Кладбище наших чувств

"Держись подальше от Ника Гонсалеса." Шерил замерла напротив своего шкафчика, из которого выпала сложенная пополам бумажка и приземлилась к её ногам. Аккуратно выведенные буквы несли в себе то ли угрозу, то ли предупреждение. Она покрутила её несколько раз, но больше никаких слов не обнаружила — всего одно предложение, которое никак не отвечало на возникшие вопросы. Прошло всего две недели с начала учебного года, а у неё уже появились потенциальные враги. И всё бы ничего, но откуда вдруг они взялись? В школьной иерархии Мэлроу занимала чуть ли не самую низшую ступень пирамиды. Последняя принадлежала разве что изгоям. Ими становились дети не уродившиеся с приятным лицом, проблемной кожей и слишком длинным языком. Последних часто можно отличить по синякам. Что касалось Шерил, то она занимала роль молчуна. Этакая массовка на фоне более выдающихся личностей. Как бы то ни было, находиться в тени её вполне устраивало: спокойно живи себе и не переживай за репутацию, которая отпадёт сама по себе после окончания школы. Шерил не гналась за вниманием сверстников, не искала друзей и уж тем более не стремилась сблизиться с таким человеком как Ник Гонсалес! Только вот с чего это вдруг владелец записки решил, что её что-то с ним связывало? Если она никогда не старалась быть в центре внимания, то он в свою очередь был любимцем публики и женской составляющей старшей школы. Их не связывало ничего. Ну, почти ничего... Запустить клубок сплетен помогла устроенная в школе в конце первой учебной недели вечеринка. А точнее – приглашение Ника Шерил на медленный танец. В тот вечер она единственная с ним танцевала, а потому вполне возможно, что многие подумали, будто между этими двумя что-то намечалось. Но отношения не входили в планы Шерил. Наверняка и Ника, так как тот практически не уделял внимания девушкам. Танец с Гонсалесом – это счастливый билет для других, но выпал он почему-то именно ей. Все расценили его по-разному: кто-то говорил, что он был для отвода подозрений, ведь когда-то ходил слух, мол, Ник Гонсалес заглядывается на мужские задницы; другие шли по более простому пути – танец с целью вызывания ревности у какой-то девчонки; ну и третьи – коих было большинство – особо не фантазировали и считали их парой. Если две первые теории имели место быть, то последняя ничем не подогревалась, потому что после той вечеринки Ник и Шерил больше никак не пересекались. — Дай-ка сюда. — Не успела Шерил опомниться, как из её рук тут же вырвали ненавистное послание. Теперь его разглядывала её подруга, Адель Питерсон. — Кто написал этот бред? Шерил пожала плечами. Действительно, нашла у кого спрашивать. Она и сама не прочь узнать имя той, что написала эту несуразицу, но куда больше ей хотелось есть. В столовой наверняка уже стояла огромная очередь за её любимыми пончиками, а ведь их продавали только по средам! Мало ли какая восьмиклассница решила предупредить соперницу, чтобы даже не думала о Нике. А Шерил и не думала, да и претендовать на сердце капитана футбольной команды старшей школы не собиралась. Пусть этим занимаются те, кому нравится бегать не то чтобы за самим парнем, скорее, за привилегиями и завистью других девчонок, которые доставались бонусом вместе с отношениями. — Увы, подписи "с любовью от" нет. — Мэлроу равнодушно пожала плечами и проверила время на телефоне – они ещё успевали за пончиками, если поторопить Адель. — Да и вообще, это наверняка одна из поклонниц Гонсалеса. Не стоит придавать этому значение, пойдём, а? Но Адель явно не намеривалась оставлять это просто так. Глаза подруги горели любопытством, а губы лукаво улыбались записке. Уж чему-чему она научилась за два года будучи участницей группы поддержки, так это не оставлять в стороне подобные ситуации. И хотя в этом году Питерсон покинула, как его называла Шерил, змеиное логово – навязанные привычки никуда не делись. — Думаешь, это кто-то из чирлидерш? О, они на такое способны, поверь мне на слово! — Ада прикусила губу, явно вспоминая, кто из них мог это сделать, и не сразу заметила подошедшую к ней Шерил. Та вырвала из её рук бумажку, смяла и спрятала в глубокий карман тёмно-зелёной толстовки. — Эй! Мне же интересно. Тебе нет? — Нет. Мэлроу потащила подругу дальше по коридору в сторону столовой. Адель семенила сзади на каблуках и просила её идти чуточку медленнее, но у них практически не осталось времени. Они и так потратили его на какую-то ерунду, а вот остаться голодной до конца дня Шерил не хотела. А поесть дома ей навряд ли представится возможность... — Куда бежим? — рядом с подругами откуда ни возьмись появилась Вирджиния Гилмор. Пожалуй, в этой школе не существовало человека искреннее и бескорыстней Вирджинии. Именно поэтому она идеально подходила на должность старосты школы, которую получила на второй учебной неделе после того, как завершилось голосование. Не то чтобы этого никто не ожидал, всё-таки у неё была всего одна конкурентка, Мирта Хэиг. Но так как та в этом году стала выпускницей, а Вирджии предстояло учиться ещё два года – очевидно, что ей бы не мешала выполнять свои обязанности предэкзаменационная суета, поэтому многие уже наперёд знали результаты. Со своими обязанностями она справлялась отлично, даже слишком хорошо: не давала спуску хулиганам, которые то и дело хотели что-нибудь да изгадить; всегда выслушивала жалобы и предложения, поэтому благодаря Гилмор уже начался набор