Дьявол на ринге

Когда-то, еще первый тренер Кейго по боксу, любил повторять, что считает ММА, чертовой мясорубкой и кровавой бойней. Он всей душой ненавидел смешанные единоборства, не воспринимал их, как искусство и находил миллион причин для критики. Он считал, что там все еще слишком мало правил, что люди слишком колечатся во славу деньгам и что такого вида спорта быть не должно, в принципе (третий тренер Таками поспорил бы с ним и обязательно приплел бы к разговору Древнюю Грецию, но сейчас не об этом)… Возможно, если бы его первый тренер увидел то, что происходит на подпольных боях он бы изменил свое мнение. Потому что ММА на фоне того, что творилось здесь, было детским лепетом. Правило одно. Не встаешь больше трех секунд, после нокаута соперника, и ты проиграл. Ты можешь использовать любое боевое искусство, можешь притащить с собой нож или кастет, ты можешь делать что угодно… Кейго уверен, что даже за шумом толпы услышал, как на ринге сломалась чья-то нога. Хотя ринг в данной ситуации слово глупое и бесполезное. Это была клетка. Клетка где дрались Дьявол и обычный человек. Дьявол. Таками называл его в своей голове так. Потому что люди так не дерутся, люди так не могут. А Дьявол мог бы… И дрался. Это было какое-то невероятное и поистине варварское смешение всех известных техник. Противник Дьявола мог из раза в раз пытаться победить его с помощью тхэквондо, но исход все равно был один. Это было настолько очевидно с самого начала! Почему? Зачем? Кто тебя сделала таким, а, Дьявол? Кто твой тренер? Мастер? Из каких глубин ада ты вылез? — Это халф кик? — Руми хмурит светлые брови и буквально перегибается всем корпусом через перила, стараясь разглядеть что творится на ринге. — Похоже, — Таками прикусывает губу почти до крови и не отрываясь продолжает смотреть за тем, как Дьявол забирает свою победу. — Чертовски быстро, я не успе… Я не успеваю понять, как ты движешься. Что ты такое? У тхэквондиста, точно теперь какая-то проблема с левой ногой. Для него — Дьявола — драка была естественным состоянием по жизни. Он буквально горел в этой клетке и люди вокруг только распаляли этот неконтролируемый пожар своими выкриками. Так странно. Кремация… Кремация… Почему? Зачем? — Кого-то сожгут? — Кейго прислушивается к выкрикам толпы. Он даже конкретно ни у кого не спрашивает, просто глупый вопрос, который тонет в выкриках обезумевшей толпы. — Даби — это кличка, — спокойно подает голос парень рядом с Руми. Он лениво отрывает взгляд от телефона всего на секунду, для того чтобы уткнуться в энимал кроссинг по новой. Кто вообще шляется на подпольные бои, чтобы стоять и задротить в телефон?! В прочем, Кейго не долго рассуждает над поведением странного парня с телефоном. У Дьявола есть имя… И это имя ему полностью подходит. Сумасшедший, быстрый, смертоносный и горящий своим делом. Это было максимально тупо, но чем дольше Таками наблюдал за парнем на ринге, тем больше осознавал… он влюбился. * Бокс был способом Кейго сбежать от реальности. Это был способ уйти от сумасшедшей матери, которая тащила в дом все что можно и нельзя, складируя мусор по углам… Побег от реальности, жестокой и грубой, где отец мог ударить буквально ни за что. Потому что день плохой, потому что настроение не задалось, потому что его маленький слабый сын слишком громко моет посуду на кухне. Бокс стал для Кейго Таками способом выбраться из ада. Его первый тренер, обучал его по доброте душевной, буквально за бесплатно. Он тренировал Таками, водил на турниры и… Однажды показал запись со Старателем. Персональным и непобедимым богом. Богом, который горел на ринге, богом, который сокрушал противников одной левой. Бог всех аутфайтеров. Если бы десятилетний Кейго мог он бы возвел алтарь своему божеству с голубого экрана. Бокс, тренер, Старатель. Бокс, тренер, Старатель. Его билет в новую жизнь. Его билет в светлое будущее. Тренировки, тренировки, тренировки… Тренировкитренировкитренировки. Нельзя сильно набирать вес, нельзя уставать, нельзя не ходить в зал, нельзя останавливаться в своем развитии. Смотри, изучай, бери на вооружение. Смотри. Смотри. Смотри!