Кладбище наших чувств

По воскресеньям в Лютеранской церкви на Чёрч-лейн было не протолкнуться. И, чтобы урвать места до начала службы, приходилось выходить за два — а то и три — часа до её начала. Энджел не понимал таких людей, но и не хотел оказаться на месте тех, которым доводилось стоять. Кто-то, как и Холлы, заявлялись всем семейством, но большую часть прихожан всё же составляли одиночки-пенсионеры. Одной из таких посетительниц считалась Тереза Перес — семидесятипятилетняя старушка, проводившая каждый последний день выходных только здесь. Всякий, кто бывал на службе хотя бы три раза, знал: вторая скамья от алтаря с правого ряда занималась исключительно Терезой. В целом Брокхэм нельзя было считать абсолютно религиозным городом. Однако в первый день недели¹ создавалось впечатление, будто бы в церкви собрались все пятнадцать тысяч. Энджел с трудом переносил подобные столпотворения. Не потому, что сторонился людей, просто он чересчур помешанный на чистоте. А здесь потные тела так и норовили прилипнуть. Случайные прикосновения чьих-то грязных рук в проходе, вряд ли помытые скамейки, традиционные похлопывания пастора по его спине — всё это вызывало у Энджела раздражение. И тем не менее ему приходилось торчать здесь с раннего утра, когда все нормальные люди дремали. Семью Холлов никак нельзя было причислить к нормальным. По крайней мере, главой семьи у них негласно считалась Марша Холл. Энджел с детства знал её такую: влиятельную, бескомпромиссную и твёрдую. Но, несмотря на эти качества, она умудрялась оставаться любящей матерью и женой. Отец, Игнас Холл, был более мягким и податливым, а должность директора продуктового магазина нисколько не делала его строже. В этом жена-домохозяйка определённо лидировала. И именно по её инициативе Холлы посещали воскресные службы. Ведь Игнас не особо хотел оспаривать решения Марши, а мнение Энджела и его младшей сестры Джейн не учитывалось. Вообще и самая молодая из Холлов не спешила перечить матери. Вот и получалось, что единственным неугодным членом семьи становился Энджел. Потому что только он осмеливался действовать против воли Марши. С мамой они могли поругаться из-за любого пустяка: будь то бытовые дела или учёба. Энджел разве что мирился с походами в церковь. Поэтому в очередное посещение он, сидя между сестрой и отцом, периодически включал телефон и проверял время. Под монотонный говор пастора Кристофера его клонило в сон, и, чтобы окончательно не отрубиться, Энджел принялся рассматривать других посетителей церкви. Новых лиц увидеть не удалось. Ещё бы, кто по собственной воле будет сюда приходить? Энджел осмотрел задние ряды, через три скамьи от Холлов расположился Льюис Парсонс — племянник пастора — и раздевал Джейн глазами. Конечно, вряд ли прямо-таки раздевал, — промытые проповедями мозги не позволяли, — но мало ли. Сама Джейн сидела ровно, и со стороны могло показаться, что она действительно заинтересована в сегодняшней теме, но это вовсе не так. Специально сев возле брата, она отгородилась от матери, а потому могла с лёгкостью спрятать под юбкой телефон и переписываться с девчонками из чирлидинга. Это первый год Джейн Холл в качестве участницы группы поддержки. Энджел чувствовал гордость за сестру, пусть никогда ей об этом не говорил, а также тревогу. Всё-таки место в команде обещало не только внимание окружающих, но и зависть. Он искренне переживал за Джейн, однако та никогда не воспринимала его слова всерьёз и постоянно смеялась. На самом деле Энджелу никогда не приходило в голову, что его «Джей-Джей» может вырасти. Что ей начнут нравиться мальчики, а игры в куклы перестанут приносить радость. Когда ему было восемь, а ей семь, Джейн сказала, что никто не сможет вытеснить из её сердца Энджела. А сейчас, видя, как сестра увеличивала присланную пару секунд назад фотографию Алана Рида, он невольно сжимал кулаки. Холл не первый год знал Рида, и то, что именно им увлеклась Джейн, настораживало. Джейн осмотрелась, и, чтобы не оказаться пойманным с поличным, Энджел отвернулся в сторону отца. Тот тоже уже не особо внимательно слушал пастора и потупил взгляд в пол. Одна Марша сидела чуть ли не с открытым ртом, внемля мелодичному голосу Кристофера, а когда он начал подводить итог, заметно