участников для создания школьной газеты, но желающих оказалось не так много, как ей хотелось; и, как почётное лицо школы, поддерживала деловой стиль в одежде. Единственное, что не входило в образ прилежной ученицы – волосы Вирджинии. В прошлом году она ходила с насыщенно-красным оттенком, а с восьмого по десятый класс – дредами. Однако в этом году она предпочла неброское каре цвета пепла, но оно по-прежнему подчёркивало её бунтарский дух. Шерил, в отличие от Адель, не так хорошо общалась с Вирджинией Гилмор, но редких бесед ей хватало для восхищения новой старостой. В ней совмещалось всё то, чем не обладала сама Шерил. Мэлроу никогда не была активисткой, не обладала энтузиазмом и, что самое главное, выглядела посредственно на фоне Гилмор. И тем не менее Шерил устраивала её зелёная толстовка, подаренная Адель, засаленные русые волосы, вечно прячущиеся под капюшоном, и заурядная жизнь... — У меня есть для вас потрясающая новость. — Вирджиния заговорщически улыбнулась. Шерил закатила глаза, когда Адель всё-таки вырвала руку из её хватки, тем самым вынуждая их остановиться. Нет, сегодня она точно не получит свои пончики! Когда ещё у неё появится такое желание поесть? — Ну и что за новость? — Адель облизнула накрашенные розовым блеском губы, с опаской посматривая на хмурящуюся с каждой потраченной в пустую секундой Шерил. — Мы спешим. Вирджиния коротко кивнула и затараторила: — С понедельника с вами будет учиться кое-кто. И вы его знаете, — несколько секунд томительного молчания, специально для того, чтобы Адель захныкала от нетерпения. — Коннор Осборн! — Коннор? — неожиданно для всех оживилась Шерил. Ей действительно не послышалось? Вирджиния только что назвала именно это имя? Адель стояла в таком же шоке и хлопала ресницами, но в отличие от неё у Шерил на лице не сияла улыбка. Питерсон противно запищала и повисла на шее Вирджинии. Ещё бы она не радовалась — возвращался её друг со средней школы. Надо же, прошло уже три года с его переезда, а его имя на губах по-прежнему разливалось сладким сиропом. Где-то за прочно запертой дверью, ключ от которой давно утерян, хранились воспоминания. Шерил уже точно и не могла описать его черты лица, но отчётливо помнила, как Ада любила дёргать и без того непослушные кучерявые локоны. И как в них зарывалась пальцами сама в последний раз. И вот, снова он, снова в Брокхэме, снова с ними. Только Шерил не допустит ту же ошибку — не подпустит Осборна слишком близко. Адель не переставала улыбаться. Мэлроу так и не рассказала ей ничего. Для неё Коннор и Шерил всё ещё оставались чужими друг для друга людьми, когда-то связанные дружбой с ней. Шерил приложит все усилия, чтобы для Ады они такими же остались, потому что она знала, как подруга дорожила им в то время, а возможно — до сих пор.  — Не могу поверить, — лепетала Адель прямо над ухом Шерил, пока та отстранённо смотрела в сторону и сильнее сжимала зубы, будто боялась проговориться. Чтоб этому Коннору неладно было! Он с Адель не общался добрых три года, а она светилась от счастья. Шерил недоумевала. Ведь когда она пропала на три дня по достаточно веским причинам, Адель потом ей такую взбучку устроила, после которой приходилось постоянно докладывать где она и с кем. В средней школе Осборну так же всё сходило с рук. Тогда он дружил с Адель куда ближе Шерил. Последняя же выступала в роли запасного варианта на случай, если эти двое поссорятся. Ох, как же Шерил радовалась, когда Адель прибегала к ней за поддержкой, и бесилась, стоило Коннору попросить у Питерсон прощения. Тогда про неё забывали так же быстро, как и вспоминали. Она вновь уходила на второй план, становилась ненужной и усердно ждала очередной их ссоры. Со всем этим Шерил настолько погрузилась в ненависть к Коннору, что упустила момент, когда он пересёк отведённую ею черту. К тому же, она и сама не особо препятствовала. Но в этот раз всё обязательно будет по-другому. *** Шерил нравилась осень во всех её проявлениях. Пусть пока ещё только заканчивалась вторая неделя сентября, и она ещё не успела толком взять бразды правления в свои руки – Шерил наслаждалась её наступлением. Как деревья пока ещё окрашивали листья в золотистые цвета, и как прохладный ветерок пробирался под, казалось бы, плотную кофту. Шерил любила, вот как сейчас, идти домой и ловить своё отражение в невысохших после остужающего ливня лужах. Наступать на лицо и любоваться тем, как оно расплывается под ногой. Но уже вторую неделю не было ни дождя, ни, следовательно, луж. Солнце беспощадно палило с утра до позднего вечера, вынуждая Шерил шагать быстрее, чтобы окончательно не вспотеть, но от этого становилось только жарче. Если бы Адель шла рядом, то наверняка сказала, что Шерил пора перестать всюду таскаться в этой дурацкой толстовке, которую сама же и подарила. Шерил носила её всегда и бережно к ней относилась, наверное, поэтому за два года она выглядела ничуть не хуже, чем в первые месяцы. Шерил никак не объясняла свою привязанность к подарку. Быть может, потому что он именно от Адель, а может потому что умело прятал то, что никто не должен был видеть. Дорога от школы до дома Шерил занимала около сорока минут – это если не торопиться. Она никогда не проверяла за сколько доберётся до него в кротчайшее время. Наоборот старалась потратить на путь его как можно больше. В сторону её дома ходил школьный автобус. Он проехал мимо Шерил минут пятнадцать назад, а то и больше, и