Вся жизнь сплошная тренировка, вся жизнь сплошная гонка, вся жизнь на то, чтобы вновь не вернуться в ад, откуда его вытащили. Спасибо, тренер. Аутфайтинг — все для него. Благослови бог, Мохаммеда Али и Старателя. Благослови бог, первого тренера. Спасибо, мастер. Спасибо человеку, который додумался уговорить его перейти из бокса в ММА, пока есть такая возможность. И все опять по новой. Прости, Старатель. Простите, Тодороки Энджи. Но Кейго просто не имел права останавливаться на чем-то одном. Ему было мало бокса и это стало очень очевидно к шестнадцати годам. В восемнадцать первый бой с на арене UFC. Восходящая звездочка. — Тебе фишка нужна. Ты быстрый, шкет. Быстрый, как хищная птица. — Как Ястреб. В восемнадцать он проходит в полуфинал UFC. В восемнадцать он делает свою первую и единственную татуировку. Два алых крыла, берущих свое начало на лопатках и заканчивающиеся на предплечьях. Мастер вложил в эту работу всего себя. Так Кейго Таками становится Ястребом. А после и восходящей звездочкой ММА. Простите, тренер. Но хочешь жить, умей вертеться. * Он так привык черпать что-то новое, так привык наблюдать за чужими боями, чтобы усовершенствовать собственную технику, так что… да, он пришел сюда. Пришел посмотреть на подпольные бои, пришел посмотреть ради чего здесь такое сборище народу, пришел посмотреть на здешнего чемпиона и… потерять от него голову. Даби был Дьяволом в человеческом теле. При грамотном менеджере, с грамотными людьми, страшно признавать, он мог бы уделать Таками на ринге одним хорошим хуком, а после, как бы между прочим, сделать себе выдающуюся карьеру в мировом спорте. Но он горел здесь. Горел для себя и для зрителей. Дьявол поднял голову и посмотрел наверх. Посмотрел прямо на Кейго и улыбнулся. Так невероятно ярко и широко. Судья, если его можно так назвать, присудил победу Даби. Кто бы мог сомневаться. Его противника, кажется, увезли на скорой. Толпа шумела, скандирую пугающее имя-кличку. Толпа кричала. А он смотрел прямо на него. У Ястреба в жизни не было проблем со зрением и он точно знал, из сотни зрителей бывших сейчас здесь, из сотни людей, Дьявол на ринге смотрел только на него. В груди Таками расцвела ядерная весна. * — Я тебя знаю, — у них не такая уж и сильная разница в росте. А в весовой категории Ястреб даже превосходит его. Это неожиданное, странное открытие, они стоят в промозглом и сыром переулке, прямо в квартале от того места где сегодня татуированный Дьявол унес две победы. Он ниже, чем казалось и уже в плечах. У него разбит нос и губы, он выглядит уставшим и обманчиво расслабленным. Он выглядит другим. Не таким безумным и сумасшедшим, как на ринге. Куда пропал горящий человек? Кто ты? Откуда ты? Горящий человек смотрит на Кейго из-под полуприкрытых век. Горящий человек смотрит на Ястреба невероятными бирюзовыми глазами. Казалось, что они светятся в темноте. — Поймал меня, — Таками примирительно поднимает обе руки вверх и оглядывается по сторонам. Руми уехала на такси еще минут пять назад. Кейго же прошел квартал прежде чем осознал, что за ним кто-то идет. — Ты ко всем так подкрадываешься или… — Или, — Даби склоняет голову на бок и вытаскивает из кармана объемного худи помятую пачку сигарет. — Не каждый день к нам залетает восходящая звезда