приуныла. — Будем же осторожны в нашем служении Богу, — вещал с большим энтузиазмом, чем в начале, Кристофер. — Не будем забывать, что начало мудрости — страх Господень. А потому особенно аккуратно нужно относиться к тем делам, которыми мы пытаемся Ему служить². Аминь. — Аминь, — вторили ему прихожане. Проповедь закончилась, и теперь Энджел мог наконец-то подняться. Все вокруг засуетились: кто-то засобирался домой, а кто-то пробирался пообщаться с Парсонсом. Джейн и Игнас уже затерялись в толпе, Марша отправилась традиционно благодарить пастора за восхитительную речь, и только Энджел Холл стоял на месте. Не желая влезать в толпу и по итогу с кем-то столкнулся, он благополучно дождался, когда очередь рассосалась, и вышел из церкви. Около серебристого «Рено Дастера», которому уже пошёл восьмой год, его поджидали сестра и отец. Джейн встретила брата возмущённым вздохом и сунула смартфон чуть ли не в лицо. — Время видел? — злилась она. — У меня через десять минут тренировка начинается! Энджел равнодушно пожал плечами, забрался на заднее сиденье и незаметно для отца показал сестре язык. Её паникёрство смешило. Разумеется, в первые месяцы ей хотелось продемонстрировать себя во всей красе и обойтись без промахов, но из-за этого она стала ещё более раздражительной. Начала заводиться по каждому пустяку и острее реагировать на подколы брата. Чирлидинг постепенно убивал в ней Джей-Джей. В стремлении походить на других девочек из команды, она теряла себя настоящую. Прошлая Джейн ни за что на свете не променяла бы припрятанный от мамы пакетик SunChips со вкусом сыра на салат из полезной ботвы. И она вряд ли бы стала париться из-за прибавившихся килограммов. Чирлидирши приучили её к броскому макияжу и кокетству. А в сочетании с и без того резким характером Джейн практически добилась образа типичной школьной сучки. Для завершения разве что не хватало звания капитана группы поддержки, но это, наверное, уже и так было в списке её планов на ближайший год. — Кроме тебя в команде появились новые девочки? — поинтересовался Игнас, когда они выехали на главную дорогу. Маршу он собирался забрать после того, как отвезёт детей к школе. К пристрастию дочери папа относился с настороженным интересом, мама — с недовольным пыхтением. Марша в целом не одобряла какие-то увлечения помимо учёбы. Она считала, что это отвлекало и мешало сосредоточиться на процессе. Пока что Джейн удавалось оставаться отличницей, а также отрабатывать новые движения к предстоящему школьному матчу. А Энджел… Энджел даже не пытался вернуть материнское расположение. — Ну, взяли Бренду Харрис из восьмого, так как в этом году ушла Адель Питерсон. Она у нас пока что в качестве переднего споттера³. Игнас, не отрывая взгляда от дороги, участливо кивнул, словно действительно понимал слова дочери. Джейн была любимицей родителей. Она каким-то чудесным образом умудрялась угождать сразу и отцу, и матери. В отношении Марши всё было просто: ты не должен перечить и непристойно себя вести. С Игнасом всё обстояло куда сложнее — Энджел до сих пор так и не понял, что в понимании того означало «идеальный ребёнок». Но если отец по какой-то причине поджимал губы — ты оплошал и заслужил от него мучительное игнорирование. Джейн довольно ловко сохраняла положительные отношения с родителями и совместно с этим вытворяла то, за что они бы точно по головке не погладили. Например, пиво она с Энджелом впервые попробовала, когда ей стукнуло тринадцать, а ему, соответственно, четырнадцать. Тогда сестра выпила куда больше, но волшебным образом оказалась не замечена. А вот Энджелу в тот день мать устроила неплохой разбор полётов, после которого ещё месяц осматривала его комнату на наличие запрещённых вещей. Случай не из приятных. Холл обычно списывал везучесть сестры на их разницу в возрасте, — для него целый год решал многое, — ведь ему приходилось самому прокладывать себе путь, а Джейн доставалось всё уже готовенькое. Она видела, где брат допускал ошибку, в каком месте лучше не прятать чипсы и как лучше не вести себя с матерью. Возможно, где-то решал и характер. Более вспыльчивому, резкому и саркастичному Энджелу тяжелее давалось подстроиться под требования. Джейн же в этом плане более покладистая. Она старалась избегать