уже ехал ей навстречу, когда она подходила к знакомой белой калитке – похожей на любую другую на этой улице. Кортланд-стрит – где и располагался дом Шерил – дальше по дороге могла завести в неблагополучный район. Шерил практически там не бывала и слышала о нём со слов соседки Карен. Она частенько любила перемывать косточки живущим в той стороне людям. Мэлроу как-то пошутила, что знает несколько парней оттуда и раз Карен ими так интересуется, то она могла бы их познакомить. Соседка после этого почему-то перестала с ней разговаривать. Вообще, Шерил практически не бывала в тех местах: слухи-слухами, но нарваться на хулиганов всё равно не хотелось. Дверь калитки приветственно скрипнула. Шерил тяжело вздохнула, закрывая её. Надо бы смазать петли, но тогда больше некому будет встречать её со школы, а в доме тишины и так хватало. Возвращение сюда уже давно для Шерил считалось наказанием. Небольшой белокаменный домик пропитался ненавистью и презрением. Неухоженный, пока ещё зелёный газон многое рассказывал о своих жильцах. Соседи который год с сочувствием смотрели на Шерил, но вряд ли хотели помочь. Так уж устроено: людям нет никакого дела до тебя, пока им что-то не понадобится. Шерил даже нравилось бездействие окружающих. Никто не лез в её жизнь с бесполезными попытками сделать её лучше, ведь лучше и не надо. Правда, нашёлся из пятнадцати тысяч горожан один единственный, которому взбрело в голову поиграть в героя. Шерил заметила Леонарда – фамилию его она не помнила, а может и не называл он ей её вообще – ещё задолго до того, как оказалась возле дома. Леонард сидел на последней из трёх невысоких ступеней, спрятав лицо в сложенные на коленях руки. Рядом с ним лежала украшенная сиреневой лентой коробочка с глазированными пончиками, а на ней аккуратно сложенные очки. Живот Шерил скрутило от вида еды. В школе ей пришлось довольствоваться протеиновым батончиком с ягодами от Ады в качестве извинения за то, что они так и не успели за её любимыми булочками. — Не открывают? — усмехнулась Шерил, только потом подумав – не спал ли он? Но тут же отбросила эту мысль, когда Леонард поднял голову и уставился на неё прищуренными глазами. Вероятно, так ничего и не увидев, потянулся к очкам. Несколько раз промахнулся мимо цели, но в конечном итоге они всё-таки оказались на носу прямо под горбинкой. — Привет. — Лео поспешно поднялся, одной рукой отряхивая отутюженные брюки, а другой сжимая примеченную Мэлроу коробочку. — Да я тут зашёл, но никого, видимо, не было. У мамы какие-то дела? — Наверное. — Наверное? — Леонард поправил очки, но те предательски съехали на прежнее место. — Ну, знаете, эти мамские дела: зайти в магазин, потом забежать к подружке, а там уже и до вечера можно пробыть. Леонард кивнул, и его лицо заметно расслабилось. Морщинки пусть и не ушли со лба, но стали менее заметными, а губы расплылись в тёплой улыбке. Этот смешной дядька нравился Шерил, но не больше чем тот, кто угощает вкусными десертами. — Это ей? — Она кивнула на упаковку и решительно протянула к ней руку. Не хватало ещё, чтобы он забыл её отдать. — Я передам, как только она вернётся. Кстати, прошлые маффины получились бесподобными, но уж слишком сладкие... Это так мама сказала, если что. — Ах, да, конечно. — Лео неловко почесал затылок и протянул ей подарок. — Передашь ещё, что я приходил? — Разумеется. — Ханна давно не заходила в кондитерскую. С ней точно всё хорошо? Шерил отвела глаза от его пытливого взгляда. Надо же быть таким любопытным! Что он вообще нашёл в этой женщине? Как она успела его обольстить за четыре (или пять) похода в пекарню? Смотреть на Леонарда без сочувствия не получалось. А ведь он ещё и ждал её ответа. Как бы Шерил хотелось, чтобы он сам догадался. Чтобы ей не пришлось больше видеть его возле дома с подарками для той, что их не заслуживала. — С ней всё отлично. Я бы сказала – лучше всех. — Ладно. — Леонард тяжело вздохнул, явно настроившись на другой ответ, и пропустил Шерил к двери. — Вы классный. — Шерил подбадривающе улыбнулась. — Но моя семья вам не подходит. Не хочу, чтобы вы разочаровывались — Мне тридцать семь лет, Шерил. Думаю, что я уже успел это сделать. — Леонард подмигнул ей и направился к калитке. Шерил не стала дожидаться, когда тот окажется за пределами её дома, и уж тем более махать на прощание. Она предупредила – он не поверил. Больше попыток показать, что семья Мэлроу его недостойна она не предпримет. Дома всегда было тихо, когда Шерил возвращалась со школы. Ни звона посуды, ни шипения сковороды, ни включенного телевизора для фона – только осторожные, обходящие скрипучие доски шаги. Здесь уже давно на смену запаха еды пришёл смрад сигарет, алкоголя и неприязни. Отец оставил их с матерью, когда Шерил исполнилось двенадцать. Она не знала точно, с чего всё началось. Возможно, с бесконечных вечерних ссор, когда папа приходил с работы, а может с того, когда от мамы всё чаще стало пахнуть спиртным. Сколько бы причин Шерил не находила, итог всегда оказывался одним и тем же: развод родителей и переезд отца в другой город к другой женщине. За пять лет у них появилось два сына. Шерил следила за их жизнью через социальные сети (с другого аккаунта, конечно же). Его новая жена, Риана, периодически выкладывала фото, где они всей семьёй отдыхали то в кафе, то в парке развлечений и кинотеатрах, словно знала, кто за ними наблюдает. Иногда Шерил завидовала сводным братьям: им достались