пыталась жить в симбиозе с собственным демоном. Только в отличие от Марата, ей удавалось это куда хуже. Юдин старший освобождал монстра, когда это было необходимо, но, умел быстро подавлять его. Как будто бы заключил контракт с дьяволом, который проникает в человеческую шкуру и переворачивает сознание так, что и поверить было почти что невозможно. А из младшей это вырывалось неожиданно для неё самой.       Семён это «второе я» попросту умело подавлял каждый раз, потому что приближение подобного чувствовал, ему удавалось это делать, конечно, требовалась огромная сила воли, приходило банальное истощение, нередко хотелось лечь пластом, но, приходилось лежать головой на столе на кипе документов, пока Даня готовит порцию кофе или чая, накрывая его пледом, прекрасно понимая, как парню необходим отдых. Кофеин ему всё равно не помогал, а напиток был попросту чем-то приятным.       Роксана же коллосально отличалась от своих братьев, её вспышки происходили реже, но, сначала контролировать «демонюгу» она даже не старалась. Её иная личность была почти как она: непредсказуемая, никогда не поймешь, в каком моменте апатия перерастет в тотальную агрессию, а когда страх ударит так сильно, что пошевелиться будет сложно. Конечно, второй вариант практически никогда не сбывался, потому что ещё в детстве стало понятно, что любое подавленное состояние потом приводит к выбросу адреналина, потому что мозг девочки скапливал весь негатив, а потом резко выплёвывал его в подобной форме. Тот случай с Жучкой, избиение Слонникова, который потом боялся даже посмотреть на Алесю или Роксану. Марат видел в этом проявлении самого себя в том же возрасте. И это било по больному. Надо было учить её с самого первого проявления, не тянуть. А сейчас оставалось незаметно направлять девочку, чтобы она сама поняла, как это делать. Марат жалел, что девочке в целом передалось что-то подобное, необъяснимое. Он и подумать не мог, что всё так сложиться, всегда вспоминая как первый раз увидел свою маленькую сестру.       Тогда Николай не попал в роддом, не удалось. А Марат стоял и ждал в тусклом коридоре, когда наконец появится малыш. Он тогда не знал, что будет сестра, а не брат. Роды были тяжёлые, часов двенадцать ушло. Мария устала больше всех, поэтому, в палате лежала в бессознательном состоянии ещё сутки, а юношу пришлось выгонять с роддома до следующего дня, чтобы он не упал в обморок без еды и сна прямо там. Но, ранним утром он заявился вновь, именно тогда, впервые на руках матери он увидел её. Совсем худенькую, с небольшим количеством белых волос на голове, да и в целом, казалась бледным пятном на фоне остального интерьера. Матушка тоже была бледной, но, Роксана уже тогда выделялась, стало ясно, что она альбинос. И Юдину было страшно, ведь такое внешнее отличие будет слишком выделяться среди людей. И он не думал, что феноменально общество может не меняться даже на протяжении десятилетий. Как много альбиносов вообще рождается в России? Хотя, разницы совершенно не было, одна молва будет, что это слишком странно. У кого вообще в роду были альбиносы? Возможно у матери, хотя, дедушек и бабушек по папиной линии тоже не было видно. В любом случае, как-то напрягающе. И что делать? У Марата были планы на любой случай, но явно не на этот. В голове все превратилось в клубок неразумных помыслов. Невозможно было вынести что-то из этого, просто оставалось только плыть по течению.       Только вот, матери становилось хуже с каждым днём. Для неё прежняя забота о детях стала непостяжимым трудом, опухолью головного мозга и хотелось разве что остановить течение метостаз от организма. Каждый день боль пронзала сердце женщины, которая не видела смысла жизни без своего любимого. Казалось, что она сходила с ума, а вызовы в суд ломали только сильнее. Его посадили, её заперли в психушку, а Марат остался один с двумя детьми, которые были слишком малы для осознания всего. Тогда и пришло решение забрать малых, пристроить в Иглах. Тогда впервые Олег взял на руки маленькую Роксану, казалось ещё тогда он всё понял. Понял, что эти большие фиолетовые глаза по-лисьи хитро смотрели уже тогда. Она как будто всё понимала ещё в таком молочном возрасте. Хотя, наверное из-за стресса он воспринимал это так странно. Марат не знал, кого жалеть: себя или младших детей. На нём такая ответственность, а у них не будет спокойного детства и в любой момент они могли оказаться совсем одни, без поддержки. Но, завязать окончательно с бандой он не мог, слишком большая ответственность. И детей привязать к себе он не мог. Поэтому, всё чаще оба были на попечении кого-то из банды, всё реже появлялся сам Марат, не позволяя называть себя по настоящему имени даже наедине. Пытался оторвать себя, но, в итоге не позволил, сердце скрипело каждый раз, когда ногу обхватывали бледные детские ручки и умоляющие глаза смотрели чуть ли не в душу, жалобно моля побыть рядом ещё немного. И, он чаще сдавался, не мог идти против них. Его единственной слабостью были младшие, поэтому слежка за новыми членами банды стала намного жесче, он и проходу иногда не давал.       