любых ссор и чаще просто приспосабливалась. Но из-за этого появлялись особые трудности… — А как у Ника дела? — Игнас мельком посмотрел на сына через водительское зеркало. — Да как обычно. — Пожал плечами Энджел. Про Гонсалеса он всегда говорил односложно, потому что про него нельзя сказать иначе. Удивительно, но лучший друг Энджела нравился его родителям больше, чем он сам. В глазах Игнаса Николас всегда оставался «неплохим парнем», с которым можно поразмышлять на любые темы (когда Ник в настроении, он и правда был хорошим собеседником). А Марша считала его отличным примером, каким должен быть сын. Гонсалесу не составляло труда обольстить кого-нибудь. Мистер и миссис Холл не стали исключением. Но если бы они узнали, что скрывалось за глянцевой картинкой, вряд ли позволили Энджелу продолжить с ним общение. — Он к нам не планирует заглянуть? — поинтересовался отец. Энджел криво усмехнулся. — Не, Ник сейчас занят. Игнас кивнул и всю оставшуюся дорогу не проронил ни слова. Разговоры с ним всегда начинались спонтанно, на какую-то рандомную тему, и так же резко обрывались. Казалось, что беседы с собственными детьми доставляли ему дискомфорт. Или же он просто не понимал, как себя с ними вести. В этом плане его снова обыгрывала жена. Марша более ловко общалась с сыном и дочерью, но обычно дальше учёбы и наставлений о жизни она не заходила. Наверное, именно из-за безучастности родителей Джейн и Энджел в детстве были достаточно близки. Они проводили вместе целые сутки, делились самыми сокровенными секретами и… В какой-то момент всё изменилось. Повзрослев, каждый обзавёлся друзьями, и нужда друг в друге больше не имела значимость. Они превратились в самых типичных брата и сестру. Энджел, и до этого имея скверный характер, начал подшучивать над ней. А до невозможного ранимая и гордая Джейн отвечала на это криками и попытками уколоть в ответ. Таким образом, Холлы, считаясь семьёй вне дома, внутри больше ей не являлись. — Приехали, — заключил мистер Холл. Спешно попрощавшись, Джейн и Энджел направились к школьному стадиону. Отсутствие извечно недовольного голоса тренера Нельсона свидетельствовало о том, что тренировка футбольной команды подошла к концу, и свою начинали девочки из чирлидинга. Некоторые уже разминались, Джейн приветственно помахала им рукой. Сжимая сумку с формой, она юркнула в женскую раздевалку, расположенную на территории площадки. В мужскую зашёл Энджел. Там его встретил запах пота, грязных носков и ужасный одеколон нападающего Джорджа, который пытался им перебить весь остальной смрад, но всегда становилось только хуже. Из-за одной (вторая была душевой) приоткрытой двери доносился неудержимый хохот парней и голос пытающегося их перекричать Хантера. Энджел, встав в дверном проёме и оставшись незамеченным, именно его увидел первым. Хантер стоял в одних семейных трусах с растянутыми в стороны руками и, посмеиваясь, говорил: —… и достаёт вот такой пенис! Раздевалка снова наполняется смехом, и Холл находит этот момент подходящим для своего появления. — Твои сексуальные предпочтения остались всё теми же. Десяток пар глаз устремилось на него. В то же мгновение по комнате пронеслось задорное «О-о-о», а некоторые из ребят поднялись поздороваться. Кто-то потрепал волосы, другие хлопнули по спине, остальные же отделались рукопожатием. Потные ладони то и дело касались его, но Энджел был слишком рад видеть этих идиотов. Удивительно, но Холл скучал по всему этому. — Совсем забыл про нас, — упрекнул Хантер, когда подошла его очередь поприветствовать бывшего сокомандника. Энджел встретил его скромной улыбкой и подставил плечо для кулака. Удар оказался слабым, но он всё равно потёр ушибленное место. В свое время, когда Холл так же сидел и слушал выдуманные истории Хантера Юманса, они с ним неплохо общались. Мало кому нравились шутки Юманса, — по большей части все смеялись над ним, — но Энджел всегда восхищался его открытостью. Они редко пересекались вне тренировок и на поле располагались не так близко, но их подколы в отношении друг друга до и после игры заменяли всё остальное. Нашёл ли Юманс кого-то вместо Холла? В этом году двух отвалившихся выпускников заменили парни из девятого. Ещё не до конца освоившиеся, те сидели рядом и переговаривались. Хантер