ММА. Что же такая Птица высокого полета забыла на таком грязном мероприятии? — Может я ищу вдохновение. Или таланты, — обманчиво-ленивая поза и не самый доброжелательный тон. Все в нем кричало о том, что два боя за сегодня может и были выматывающими, но дать по щам чужаку, особенно чужаку из ММА он сможет даже не поморщившись. В нем было что-то дикое. Что-то что тоже выбралось из ада и возвращаться туда отчаянно не хотело. Подпольный боец просто так не будет преследовать кого-то. Инстинкт самосохранения говорил, что если что, он сможет продержать этого типа на расстоянии довольно долго, может ударить его джебом и тогда выиграет пару минут. Менее здравая часть, та, где цвела ядерная весна и тупое восхищение маниакальным диким парнем с ринга, уговаривала постоять тут еще немного.  — Послушай, я не ищу проблем и приключений. Твой бой с тем парнем это что-то с чем-то… — Ага, — Даби сокращает между ними дистанцию до минимума, а собственное тело уже на автомате становится в нужную стойку. Пространство узкое, проулок темный и… — Да что ты пугливый такой, а, Пташка? Давай телефон. Недоумение на его лице возможно настолько сильное, что Даби просто не сдерживается и в открытую смеется над ним. — Я не собираюсь отжимать его у тебя, просто хочу дать тебе свой номер, — маленькая пищащая фанатка внутри Ястреба сейчас буквально задохнулась в экстазе, а ядерная весна пустила в душу такие метастазы, что корни сакуры бы позавидовали их крепости. — По башке вроде мне прилетело сегодня, а соображаешь туго ты, Птица. У Дьявола разбит нос и кажется… выпал пирсинг из уголка губ. Вблизи он выглядит хуже. Уставший, весь в крови и потный. Вблизи он похож на древнего воина, который сражался с мифическими демонами они. В близи он и сам чем-то похож на они. Ястреб протягивает свой телефон татуированному дьяволу с подпольного ринга, быстрее, чем успевает обдумать хоть какие-то последствия своих действия. — Спишемся в чате. На экране телефона остается окровавленный отпечаток пальца. * Это зовется так банально и глупо, любовью с первого взгляда. Хотя Ястреб назвал бы ее любовью с первого удара. С первого замаха. С первого хука. С первого… Он в тот вечер впервые увидел столько странных по своей сути варварских комбинацией различных боевых искусств, но черт возьми, это было так пугающе красиво. Как и сам Даби. Татуированный дьявол из подпольного боевого клуба любил чатиться до четырех утра, поддразнивать, критиковать (в шутку или особенно зло, если бои накануне были выматывающими), любил шутить и скидывать миллион фоток с едой, которую готовит прямо сейчас. Кейго ерошит светлые волосы, закусывает губы и качает головой. Яки-соба такая масляная и такая аппетитная, что Таками мог бы съесть ее буквально с рук Даби, если бы тот предложил подобный вариант. Позову тебя как-нибудь к себе на ужин, Птенчик. Кто-то ж должен тебя нормально кормить. Типа на свидание? Типа, умник. :) Он любил тупые смайлы в переписках. Любил мемы с борцами ММА. Он троллил менеджеров Ястреба по черному и господи боже, если б кто-то прочел их переписку то сгорел бы от стыда или бы сдох от смеха. Тебе б в стендап, горячий парень. Может когда не смогу драться, буду выезжать на инвалидной коляске на какую-нибудь сцену и буду жестко стебать всех борцов и все бои. Идеальный заработок. Возможно, в этой шутке, была только доля шутки. Но Ястреб так глупо в него втюрился. В это тупое саморазрушение, в это горение через бой, в этот чокнутый стиль и улыбку. — Хватит прохлаждаться! Таками, где тебя черти носят?! Телефон темным экраном вниз остается лежать на краю ринга. * Его Дьявол любил ММА и ненавидел бокс. Его Дьявол поклонялся культу насилия, но ненавидел