любовь и внимание родителей, они не запирались в комнате и не закрывали уши, чтобы не слышать криков, и им не пришлось выбирать с кем остаться. В двенадцать Шерил выбрала маму, потому что посчитала это правильным. Тогда она пеклась о Ханне, сейчас же едва считала эту женщину матерью. К семнадцати годам жалость сменилась презрением. Ханна нашлась там же, где и всегда, – за столом на кухне. Сложив голову на руках, она громко сопела. Рядом стояли три бутылки дешёвого пива Ла́гер, ещё три валялись возле холодильника. Вокруг Ханны были разбросаны продукты. Вероятно, она порывалась что-то приготовить, но на каком-то этапе готовки сменила планы. Шерил раздражённо щёлкнула языком: предстоящая уборка этого бардака её не особо воодушевляла. — Ма-ам? — осторожно протянула она с последними остатками надежды, что мама просто заснула от усталости. Но Ханна всё же подняла лохматую голову, и в голубых стеклянных глазах отразилось сначала неузнавание, а затем безразличие. Вот что осталось от Ханны Мэлроу, женщины, за которой в молодости ухаживала половина города. Но если в то время она и пользовалась популярностью среди мужчин, её так и не удалось заметить с кем-то в длительных отношениях. Одно-два свидания – это всё что доставалось парням. Так уж вышло, что Ханна практически всё своё время уделяла учёбе, а про отношения она и думать не могла. Но всё изменилось с приездом в Брокхэм на летние каникулы Руперта – отца Шерил – которому удалось растопить её холодное сердце. Следом пришли незапланированная беременность, свадьба, переход на заочное обучение, и все мечты Ханны о карьере перспективного архитектора рухнули в одночасье с рождением дочери. Вместо больших планов и грандиозных проектов на плечи юной мамы обрушилось воспитание ребёнка и скромный статус домохозяйки. Совсем не то, к чему она шла долгое время. И сейчас от былой красоты остались лишь воспоминания да фотографии в альбомах. В крашеных малиновых волосах уже властвовала седина, ранее приятное лицо распухло под глазами и в щеках, а нос и губы покрылись краснотой. По подбородку стекала мерзкая красная жижа, напоминающая кетчуп. Внешний вид волновал её в последнюю очередь, зато Ханна прекрасно знала, где можно купить выпивку подешевле, чтобы денег хватило на несколько заходов, и у кого можно взять в долг без возврата. Многие говорили, что Шерил безумно похожа на маму в молодости. Шерил всегда в ответ благодарила, но никогда не считала это комплиментом. Ведь, чего-чего, а походить на Ханну как в внешнем, так и внутреннем плане, она хотела меньше всего. Не в силах любоваться этим зрелищем, Шерил отправилась в свою комнату. Там всегда было спокойно, словно маленький островок посреди бескрайнего океана. Шерил упала на незаправленную с утра односпальную кровать. Сквозь крошечное отверстие между завешанными шторами луч света разделил длинной полосой на двери детский рисунок. На одной стороне оказалась мама с ребёнком, а на другой папа. Шерил понимала: давно пора уже выбросить этот хлам, но рука так и не отчего-то так и не поднялась. Нахмурившись, она уставилась в белоснежный потолок, на котором прямо над ней находились два отпечатка ладоней. Один огромный, а второй совсем маленький. Шерил закрыла один глаз и подняла руку напротив второго отпечатка. Её ладонь полностью заслонила его. Даже когда они с папой получили выговор от мамы им было весело. Сейчас это воспоминание вызывало тоску и обиду. Обиду на Руперта, что он с такой лёгкостью забыл про неё и сейчас отдавал свою любовь другим. Обиду на Ханну, что она променяла дочь на свои развлечения. Но больше всего она винила себя. За то, что так и не смогла улучшить свою жизнь. И как бы она ненавидела родителей – ненависть к себе в разы её превышала. Шерил вытащила из кармана толстовки телефон. Несколько трещин на экране тянулись от нижнего левого угла к правому верхнему и напоминали о недавнем походе к Коди. Коди, ведь точно! Пусть они и не виделись с прошлой недели и жутко повздорили, но Шерил знала – он всегда пустит её на порог своего дома. С третьего раза всё-таки открыв сообщения, она отправила другу смс: "Я зайду вечером? ", - и почти сразу же получила ответ: "Залетай, Пегги как раз собиралась готовить коблер¹" Всё же насчёт Коди она никогда не ошибалась. *** К брату и сестре Холидей Шерил ходила домой по нескольким причинам. Первая – это отличная возможность лишний раз не торчать дома с матерью. Вторая – Коди и Пегги никогда не лезли к ней с дурацкими вопросами о её жизни. Третья – и самая главная – Пегги готовила так, что у Шерил от одного только запаха еды вытекало целое ведро слюны. В свои двадцать три с небольшим она напоминала классическую бабушку, которая не выпустит тебя из-за стола, пока всё не съешь. Да и одевалась Пегги примерно так же: в вязаный – в этом она тоже была хороша – персиковый кардиган и достающую до щиколотки юбку со складками чуть более тёмного оттенка. Она полюбилась Шерил за свою простоту и искренность, та же в свою очередь нравилась Пегги за любовь к её, как говорил Коди, стряпне. О Холидеях Шерил мало что знала. По их рассказам они переехали в Брокхэм четыре года назад к бабушке. После её смерти они продолжили жить в её доме. Пегги работала учителем в младшей школе, а Коди в этом году оканчивал одиннадцатый класс – в следующем он уже станет выпускником. Когда Шерил постучалась к ним в дверь, часы показывали пятнадцать минут восьмого. Поздновато