не любил стесняшек, поэтому вряд ли вообще заметил их присутствие. А вот Энджел отчётливо видел в них себя пару лет назад. Когда он только-только перешёл в старшую школу, первым делом побежал записываться в команду по футболу, а совместно с ним Ник, Хантер и ещё двое парней (сейчас из старичков остались только Гонсалес и Юманс). Тренер тогда скептически отнёсся к Холлу: для игры ему недоставало силёнок и мышечной массы. Он и сейчас был достаточно хилым и тощим, — всё никак не удавалось набрать пару килограммов, — а из-за обтягивающих рубашек и водолазок тёмных расцветок, которые его заставляла надевать мать, худоба становилась отчётливей заметна. Но, если верить Джейн, то именно благодаря стройному телосложению на него заглядывались девчонки. Ещё бы его это волновало. В конечном итоге удержаться в команде Энджелу удалось благодаря скорости. Тогда и, наверное, до сих пор он бегал быстрее всех. Совершенствовать скоростные качества его стимулировало нежелание сталкиваться с другими игроками. Меньше всего ему хотелось ощущать чужие прикосновения, пускай и через экипировку и защиту. Ник постоянно подшучивал над ним по этому поводу, но, если на поле Энджела зажимали, всегда оказывался рядом. Сам же Гонсалес мало кому приглянулся в начале. Ещё не став капитаном, он уже перетягивал одеяло на себя и завоёвывал не только уважение Нельсона, но и внимание учащихся. Обычно он тратил на тренировку три часа вечером и ещё полтора перед занятиями — больше, чем кто-либо из команды. Николаса называли психом, но тот с улыбкой исправлял на «перфекциониста». Стремясь к идеально отточенным движениями, он подгонял и остальных. В шутку его могли сравнить с тренером, но из общего у них было разве что недовольство, которое распространялось даже на победы в матчах. Если Нельсон мог иногда расщедриться на похвалу, то за Ником подобного не наблюдалось. Пожалуй, не самое лучше качество для капитана, но, что удивительно, ради его одобрения парни пыхтели в два раза больше. Пошёл уже второй год, как Гонсалес назначен лидером «Мустангов», — футбольной команды старшей школы в Брокхэме, — и он же был последним. Ник, как и Хантер с Энджелом, перешёл в выпускной класс, а это означало, что их места в следующем осеннем сезоне займут другие. Переживал ли он по этому поводу, Холл не знал и спрашивать не собирался. О своих чувствах Ник трепался нечасто, да и в целом не любил откровенничать. Николас появился в дверях с полотенцем на плечах и топорщащимися после душа в разные стороны русыми волосами в тот момент, когда Энджел собирался ответить Юмансу. Он, зная о тараканах друга, просто махнул ему рукой и занял место возле своего шкафчика в правом углу самой дальней скамейки. От этого угла тянулась другая скамейка, но уже перпендикулярно той, а от неё — ещё одна параллельно первой. Таким образом, это не мешало парням переговариваться, а также лишало конфиденциальности. Энджелу никогда не нравилось подобное расположение. Сейчас же ему не было до этого никакого дела, поэтому он последовал за Ником. Тот вытирал голову и тяжело дышал: до сих пор не мог прийти в норму после тренировки. Его сокомандники почти переоделись, в то время как он только-только начал натягивать носки. Это связано с тем, что Ник всегда заканчивал тренироваться позже других, а начинал раньше. Ему не светило поступить в спортивный универ и продолжить любимое дело, поэтому в школе он отдавался футболу целиком. Энджел воззрился на когда-то принадлежащий ему шкафчик. Обычно к тем, что занимали члены команды, приклеивались буквы с фамилией владельца и игровой номер. После ухода Холла его фамилия и почётная тройка исчезли, но на их месте висела бумажка с надписью: «Принадлежит №3 — Энджелу Холлу». Ник прилепил её на скотч после окончания прошлого весеннего сезона, когда Энджелу пришлось сдать форму «Мустангов», тем самым оставив за ним это место. Неизвестно, как на выходку отреагировал тренер, но, судя по тому, что бумажка всё ещё здесь, никто так и не посмел перечить капитану. Усевшись рядом с Гонсалесом, Холл бегло осмотрел игроков и остановил взгляд на сидящем напротив Алане Риде. Энджел был гораздо выше, — дюймов так на двенадцать, — зато Алан — плечистей и мускулистей. Он носил кепку со своим шестым