один из самых беспощадных видов спорта. Он ненавидел персональное божество Кейго Таками. — У тебя эта неприязнь на каком-то личном уровне, — хмыкает Кейго. Естественно он собирается все перевести в шутку или съехать со скользкой темы, пока Даби не завелся и не пошел в разнос. — Чего он тебе сделал такого, что ты готов огонь инквизиции разжечь? Выиграл у твоего отца или брата? Занял чье-то место или… — Или, Птица, — взгляд у него недобрый. Хищный и злой. — Старатель хуила, потому что считает, что в жизни все решает талант, а не упорный труд. Либо ты гений, либо тебе не дано. Гений, мать его, аутфайтинга. Серьезно, Птаха. Послушай как-нибудь его выступления по телеку больше трех секунд и охуеешь с того насколько старикан гнилой. Возможно Кейго слушал что-то не то и не там… Да и какая разница? Переубеждать Даби казалось делом бесполезным и тогда Ястреб еще не осознавал в полной мере всего масштаба реального пиздеца. * Он божественно готовил, дрался, как Дьявол во плоти, шутил на уровне хорошего стендап комика и жил в квартире, которая вызывала у Ястреба приступ клаустрофобии. Бога ради, парень, который хорошо зарабатывал на подпольных боях мог позволить себя что-то больше, чем комнатка (квартирой не получалось назвать это даже в мыслях) размером в восемь-десять татами. Все компактное, минималистичное и до маниакальности чистое. Было ощущение, что Даби здесь даже не живет. Ночует, может завтракает, но в остальном… более не обжитого места трудно было представить. Правда, стикер на холодильнике говорил о том, что как бы не казалось, что в квартире появляются редко… это не так. — Обработать раны. Сходить в душ. Поесть, — зачитывает Кейго перегибаясь через маленький столик и разглядывая аккуратный почерк на ярко-желтом стикере. — Это типа если по голове настучат слишком сильно, чтобы не забыть? В этом поддразнивании только доля глупой шутки и скорее больше жгучего интереса. — Напоминалка, на случай если мне покажется, что хорошая идея уснуть в кровищи в прихожей, — Даби меланхолично продолжает помешивать кари в кастрюле. — Однажды соседка нашла меня, отрубившимся после боя, в… довольно дерьмовом состоянии. Вызвала скорую, были лишние вопросы, а я такого не люблю. А однажды, меня на ринге, какой-то умник пырнул ножом. Было лето, жарко… Шигараки сказал, что когда пришел проведать меня, то обнаружил лужу крови, меня без сознания и опарышей на ножевом. Кейго давится рисом. Даби не говорит об этом, как о чем-то травмирующем, он рассказывает эту историю, словно. это что-то обыденное. Нормальное в его мире. Ни капли не странное, не пугающее. — Хочешь шрам покажу? — игриво произнес он, обернувшись к Ястребу. — Ищешь повод раздеться? Это на первом-то свидании. Я разочарован, — шутка у них нечто привычное. Глупое и дурацкое, то что скрывает панику, излишнее беспокойство и скрашивает неловкость. — А ты небось на конфетно букетный период нацелился, а, Птенчик? Перед Кейго опускается целая тарелка ароматно пахнущего кари. * Он был жадным до внимания, влюбленным настолько, что это граничило с чем-то психопатически маниакальным и пугающим, но Кейго был влюбленным идиотом. Они оба играли грязно и знали, что когда-нибудь один из них уложит другого на лопатки и одному богу известно в каком именно контексте это случится. При учете всех пошлых комментариев касательно красных спортивных шорт Ястреба… на лопатки собирались уложить именно его, и не в плане борьбы. Что не могло не радовать. — Хватит нахваливать мой зад. И критиковать мой стиль. За тебя это прекрасно делает мой тренер. — Если твой тренер нахваливает твой зад, у меня для тебя плохие новости, Птенчик. Если серьезно, то тренер у тебя кретин, менеджеры еще