О чем мечтают девочки.

Наше с братом детство можно назвать необычным. Мы родились в борделе. Наша мать была проституткой, об отце (или отцах) нам ничего неизвестно. Мама оставила нас, когда Кену было два года, а мне едва исполнился год, так что мы совсем её не помним. Пусть родителям мы и не были нужны, но это не значит, что мы были одиноки, ведь у Кена была я, а у меня был Кен. Росли мы вместе с девушками из борделя, которые, в каком-то смысле, заменили мне мать. Они много рассказывали о «женских штучках» и взрослой жизни, учили как ухаживать за собой и многому другому, за что я им очень благодарна. Естественно, такое детство не могло пройти бесследно и мы с Кеном рано повзрослели. Вернее будет сказать, Кен повзрослел, а я хотела остаться ребёнком подольше, но об этом поподробнее позже. Как бы то не было, у нас с Кеном были разные пути. С начала младшей школы я старалась учиться и добилась успехов, став отличницей, брат же благодаря своему крупному телосложению стал хулиганом. Но не подумайте про него ничего плохого! Он был не из тех ребят, которые обижают девушек. Кен, можно сказать, был хорошим хулиганом. Но в первую очередь для меня он был самым лучшим братом. Итак, подробнее про меня. Не смотря на свою прилежность и ответственность, мне хотелось просто побыть ребёнком. Почему же я не могла? В головах взрослых закрепился мой образ спокойной девочки и я боялась их разочаровать. Я думала, что меня перестанут любить (что вообщем то и было правдой), поэтому в скором времени я стала постоянно носить маску порядочной девочки. И только Кен мог понять, что я чувствую в данный момент. В моей памяти навсегда останутся наши прогулки по вечернему Токио после школы. Я включала на плеере японский ситипоп восьмидесятых, постоянно болтая о всякой ерунде, но как только начинала играть моя любимая песня я замолкала на миг и с восторгом запевала. —Не пытайся переписать переписать программу моей любви внезапным поцелуем или пылким взглядом.— мое тихое неидеальное пение доносится до ушей Кена, и он морщит нос. — Боже, Акейн-чан, твоё пение звучит жалобный вопль умирающего тюленя.- Кен произносит эти слова и громко заливается смехом, а я в то же время хмурю брови. — Отстань, ты вонючка, Кен! — я выдираю из его уха наушник, выключаю песню и убираю плеер в школьную сумку. Пока брат продолжает смеяться, я надуваю щеки и ускоряю шаг. Но моя обида никогда не длилась долго, и вот, уже через пару минут я прошу Кена купить мне сладкую булочку, потому, что я проголодалась. В эти вечера я могла вести себя как капризное дитя и брат спускал мне это с рук. Он знал, что мне это было нужно тогда. И все же, в те времена не все было радужно и хорошо. Кен набил татуировку дракона на голове и начал называть себя Доракен. А позже я узнала, что он связался с хулиганами постарше. Они точно не были хотя бы более-менее нормальной компанией для него! Я пыталась образумить его, но все было бесполезно. В один день он пришёл домой счастливый и рассказал, что больше не состоит в компании гопников постарше. Вместо этого он теперь водиться с мальчиком, который завалил за минуту — Манджиро Сано, которого называют Майки. Моё секундное облегчение сменилось ужасом. Что это за мальчик, который в младшей школе смог победить пять хулиганов из средней? А про Майки мне есть что сказать. В то время я очень боялась за брата. Манджиро казался мне ещё более плохой компанией для Кена, чем старшие гопники, и как бы он не доказывал, что Майки неплохой парень, я не верила. Но в конце концов мне пришлось поверить, ведь после одного случая я лично убедилась в словах брата.