номером козырьком назад, пряча под ней блондинистые волосы средней длины, но обязательно какую-нибудь прядь выправлял. С формами качка ему бы дался бокс или что покруче, но Алан вот уже несколько лет закреплял за собой звание лучшего нападающего команды. При виде него противники впадали в осадок и не желали сталкиваться на поле, а это положительно сказывалось на результатах прошедших матчах. Хотя в остальном он был посредственностью. Рид туго соображал, а потому без подсказок терялся в игре. Вроде собаки, которая действовала строго по командам. Энджел всматривался в черты лица Алана и никак не мог понять, чем именно тот смог понравиться Джейн. У Рида низкий лоб и ассиметричные брови. Огромные серо-голубые глаза, из-за чего взгляд его казался наивным и открытым, но по большей части всегда сквозил похотливостью и всё же завораживал. Нос-картошка и то ли покусанные, то ли ободранные от ударов тонкие губы, возле которых скопилось несколько мелких мушек. Однако самая большая находилась чуть выше слабо-выраженной левой скулы. Алан вёл себя смело и раскованно с девушками. Ловко отсыпал нужные комплименты и пользовался всеми возможными способами обольщения. В этом он преуспел и не отказывал себе в желании поделиться успехами с остальными. Самым ужасным в его рассказах было то, что ещё ни одна не отказала Алану Рид. А теперь его целью стала Джей-Джей, и Энджел совсем не знал, что ему делать. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, Алан посмотрел в сторону Холла. Их гляделки продолжались до того, пока первый не растянул губы в ухмылке и с ленцой бросил: — Эй, Холл, а как ты смотришь на то, чтобы я сегодня проводил твою сестру до дома, а? Энджел никогда не ладил с ним: уж слишком много важности Алан напускал на себя. А сейчас он показывал, что его ответ не имел значения, ведь Рид не отпустит Джейн без боя. Вероятно, сложность в лице старшего брата приглянувшейся девушки только распыляла его настрой. Энджел насмешливо поднял брови и ехидно ответил: — А ты с Джей-Джей ходишь, потому что одному вечером на улице страшно? — Ну, не всё же тебе с ней за ручку гулять, — моментально парировал Алан, не разрывая с ним зрительного контакта. — Будь другом, уступи место. — На хер пошёл. Алан и бровью не повёл. Начавшаяся перепалка доставляла ему удовольствие, и он не спешил её прекращать. — Хорошо устроился ты, однако: с одного боку дочка мэра, а с другого — сестра. Везёт же кому-то. — На хер пошёл, — настойчивее повторил Энджел, еле сдерживаясь, чтобы не кинуться на одиннадцатиклассника. Внезапно возникнувшая на плече рука Ника отрезвляла. — Да что ты заладил — хер да хер — как пидор, — хохотнул Алан. — Рид, перегибаешь, — вмешался Николас. Хантер, всё это время стоявший в центре, решил перевести тему: — А что там с новеньким? Ник, ты его уже видел? Алан прикусил язык. То ли не хотел теперь уже ругаться с капитаном, то ли и ему было интересно узнать про новичка. Энджел же был только рад, что дело не зашло дальше перебранки, и с благодарностью глянул на Хантера, который кивнул ему в ответ. Ни для кого не секрет, что с понедельника выпускной класс пополнится ещё одним учеником. Вирджиния Гилмор, подруга Ника и девушка Энджела, рассказала об этом в тот же день, когда увидела обновлённый список учащихся. Также сообщила, что он сделал заявку на принятие его в «Мустанги», однако имя сохранила в секрете. Энджел догадывался, чьё место и номер достанутся новенькому, но старательно игнорировал эти мысли. Не то чтобы он ревновал, но осознание, что тебе нашли замену, неприятно давила. — Не видел, — ответил Ник, продолжая одеваться. — Сегодня новенький с родителями к нам на ужин придут. — Стой, так ты его знаешь? — предположил Хантер. — Знаю. — Намекнёшь хотя бы, кто это? — Ждите его завтра на тренировке, — равнодушно сказал Гонсалес и поднялся, чтобы сложить вещи в спортивную сумку. — Возьмёшь без проверки? — встрял Алан. Интерес к Холлу у него пропал. — Или тренер уже замолвил за него словечко? Разумеется, никого в «Мустанги» не брали без вступительного экзамена. Нельсон доверял Нику в подборе игроков, поэтому обычно они проходили без него. Таким образом, команда знакомилась с новым участником без надзора. — Не задавай глупые вопросы. — Расскажешь