хуже, ведь будь твои красные шортики покороче, думаю бой бы ты выигрывал раза в три быстрее, — Даби лениво приобнимает одной рукой Кейго за плечи. На улице стоит ужасный промозглый ноябрь, но Кейго жарко словно на дворе май месяц, как минимум. Даби жаркий словно печка. — Ну серьезно, я пялюсь на твои тренировки уже два месяца и могу сказать, где ты лажаешь. — Ты смотришь на мои бедра два месяца. И шорты у меня бордовые, — Таками в шутку бадается. Утыкается лбом куда-то в плечо Даби, но быстро отстраняется, когда замечает, как тот вздрагивает. — Извини. Больно? Даби не вылезает из объемных худи и футболок примерно с никогда. Кейго знает, что под одеждой скрывается темная причудливая вязь татуировок. Рисунок сюрреалистичный и витиеватый, напоминающий нечто скандинавское. С Даби станется подобное на себе набить. Он вообще придерживается принципа викингов и вознамерился сдохнуть в бою. Вот в чем был секрет Дьявола. Все чего-то боялись. Боялись за свои кости, мышцы, сухожилия, кожу, милое личико… Все боялись за собственную жизнь… Даби же не боялся ничего, потому что ринг и был его жизнью. Как остальным было естественно дышать, ему было естественно драться. Он не боялся умереть, не боялся ничего и никого. Он просто наслаждался всем происходящим. Но дело тут не в татуировках. Дело в постоянных синяках. Ссадинах. Ранениях. Сломанных ребрах. Однажды я сломал ребро в трех местах. Было пиздато. Худи и мешковатые шмотки прятали следы ночной работы. — Да забей, Птенчик. Лучше давай сходим в ту раменную? * Они оба играли грязно и знали, что когда-нибудь один из них уложить другого на лопатки и одному богу известно в каком именно контексте это случится. Ястреб, как-то наивно полагал, что это произойдет в плане секса. Но Даби не был бы Даби, если бы не превратил их первый раз в какую-то извращенную смесь из тренировки и предварительных ласк. — Что ты нахрен делаешь? — Таками уверен, что сейчас попрощается с правой рукой, потому что сраный рычаг, который ни с того ни с сего решил продемонстрировать Даби, ощущается не просто неприятно, а отвратительно больно. — Флайн армбар, — он говорит это настолько буднично, будто бы они погоду обсуждают. Будто бы пару минут назад, никто ни с кого не стягивал штаны и не лапал в самых неожиданных местах. — Почему ты никогда в боях его не используешь? — ноги Даби удобно расположились на плече Кейго. — Техника не из легких, но при учете твоей весовой категории и грамотной работы, ты бы мог использовать ее в боях. Даже при учете того, что это прекрасный Дьявол сейчас лежит на полу, абсолютно голый, и смотрит на него ненормально расширенным зрачками, Ястреб чувствует себя до ужаса глупо с джинсами, наполовину спущенными до колен, и с чужим захватом на локте. Дерьмо. Это было пиздецки неожиданно. — Мне больно. Ты не мог бы отпустить мою руку? Захват пропадает также быстро как и появляется. Кейго качает головой и разминает руку. — Можешь повторить? — Прямо сейчас? — иногда спорить с этим психом, себе дороже и тем более… Это Даби. Если он уже что-то затеял, легче плыть по течению. — Дай я хотя бы джинсы нормально сниму. Может быть в его голове подобное поведение равносильно флирту и заигрыванию, как у нормальных людей? Прием вышел бы намного лучше, будь так называемый спарринг партнер чуть больше в весе, но… Ястреб понял. Это было непросто, но фиксация рабочей руки противника в таком положении была просто пиздецки гениально и удобна. — Вау, — Кейго усмехается и плотнее скрещивает ноги вокруг руки Даби. — Это действительно, нечто! Покажешь потом еще разок? — Обязательно, Птаха, — а потом он скользит взглядом по ногам Таками, которые теперь так удобно лежат у него на плече. — Но