для гостей, но в самый раз для старой подруги. Пегги встретила её с традиционной улыбкой, одним из подаренных Коди на день рождения фартуком и тянущимся с кухни ароматом выпечки. Здесь всегда было так уютно и тепло, когда бы Шерил ни приходила. Если в свой дом она шла нехотя, то сюда хотелось возвращаться снова-снова. Потому что тут ждали. Эти люди радовались её приходу. Если бы у Шерил спросили, кого она считает своей семьёй, то она бы без раздумий назвала три имени: Адель, Коди и Пегги. Три года назад она, быть может, добавила ещё одного человека. Шерил мотнула головой. Нет, сейчас точно не время думать о Конноре. Он ещё даже не приехал, а она уже изводила себя глупыми мыслями. Вспоминал ли он вообще её? — Ты вовремя. — Пегги любезно поставила перед Шерил тапочки. — Коди у себя играет в новые стрелялки. Я вас позову, как пирог будет готов. Они разошлись в разные стороны. Пегги отправилась в сторону кухни, а Шерил – в комнату Коди. Возможно, он догадывался, что Шерил зайдёт к нему, потому что на удивление дверь оказалась не запрета. Внутри комнатка младшего Холидея отличалась от других – убранных и светлых. В темноте светился лишь монитор компьютера, и Шерил практически сразу же нарвалась на какой-то мусор на полу. С трудом, но она всё же нащупала на стене выключатель. Берлогу Коди тут же озарило белое свечение ламп. Затем под недовольный бубнёж друга открыла форточку, впуская в пропахшее грязными носками место свежий вечерний воздух. Так-то лучше, а иначе ещё десять минут в этом протухшем маринаде Мэлроу не продержалась. На столе рядом с компьютером стояло несколько кружек с пакетиками чая. На полу у двери валялась груда одежды, явно предназначенная для корзины с грязным бельём. Коди никогда не отличался любовью к чистоте и убирался лишь перед праздниками, когда Пегги уже причитала, что выкинет весь его хлам. Однажды Пегги уехала на курсы повышения квалификации на целую неделю. Тогда она чуть ли не умоляла Шерил заглядывать к её непутёвому брату и следить, чтобы тот не превратил их дом в отель для всего Брокхэма, а затем и свалку. К слову, о просьбе Шерил вспомнила за день до приезда Пегги. То, что Шерил увидела в доме Холидеев, стало сбывшимися страхами Пегги. Они с Коди за пятнадцать часов привели дом в более менее подобающий вид, но разбитую статуэтку одним из гостивших дружков младшего Холидея починить так и не удалось. После этого случая он долго клялся больше не устраивать подобные тусовки. Своё слово он сдерживал до сих пор, но убираться в комнате так и не начал. — Тебе как обычно? — Коди наконец оторвался от монитора, снял наушники, взлохматив и без того непослушные, вьющиеся волосы, и потянулся рукой под стол к потайному ящику. Шерил знала что там лежит. — Прости, в этот раз без скидки. Шерил покачала головой. — Я завязала. Коди повернул к ней голову с нахмуренными бровями, всё ещё держа ладонь под столом. — Если ты это из-за цены, то я правда не могу продать дешевле. — Не из-за цены, с деньгами проблем нет. — Шерил поудобнее разместилась на кровати. — Просто решила завязать. — И как долго ты уже "завязала"? Три дня? Мэлроу поджала губы. Его насмешливый тон раздражал, но говорить, что в завязке она уже четыре дня, а не три, не хотелось. Поэтому она гордо промолчала. — Тогда выкладывай, зачем пришла? — Коди развернулся к ней на кресле и выжидающе сложила руки в замок, разместив локти на подлокотниках. — Не поверю, что соскучилась. — А вот и соскучилась, но по Пегги. — Шерил с вызовом вздёрнула подбородок. Отчасти она говорила правду, но Коди знал её лучше остальных — за это она его недолюбливала и обожала одновременно. — Коннор Осборн приезжает, — всё-таки созналась она. — Ого. "Ого"? Нет, не такой реакции Шерил ожидала от человека, которому всегда есть что сказать. Коди был единственным, кого она посвятила в свои амурные дела. Узнал он про них до того, как Шерил впервые купила у него травку, или только через некоторое время – она не помнила. Возможно, они тогда сидели как сейчас – он в своём излюбленном кресле, а она на кровати – или, прислонившись спиной к двери, нюхали марихуану. — Что конкретно тебя волнует в его возвращении? — Коди внимательно всматривался в её глаза. — Что подружка снова поставит его на первое место, а тебя на второе? Или то, что ты до сих пор дрочишь на него по ночам? — Я не... Как это вообще сюда относится? — Никак. Я вообще не понимаю, почему ты так паришься по этому поводу. — Коди деловито поправил невидимый галстук и с видом профессора откинулся на спинку кресла. — Объясни, что тревожит твоё сердце, и гуру любви даст совет. Шерил картинно закатила глаза, но сдержать усмешки так и не сумела. Как она вообще могла доверить этому человеку свой секрет, если он так легкомысленно относился к её проблеме? Или не было никакой проблемы, а Шерил сама навыдумывала себе всякое и теперь доставала этим Коди? — Ты прав, — устало согласилась она. — Я зря думаю об этом. Забудь. — Уверена? — Ага, пока что в советах гуру любви не нуждаюсь. Лучше расскажи, как у вас с Пегги дела? Коди призадумался на мгновение и в очередной раз пожал плечами. — Ничего особенного. Правда стал к нам захаживать наш новый учитель французского, мистер Кливз. Оказывается, что он живёт с нами по соседству, прикинь? Я, конечно, ничего против него не имею, да и Пегги он, вроде как, нравится, но... Не знаю. Всё как-то непривычно что ли. — Боишься, что придётся делиться