после ужина, как он, нормальный пацан? — встрял Хантер. — Расскажу, а теперь валите по домам, — приказал капитан. Мустанги послушно вывалились один за другим из раздевалки, обсуждая предстоящую встречу с новичком. Ник тоже не собирался долго здесь задерживаться, поэтому перекинул сумку с формой через плечо, достал из заднего кармана джинс ключи от машины и с невинной улыбкой передал их Энджелу. — Сегодня ты за рулём, — объявил Николас следом. — Мать от меня и мокрого места не оставит, если с её драндулетом что-то случится. Энджел с минуту изучал присоединённый к ключам брелок со смайлом, а затем вышел вслед за другом в коридор. Тот уже вразвалочку добрался до выхода и, застыв в дверях, подставил лицо лучам солнца. Холл быстро его догнал. — Где ты уже успел обдолбаться? Гонсалес пожал плечами: — Не понимаю, о чём ты. — Про свой девственно чистый организм рассказывай Нельсону, — огрызнулся Холл. — Если он снова узнает, что в команде завёлся торч… Ты вообще понимаешь, что я больше не смогу прикрыть твой зад? — Тогда, может, вернёшься? — предложил Ник. — Тренер часто вспоминает тебя. Именно Ник Гонсалес стал причиной, по которой Энджелу пришлось забыть о футболе. С прошлой зимы Ник начал баловаться запрещёнными веществами. А перед началом весеннего матча с их главными соперниками — вэтлендскими Совами — тренер обнаружил в раздевалке пакетик амфетамина¹. Нельсон очень строго относился к наркотикам, поэтому до начала игры поставил перед Мустангами условия: если хозяин порошка не сознается до истечения установленного времени, то он не пустит команду на поле. Все прекрасно знали, кому принадлежал амфетамина⁴. Но ни сдавать капитана, ни тем более подставляться вместо него никто тоже не собирался. Принять гнев тренера на себя отважился лишь Энджел. Он понимал, как сильно Николас дорожил местом в команде, и сколько счастья ему приносило одно только нахождение на площадке. Холл же не мог сказать о себе того же. По большей части он играл, потому что это было привычным, но давно не радовало. Тренировки, матчи, команда — всё это уже приелось, поэтому, заявив, что пакетик его, Энджел избавился от натёртой мозоли. Нельсон позволил Холлу сыграть последний в этой школе матч (и Мустанги одержали тогда победу), но сразу после приказал ему сдать форму. Энджел никогда не думал, правильно ли он поступил или нет, однако чувствовал себя чуточку свободнее. А совсем скоро, в начале октября, должна состояться очередная игра с ребятами из Вэтленда, которая впервые пройдёт без Энджела. Он, конечно, будет присутствовать, но уже в качестве болельщика. По крайней мере, не нужно переживать, что кто-нибудь будет его трогать. — Не парься. Я больше не беру дурь на тренировки, — заверил Ник. Энджел недоверчиво скосился на его до тошноты довольную физиономию. — Тогда под чем ты? Ник похлопал пальцем над верхней губой, намекая, что между ней и десной находился жевательный табак. Какое-то время он предлагал его и Холлу, да только тот не разделял пагубного увлечения друга. Досадно покачав головой, Энджел зашагал к выходу со стадиона. На поле под грозный голос тренера Мейси чирлидерши преступили к репетиции номера для предстоящей схватки с девушками из вэтлендских Сов. С самого начала, когда за командой по футболу закрепилось название «Мустанги», группа поддержки выказала недовольство. Дикие и выносливые скакуны под восемьсот фунтов никак не могли олицетворять хрупких и нежных девушек. Именно поэтому чирлидерши вопреки установленным правилам придумали для себя альтернативное название — Спириты⁵. Окончательное утверждение цвета формы для Мустангов и Спиритов осталась за последними, поэтому они, долго и усердно выбирая, отдали предпочтение бордовому и белому. Тёмно-красный стал основным цветом на форме, а вот белым были вышиты треугольники по бокам верхней и нижней одежды. Также на груди красовалась подкова — не только символ школы, но и удачи — и название города. А помпоны девушек сочетали в себе оба цвета. Энджел недолго искал среди танцующих Джейн. Она находилась прямо по центру сразу за капитаном группы поддержки — Кортни Уокер — и, внимательно слушая указания учителя хореографии, выполняла заученные движения. Издалека и не разглядеть, но Энджел прекрасно помнил чересчур