Любой, кто доводил Семёна или Роксану до слёз следовало сразу стрелять себе в лоб, потому что иначе их смерть будет длиться намного дольше. Марат учился в медицинском, при чём был лучшим на курсе. Он тоннами поглащал новый материал и искал дополнительную информацию, используя на полную катушку любые возможности. От этого его и боялись ещё сильнее. Только вот время шло, дети росли и становились более самостоятельными. Семён старался согласовывать все решения со старшими, а вот Роксана сама себе на уме, подвергала себя опасности и всегда, если что-то происходило, невольно вспоминалась эта хулиганка. Правда, до чего-то очень криминального не доходило, максимум пробиралась на места где Иглы договаривались встретится с другой бандой, типичные стычки, чтобы померятся силой, ну и подчинить себе неразумных новичков. Более старые банды с Иглами сталкиваться не сильно хотели, просто потому что в рядах колючек всегда были какие-то сумашедшие. Как минимум, трио из Иры, Леры и Дани уже пугало до усрачки, потому что их жестокость граничила с неадекватным садизмом, а они были самыми молодыми бойцами. Про Макса говорить нечего, он скорее просто внушал страх своими красными глазами, да и двухметровый, спортивный парень сам по себе пугал. С его ростом набрать мышечную массу крайне сложно, и хоть он редко снимал с себя объёмную одежду, не дающую разглядеть силуэт, но, всё ещё давал понять, что не дохлик. Ещё и кастет с собой всегда носил. В общем, все «старички» понимали, что столкнуться с этой бандой банальное самоубийство, даже оружие не сильно поможет, потому что и его у Ежей с Ехиднами предостаточно. А даже молодых членов группировки выманивать было бесполезно: те либо были детьми уже постаревших бывших учатников Игл, либо после проверки на верность не хотели даже думать о предательстве, зная, что за такое их будут как минимум долго пытать. Марат одновременно был горд Иглами, но и жалел, что решился пойти по пути отца. Казалось бы, мечта, цель всей жизни оказалась бессмысленной. Да, денег было много, да, он мог обеспечить младшим хорошую жизнь, гарантированно оплатить обоим институт, поездку в любое место, но, из-за собственного страха в самом начале не смог ограничить их от криминала. Он думал, что Семён и Роксана будут так же, как и Алеся: не углубляться в дела банды, а просто наблюдать и иногда проводить время с ребятами. Но, к сожалению это было ошибкой. Олег увидел в них потенциал, а значит уже пути обратно не было. А теперь было слишком поздно. Семён, пусть и уставший от всех дел, не согласится всё бросить и уехать, в Роксана уж подавно. Юдин мог даже не пытаться уговорить кого-то из них, но, по какой-то причине решил это сделать. Может, думал что более перспективная жизнь в крупном городе поможет ему уломать хотя-бы сестру, но, нет.       Банда — это семья. А семью бросать нельзя. Тихий смешок выпал с губ мужчины. Руки зарылись в отросшие по плечи светлые волосы, пока в голове мелькала мысль о том, как же он глуп.       То ли пережитый стресс на него повлиял, то ли бессонные ночи давали о себе знать, но, веки уже сами накрывали синие очи. Он неторопливо снял с себя верхнюю одежду, сбросив на пол и лёг на кровать. Сил больше нет, так он погрузился в сон, надеясь, что пыл сестры умериться к её возвращению и они поговорят, когда он проснётся. Хоть бы только вернулась, пусть даже глубокой ночью. Марат пообещал самому себе, что не будет ругать младшую, не будет злиться, просто спокойно поговорит обо всём.       Время двенадцать часов ночи. До ушей Марата доносился тихий голос, поющий что-то знакомое из детства… точно колыбельная. И в тот же момент он чувствует, как маленькие, нежные руки гладили его по голове. Так часто делала мама, когда мужчина был ребёнком, так он потом укладывал спать младших. Наконец открыв глаза, он привыкая к тьме видел очертания длинных волос, олимпийки и платья… — Роксана…ты только пришла?       Тихо спросил он, потирая веки и подняв торс. Роксана помотала головой, а после посмотрела в глаза старшего. Она говорила полушёпотом, как будто тут был ещё кто-то. — Я пришла час назад…не хотела будить, сначала просто зашла к тебе, а потом увидела, как ты ворочился и…что-то бормотал. Тебе снился кошмар? — Не помню, малышка. Может и кошмар, может и нет. Ты решила успокоить блуддную душу своего глупого брата? — В детстве, когда мне снилось что-то плохое, ты всегда пел мне эту колыбельную и гладил. Ещё и Олега приучил…поэтому подумала, что тебе тоже поможет. И, ты не глупый, просто иногда, пытаясь сделать «как лучше» по твоему мнению, забываешь спросить других…я поэтому и разозлилась.       Роксана выдыхает, подняв голову, уставившись в потолок. Она чувствовала вину за то, что не смогла вовремя успокоится, наговорила глупостей и попросту сбежала, не пытаясь решить проблему иначе. Марат потянул сестру к себе, обняв и крепко прижав к своей груди. Он тоже погорячился и не смог сдержаться сегодня. В первую очередь взрослый тут он и не должен был поддаваться эмоциям. — Крошка, ты не виновата. Ты не должна скрывать эмоции от близких, нет…только я не должен был срываться. Наверное, ты голодная? — Нет, я поужинала у друга, мы потом ещё перекусили и он провёл меня до дома. Не волнуйся, так…мы ведь можем поговорить? — Если ты про Москву, то… я не стану тебя заставлять. Я понял, что это нечестно по отношению к тебе. И... наверное я уволюсь и останусь с тобой, Семёном и Элей…       Роксана посмотрела на Марата с непподельным удивлением, а он лишь улыбнулся, поцеловав её между бровей. Так будет лучше, ведь, он сможет снять с Семёна множество работы, заодно и будет рядом с Роксаной. Первую минуту они сидели молча, но, девочка первая прервала нависшую тишину. — Я… хотела не только об этом поговорить. Я виделась с мамой.