местом под юбкой Пегги? — подначила его Шерил. Коди в ответ скорчил смешную гримасу с высунутым языком. Нет, этот парень мог меняться внешне, но его детская натура и нрав шута всегда оставались рядом. Хотя, если посмотреть, и ростом он немногим превосходил Шерил. А ведь она едва переросла отметку в пять футов и четыре дюйма². С первого этажа донёсся зовущий ужинать голос Пегги. Друзья подскочили со своих мест и наперегонки понеслись вниз, желая урвать самый лучший кусочек. Оба влетели на кухню и, занимая более выгодное место за столом, чуть не снесли из рук Пегги противень с чем-то ароматным внутри. Та наградила их сердитым взглядом, но быстро сменила гнев на милость, стоило увидеть их голодные лица. Коди безумно повезло со старшей сестрой, а вот Пегги с младшим братом не очень. Но как бы то ни было, они стоили друг друга. Шерил часто заставала их семейные ссоры, иногда способствовала примирению. Быть может, если бы у Шерил был кто-то рядом, она бы и не обратилась к Коди за первой покупкой. Но вместе с ней она обрела Холидеев. Холидеев и зависимость. Адель многое не знала о Мэлроу: об алкоголичке-матери, наркотиках и Конноре. Конечно, могла догадываться о чём-то, но Шерил всегда умело врала. Благо, этому легко научили "Я трезвая" мать и "У меня никого нет" отец. Ада всегда была такой нежной и правильной, далёкой от реальности Шерил, а оттого рассказывать ей о чём-то казалось постыдным. Правда, быть высмеянной Шерил боялась куда меньше, чем ухода Адель. Одна мысль, что подруга посчитает её ужасной и мерзкой, пугала. Но несмотря на всю сложность, дружбой с Питерсон она дорожила больше остальных. Казалось, ради её сохранения Мэлроу была готова отказаться от всего. Если когда-нибудь перед ней встанет выбор между кем-то и Адель, то она без замедлений выберет вторую. — Успели посплетничать? — поинтересовалась Пегги, раскладывая коблер в протянутые тарелки. — Мы не сплетничаем, а беседуем о насущном, — деланно поправил её брат. Уже давно свыкшаяся с выходками Коди, Пегги потрепала его по лохматым волосам и опустилась на центральный стул. Она подпёрла ладонями голову и не спешила приступать к еде. Рассматривала брата, который усердно запихивал в рот часть пирога и что-то довольно мурлыкал. — И что там с насущным? — Пегги подложила Коди ещё один кусочек. — Нифего такофо. — Нарвавшись на суровый взор сестры, Коди моментально проглотил еду. — Ничего такого, говорю. Обсуждали ваш роман с Кливзом. Пегги округлила глаза и, поперхнувшись чаем, разошлась в кашле. Шерил прыснула в приставленный к губам кулак. Выразительный взгляд Пегги и её зардевшие щёки Коди не особо впечатлили. Он продолжил жевать, тихо посмеиваясь. — Между мной и Скайларом ничего нет, — пыталась оправдаться Пегги, что ещё сильнее смешило Шерил и Коди. — Пока что нет, но, судя по тому, как вы часами болтаете по телефону и противно улыбаетесь друг другу, это скоро изменится, — поддразнивал Коди. — Мы говорим о работе. Если ты забыл, то я тоже учитель. — Пегги уже злилась. — Ага, не думаю, что твои нелепые попытки флиртовать входят в школьную программу. — Ни с кем я не флиртую! Да и вообще – нечего подслушивать! — Я не специально. Ты вечно в ванной торчишь, а мне, по-твоему, в туалет не ходить? Пегги что-то прошипела, а Коди в ответ вновь выкинул колкость, вогнавшую её в ещё большую краску. Шерил не вмешивалась. Она неторопливо ела свою порцию и поглядывала на часы возле холодильника. Ей не столько нравилось наблюдать за перепалкой Холидеев, сколько просто находиться в их компании. В тепле их дома и крепкой связи брата и сестры. Там, чего у неё давно уже нет. Как бы Шерил не хотела растянуть время и побыть здесь подольше, но уже через час она шла домой в компании Коди. Температура заметно понизилась, хотя всё ещё было достаточно тепло. Солнце приближалось к горизонту, разукрашивая его в красные оттенки, совсем как подожжённая сигарета во рту у Холидея. Тот пустил клубы дыма в воздух и пихнул подругу в бок. — Хватит киснуть. Всё думаешь о своём Осборне? Шерил вяло кивнула. Врать не было смысла: от него мало что можно утаить. Коди цокнул языком, но через мгновение приобнял её свободной правой рукой — он левша. Мэлроу знала, как он терпеть не мог разговоры о чувствах. Ненавидел и продолжал слушать. Наверное, Пегги и Шерил его настолько достали, поэтому он до сих пор не заводил длительные отношения. — Я думала, что он разонравился Адель за три года, но сегодня она так радовалась, когда узнала о возвращении Коннора... Он нравится ей до сих пор. — Шерил обвила талию Коди, прижимаясь к нему, и шмыгнула носом. — Но и мне он тоже нравится до сих пор. Коди выбросил сигарету куда-то в сторону и уже двумя руками прижал Шерил к себе. Так идти было неудобно, зато спокойно. — Ты боишься, что Коннор будет с Адель? — неуверенно начал Холидей. Шерил улыбнулась сквозь слёзы. Нет, её пугало отнюдь не это. — Я боюсь, что если Адель узнает, как мы с Коннором обманывали её раньше, то не простит меня. Она мне очень дорога. — Это же было давно. Твоя подружка пусть и дура, но уже достаточно взрослая. Она поймёт. — Адель не дура, — вступилась Шерил. — А кто же тогда? Не замечать, как подруга гробит себе жизнь на твоих же глазах, могут либо идиоты, либо слепые. Со зрением у неё всё в порядке. Коди замолчал. Слова не слетали и с языка Шерил. Он не прав. В этот раз уж точно. Потому что Адель дорожила Шерил точно так же, как и она ей. Холидей