серьёзное лицо сестры, когда та была чем-то увлечена. При виде Джейн, с головой погружённой в процесс, Холл невольно залюбовался. Однако неожиданно подошедший Ник пихнул его в плечо, чтобы тот не тормозил. Энджел послушно двинулся дальше и, скользнув взглядом по трибунам, заметил на нижних рядах Алана Рида. Алан, словно и ждал, когда его заметят, помахал парням на прощание рукой. А широкая улыбка, что расплылась на его лице, совсем не понравилась Холлу. Энджел сжал кулаки, но так и не сделал шаг навстречу Риду. Вместо этого он ускорился и совсем скоро оказался на парковке. Помимо алого «Джона Купера» миссис Гонсалес там были припаркованы ещё пять автомобилей. Ник, который всё это время волочился сзади, наконец подал голос: — Я думаю, если Алан перейдёт границу, Джейн будет в состоянии послать его. Дай ей свободу. Энджел оставил его без ответа и сел за руль. Николас единственный ребёнок в семье, поэтому далёк от понимания взаимоотношений братьев и сестёр. Ему не приходилось отвечать за кого-то, кроме себя. Энджел не мог вот так просто взять и перестать думать о Джей-Джей. По крайней мере, пока рядом с ней ошивается Алан Рид. С той лёгкостью, которой он добивался даже самых неприступных девушек, получить расположение неопытной Джейн ему не составит труда. Ведь это только снаружи она держала марку и копировала холодную Кортни Уокер, а на самом деле так же, как и в детстве, желала тепла и всё ещё мечтала о принце на белом коне. Возможно, коня в роли блондина Рида она уже отыскала, а вот вакансия принца по-прежнему оставалась открытой. И донести это до Джейн Энджел никак не мог. Нельзя в чём-то убедить человека, при этом не поругавшись с ним. Ник громко хлопнул дверцей, привлекая внимание друга. Энджел завёл машину, и они выехали с территории старшей школы. Какое-то время Ник тыкал в телефон, но уже совсем скоро ему это занятие надоело, и он полубоком повернулся к Холлу. — Гилмор ждёт нас сейчас у себя, — поведал Николас. Энджел поджал губы и, глядя на дорогу, бросил: — Это срочно? — Тебе нужен повод, чтобы встретиться со своей девушкой? — Перестань в меня этим тыкать. — Чем? — с наигранным притворством спросил Ник. — Что она твоя девушка? — Заканчивай, а. — Впервые вижу человека, который бесится от того, что у него есть девушка. Энджел тяжело вздохнул, чем лишь только позабавил друга, и в очередной раз пришёл к выводу, что рассказать об их с Вирджинией договорённости было самой неразумной идеей. Но зато самой простой. Так как Ник был близким другом и Вирджинии, и Энджела, скрывать что-то от него стало бы слишком сложно. Холл и Гилмор считались самой обсуждаемой парой в старшей в школе. Зародившись ещё три года назад, когда обоим лишь стукнуло пятнадцать, она уже повлекла за собой море внимания и сплетен. Ещё бы, а кому не понравится перемывать кости дочери мэра и набирающему обороты футболисту? Некоторые девчонки и парни до сих пор не упускали возможности занять место либо рядом с Вирджинией, либо же с Энджелом, и пока что никому этого не удавалось. Некоторые даже пророчили им свадьбу в ближайшем будущем и трое детей. Парочка не отказывалась от такой судьбы, но и соглашаться не собиралась. Публику они оставляли в лёгком неведении и именно благодаря этому смогли её провести. Как и всё хорошее, история их любви подошла к концу аж в начале этого года. Они не смогли оправдать ничьи надежды да и особо не переживали из-за этого. Удивительно, но остаться друзьями предложила именно Вирджиния. Энджел до последнего думал, что проблема заключалась именно в нём, а, как оказалось, лодка затрещала с обеих сторон. Холла несказанно порадовал смелый шаг бывшей девушки, ведь он бы точно играл влюблённого до последнего — уж слишком ему не хотелось предавать её чувства. Единственной помехой стать наконец-то свободными от отношений людьми были родители. Холлам и Гилморам настолько понравилась вторая половинка своего ребёнка, что те невольно начали помаленьку становиться семьёй, звать друг друга на праздники и ужины и — самое ужасное — планировать дальнейшую совместную жизнь Энджела и Вирджинии. Выступить против воли Марши — Игнас неохотно участвовал в подобном — Энджелу бы не составило труда. Он знал практически все реакции матери и мог просчитать их. А вот Вирджиния никак не могла совладать с мистером и миссис Гилмор, потому что те оказывали сильное влияние на дочь. Именно поэтому Энджелу и Вирджинии приходилось до сих пор играть влюблённую пару для окружающих. Потому что так было проще. Их последний год должен пройти без скандалов и сюрпризов. Когда же дело коснётся поступления, то здесь они как раз и отбросят маски. Гилмор планировала укатить в Лондон, а Холл… Куда-нибудь, где не будет Марши. Они разыграют душераздирающую сцену расставания из-за нежелания встречаться на расстоянии, после чего родители ничего не смогут предпринять. Их план был невообразимо прост. Оставалось лишь следовать согласно ему. — И не надоело вам? — не унимался Ник, явно находящийся в том настроении, когда ему хотелось раздражать абсолютно всех. — Ты сегодня больно разговорчивый. Может, хочешь поговорить о Лу? — метнул стрелки Холл. Ник, словно задетый предложением Энджела, сел ровно и отвернулся в противоположную сторону. Какое-то время он делал вид, будто бы заинтересован обгоняющими их машинами, и позволил другу насладиться тишиной. Однако приподнятое настроение Ника из-за приёма жевательного табака дало о себе знать, и он задорно выдал: — Лу потрясающая… Николас чуть съехал с сиденья и обхватил спинку руками. Энджел кинул на него раздражённый взгляд, но останавливать не собирался: видеть его в таком состоянии ему доводилось не впервые. Гилморы жили в самом конце города, недалеко от Гонсалесов и их кукурузных полей, поэтому, прежде чем Энджел с Ником доберутся до них, последнему сделается совсем плохо. Скоро настроение Ника ухудшится, им придётся несколько раз остановиться, потому что у него начнётся тошнота. Холл пошутит про избитое «подержать волосы» и поиграет на обнажённых нервах Ника, которые наэлектризуются из-за постепенного ослабления эффекта. В нём снова проснётся настоящий Ник Гонсалес. Или же нет? Быть может Энджел уже и позабыл, каким был Ник раньше? До того, как начал доставлять себе удовольствие сомнительными веществами. Всё-таки когда-то он действительно ощущал себя счастливым и без них, сейчас же только в наркотиках заключалась причина его веселья. Мог ли Энджел как-то помочь другу? Наверное, да. Хотел ли этого сам Николас? Вовсе нет. — Она к тебе до сих пор обращается на «вы»? — спросил Энджел. Ник что-то булькнул и следом повторил более вразумительно: — Это уже давно пройденный этап. Теперь мы друзья! Ну, пока рядом нет предков. — О, это определённо шаг вперёд. — Недооценивай меня. По моим расчётам к началу зимы она будет от меня без ума. — Боюсь представить, что её ждёт. Ник фыркнул, но сразу же улыбнулся подобно Чеширскому коту. — Ничего такого, на что бы Лу не согласилась. В свои двадцать три она ведёт себя как монашка. Научишь меня парочке молитв, а? — Двадцать три? — проигнорировал Холл просьбу Ника. — Тебя ничего не смущает? — А должно? Шесть лет разницы, по-моему, не так уж и много. — Для тебя. А для неё? — Пока что только тебя одного парит возраст Лу. Вас точно знакомить нельзя, а то заразишь ещё своим занудством. Энджел никак не отреагировал на упрёк Гонсалеса и про себя заметил, как тот побелел. Энджелу пришлось съехать на обочину и подождать, пока приятель дышал свежим воздухом. Наблюдая за согнувшимся пополам Ником, он пытался найти причины, почему они стали друзьями. Поначалу он считал, что их связывал лишь футбол. Ник любил его всем сердцем, а вот Энджел стал играть для того, чтобы насолить матери. Что же держало Гонсалеса рядом с ним теперь? Привязанность? Привычка? Или же искренняя дружба? В последнее Холлу верилось с трудом: искренность Ника поддерживалась с помощью препаратов и чаще смешивалась с любовью ко всем вокруг. И всё же, какой бы ответ тому ни был, Энджел верил, что Ник не отвернётся от него, если он допустит ошибку. В друзьях Холл умел разбираться, а вот в самом себе — с трудом. _________________________________________ Первый день недели¹ — обозначение воскресного дня. ² — отрывок из проповеди «Служение, которое не нравится Богу». Споттер³ — спортсмен, страхующий вершину пирамиды, обычно самые высокие члены команды. Амфетамин⁴ — это наркотик, относящийся к психостимуляторам. Спириты⁵ — в честь мустанга из мультфильма «Спирит: Душа прерий» 2002 года выпуска.