замер, выпустил подругу из дружеских объятий и, обхватив за плечи, повернул к себе. Шерил спрятала блестящие глаза от настырного взгляда Коди. Она выглядела неважно и чувствовала себя так же. Вырванная из тепла, ощущала неудобство и желание обратно укрыться его руками. Разве до этого дул ветер, и почему солнце перестало греть именно сейчас? — Я рад, что ты завязала, — неожиданно признался Коди. Шерил хлопала ресницами и приоткрыла рот для ответа, но слов по-прежнему не находилось. Она не знала, дружил ли он ещё с кем-то из своих клиентов и говорил ли им подобное — это сейчас было неважно. — Почему? — прошептала она, и уголки губ слабо приподнялись. Коди пожал плечами: — Хрен его знает. Может ты мне, как ты там говоришь, дорога, а? Мы же друзья вроде как. — Говоришь так, будто до этого сомневался. — Мне казалось, что ты приходишь только из-за травки. — Всё верно — только из-за неё. Коди закатил глаза, но от Шерил не скрылся румянец на щеках и проблески неловкой улыбки. Возможно, они не были никогда друзьями, а незаконная торговля Коди наркотическими веществами только и связывала их, но подобные этому моменты вселяли в Шерил уверенность, что они по-своему дорожили друг другом. В этот раз она первая обняла Коди. Её пальцы с лёгкостью сомкнулись в замок на лопатках — даже неактивный образ жизни и провождение целыми сутками за компьютером не добавили ему лишних килограммов. А любая девушка, мучившая себя диетами, могла позавидовать его худобе. Коди клюнул её в висок и прижался к нему щекой, но практически сразу же отстранился. — Пошли, — неожиданно ледяным голосом приказал Коди. Не успела Шерил поднять голову, как он, держа её за руку, рванул дальше по дороге. — Быстрее. Вопросы один за другим возникали в голове Шерил. Куда и зачем они бежали? Она видела лишь спину Коди. Он, не переставая бежать, оглянулся. Его округлившиеся от страха глаза заставили тоже посмотреть назад. Оказалось, что за ними гнались два крупных мужчины. Даже издалека понятно, что они превосходили Шерил и Коди в размерах раза в два. Но если широкоплечие амбалы превосходили их в росте и силе, то последние двигались значительно быстрее. Подгоняемая страхом Шерил ускорилась, и теперь Коди не приходилось тянуть её за собой. Судя по тому, как при виде этих бугаев Коди дал дёру: они пришли по его душу. Интересно, они следили за ними от самого дома Холидеев? Шерил обязательно расспросит Коди обо всём, а потом убьёт. Если их не убьют раньше. Странные типы не отставали ни на шаг. До дома Шерил было рукой подать. Можно было бы спрятаться там и вызвать полицию. План вполне неплохой, но, похоже, у Коди имелся другой, потому что они промчались мимо её дома в сторону... Брокхэмского гетто. Бежать от одной опасности к другой? Здорово, если есть такая роскошь, как дополнительные жизни, но Шерил и Коди ей не обладали. Коди ориентировался в этом районе сносно — вероятно, не впервые здесь. И страх вызывали у него не мёртвые улочки, а бегущие за ними неизвестные. Что ж, в случае риска для жизни, Шерил сдаст им Холидея без раздумий. А этот самый риск приближался: ноги уже ужасно болели и кололо в боку. Но к счастью для её лёгких, они вскоре остановились. Коди привёл их к заброшенной церкви. Бегло оглянулся и толкнул массивную дверь. Шерил также бросила взгляд назад — здоровяки не всё ещё следовали за ними. С виду казалось, что даже не устали. Недолго думая, Шерил заскочила в церковь вслед за Коди. Но куда дальше? Это конец? Сейчас их поймают? Глаза разбегались, ноги уже не держали, хотелось пить и... Коди встряхнул Шерил за плечи, заставив посмотреть на него. Это ведь из-за него. Вляпался во что-то именно он, а отвечать придётся вместе. — Я объясню всё позже. Пожалуйста, просто сделай, как я скажу. Ладно? — взмолился Холидей. Шерил кивнула. — Отлично. Я попробую увести их через запасной выход, а ты спрячься здесь. Как только всё стихнет — вылезай и уходи. Ладно? — Я дождусь тебя здесь, а потом ты мне всё расскажешь, — воспротивилась Шерил. Коди нахмурился, но всё же утвердительно махнул рукой, мол, поступай как знаешь. Когда он помчался в сторону алтаря, Шерил уже лезла под одну из скамеек правого ряда. Беспокоиться об испорченной пылью одежде не оставалось времени. Она обязательно её постирает, как только окажется дома. Или — ещё лучше — заставит Холидея. Хлоп. Центральная дверь закрылась теперь уже за мужчинами. Шерил, вжимаясь всем телом в грязный пол, видела их ноги. Они делали осторожные, едва создающие звуки, шаги. Замирали на секунду, прислушивались и шли дальше. Шерил почти не дышала. Даже закрыла глаза для уверенности, будто от этого становилась менее заметной. Зато колотящееся с бешеной скоростью сердце остановить не выходило. Казалось, оно стучало с подобной здешним церковным колоколам громкостью. Но совсем скоро возник другой, более характерный звук приближающихся шагов. Её заметили? Или они начали обыскивать скамейки? В любом случае оба варианта не сулили ничего хорошо. Но Шерил продолжала лежать на прежнем месте: если попробует отползти, то точно выдаст себя, а так пока оставался шанс выиграть время. Но для кого? Для чуда? Коди куда-то запропастился, а может и вообще сбежал, оставив Шерил этим церберам на ужин. Как далеко зайдёт их фантазия, когда они её поймают? Шаги становились всё громче, а вместе с ними возвращались и надоедливые мысли. План дальнейших действий вырисовывался сам собой. До того, как её заметят, Шерил укусит его за ногу — в фильмах эффект неожиданность всегда срабатывал. Затем ловко вылезет из под скамьи, воспользовавшись их замешательством, сбежит, а там уже найдёт сраного Холидея и надерёт ему задницу. Оставалось только выждать момент... БАМ! С той стороны, куда удрал Коди, что-то то ли упало, то ли захлопнулось. Неужели всё-таки вспомнил, что бросил её здесь? БАМ! БАМ! БАМ! Громилы не двигались некоторое время, но затем один за другим рванули к источнику шума. Топот отдалялся, а потом Шерил и вовсе осталась в тишине. Вылезать пока не торопилась — мало ли один из них всё ещё находился поблизости. Притаился в углу и выжидал, когда она покажется наружу. Однако, вскоре Шерил выбралась из своего укрытия и уселась на скамейку, вытянув ноги. Облегчённый вздох сорвался с приоткрытых губ. От страха горло пересохло, но ещё больше Мэлроу хотелось освежить лицо в прохладной воде. Когда она вернётся домой, то обязательно сделает себе горячую ванну и будет лежать в ней, пока вода не остынет. Смоет слёзы со щёк, грязь этого места да и вообще весь день. Шерил покрутила головой. Сквозь высоко расположенные витражные окна с решётками почти не пробивался свет — поэтому её и не заметили. На всех стенах и кругообразном потолке изображались фрески с ликами святых. Несколько десятков глаз разглядывали её со всех сторон, вынуждая пристыженно ёрзать на месте. Даже в их безмолвствии чувствовался укор. Отец любил повторять, что если от него что-то скрыть вполне реально, то от Господа Бога — невозможно. Руперт называл себя протестантом³, Ханна же была ярой атеисткой, а Шерил просто ходила с папой в церковь на воскресные службы и никогда не встревала в ссоры с мамой. До двенадцати лет она каждый последний день выходных посещала храм. До четырнадцати — два года с момента развода родителей — включая будни, забегала после школы: просила Его помочь маме встать на путь исправления и избавиться от пагубного увлечения алкоголем. Работающий тогда и, кажется, по сей день пастор Бенедикт заверял, что Святой обязательно услышит просьбы и поможет. Но со временем так ничего и не изменилось. Шерил перестала заглядывать в церковь, а потом и вовсе во что либо верить. К семнадцати у неё накопилось немало секретов, поэтому находиться в святом, пускай и заброшенном, месте становилось неуютно. Она накинула на голову спавший во время бега капюшон, как будто так могла скрыться от обвиняющих взглядов, и уставилась в одну точку на полу. Так она просидела до того, как её потревожил посторонний шум. Шерил насторожилась и сползла обратно на пол. Всматриваясь в темноту через отверстие между спинкой скамьи и сидением, она боялась разглядеть в ней тех бандитов вместо Коди. — Шерил, ты здесь? — прорубил тишину осторожный голос Холидея. Шерил облегчённо выдохнула и поднялась. — Я уже думала, что ты не придёшь. Мэлроу вышла в проход между скамейками и, хотя Коди навряд ли это видел, кивнула на дверь. — Давай выйдем, а то мне здесь не по себе. Не дожидаясь согласия, направилась к выходу. Позади раздались следующие за ней шаги. Уже на улице она села на землю прямо перед храмом. Коди разместился рядом. — Что это были за люди? — подтолкнула друга к обещанному рассказу Шерил. Она не видела его лица, но догадывалась, как тот скривился. Холидей всегда так делал, когда речь заходила о том, чем он не хотел делиться. — Я их называю "напоминалками", — неохотно ответил Коди. — Что это значит? — Их обычно посылают, когда ты не возвращаешь проценты за товар. Конечно, очевидно, что всё с самого начало крутилось вокруг "работы" Коди. Шерил нахмурилась. — Значит, их направил на тебя твой поставщик? — догадалась она. — Да, — сухо буркнул друг. — Мне казалось, что у тебя всё в порядке с деньгами. Шерил посмотрела на Коди. Тот тёр пальцем застывшее пятно на штанине. Его руки были перепачканы в грязи, а в волосах застрял листок. Мэлроу протянула руку, чтобы вытянуть его, но Коди испуганно уклонился. Прочистив горло и проигнорировав озадаченный взгляд подруги, продолжил тереть пятно. — Не совсем, — наконец продолжил он. — Помнишь, как летом мы славно проводили время? Тогда мы потратили бо́льшую часть товара, и я не получил за него ни цента. Я думал, что просто подниму цену и всё будет на мази, но один из постоянных покупателей не появлялся с начала сентября. Теперь у меня небольшие проблемки. — Почему ты не мог объяснить всё тем парням? — Не получилось бы. Во всех случаях разговоры с ними выходят короткими и, — Коди горько вздохнул, — болезненными. Да и что мне им объяснять? "Парни, тут такое дело, я выкурил весь товар вместе с подругой, хотя тратить его на себя строго запрещено". Так ты себе это представляешь? — И что ты будешь делать? Бегать от них? Холидей покачал головой. — Не знаю. Пока не знаю, но я обязательно что-нибудь придумаю. Если я не верну деньги... Он не договорил. Шерил проследила, как Коди встал и протянул ей руку. — Пошли, всё-таки я провожал тебя домой. _________________________________________ Коблер¹ – это блюдо, состоящее из фруктов или другой сочной начинки, выложенной в большую форму для выпечки и покрытой тестом перед выпечкой. Пять футов и четыре дюйма² – около 162 см. Протестанты³ – приверженцы протестантизма. Протестантизм – одно из трёх, наряду с православием и католицизмом, главных направлений христианства, представляющее собой совокупность независимых церквей, церковных союзов и деноминаций.