прежде я хорошенько трахну тебя. И проводит языком горячую мокрую линию по ноге Кейго. Ужасно горячо. Член болезненно напрягается и упирается в тонкую ткань трусов, пачкая их выступающей смазкой. Ладно, возможно в голове Даби — это действительно было нечто вроде флирта. * Он говорит, что однажды его пырнули ножом и очнулся он с опарышами поедающими края раны. Он говорит, что однажды ему сломали одно ребро в трех местах. Он говорит, что однажды соседка нашла его в полном раздрае на пороге собственной квартиры, потому что он отключился от усталости и боли. Красивый дьявол говорит обо всем, но не говорит о том, что может позвонить посреди ночи и попросить помощи. У Ястреба через пять часов вылет. У Ястреба сложный бой в Сингапуре. У Кейго глупое влюбленное сердце. Он просто говорит себе, что все успеет. — Тебе в больницу надо, — смотря на ванную заляпанную кровью произносит, Таками и опускается на корточки перед Даби. Тот лишь сумасшедшие скалится, словно не понимает, что выглядит так, словно по нему катком прошлись. Он выглядит так, словно сейчас сдохнет. Синяки, кровь, раны, подранные вещи. — Просто помоги мне, — шепчут разбитые губы. — Душ. Обработка ран. А потом просто кинешь в меня что-нибудь из холодильника. Все окей. Он говорит, что большая часть его ребят валяется в больнице, что брокер смотался в теплые края, что братья и сестра слишком далеко, а из надежных контактов у него только Таками на быстром наборе. Душ выходит неловким, но осторожным. Даби шипит и ругается, вода в поддоне душевой розовая и это пугает. Как и тот факт, что Даби в принципе может стоять самостоятельно. Пошатываясь и дрожа, но все же стоять. Обработка ран занимает не так много времени. Все плохо, но не настолько, как изначально казалось. Даби мыслит трезво, говорит что, где и как. Его руки дрожат так, что это почти страшно… Что вообще надо сделать с человеком, чтобы довести до такого состояния? — Давай я, — тот факт, что его чудесный Дьявол сейчас не может даже онигири ко рту поднести вызывает в душе что-то странное, пугающее и неприятное. Что-то темное. И это что-то кричит и просит Даби остановится. Это что-то находит подонков с ринга. Это что-то пытается вытащить прекрасного Дьявола с боев. Даби ест с его рук. Аккуратно и осторожно. И на проверку прекрасный демон оказывается недолюбленной бродячей собакой, что буквально вылизывает чужие ладони в благодарность. — Я говнюк… У тебя же рейс, — шепчут разбитые губы в ладони Кейго. — Извини, Птица. Кейго накрывает ладонью голову Даби и мягко поглаживает по затылку. — Я все успею. Не переживай, — а потом помогает устроится поудобнее на футоне. И соблазн остаться вот так вот рядом. Проследить и посмотреть, будет ли на утро с его прекрасным Дьяволом все в порядке, превыше желания уехать в Сингапур на очередной чемпионат. — Порви их там всех, Птенчик. И будь быстрее любого из тех говнюков, против которых тебя выставят. Это звучит, как напутствие. Это звучит, как прощание. — Давай, глупая Птица, не заставляй меня вышвыривать тебя из моей хаты. — Как-будто ты можешь. Даби несильно прикусывает его за большой палец. Точно, собака. * В Сингапуре душно, влажно и все переливается адским вырвиглазным неоном. В Сингапуре носятся, как сумасшедшие журналисты, фанаты и фанатки, кто-то скандирует его имя, кто-то боготворит его, кто… Ястреб, если честно, не слушает. У него на уме дурацкий чат, у него в голове туман, а в душе ядерная весна, пустившая метастазы так глубоко, что теперь ее ничем не вытравишь. Цветет себе пышным цветом и ничего ей не сделаешь. Он как-то глупо решает, что когда выиграет, посвятит свою победу горящему человеку. Посвятит ее Даби и может даже глупо прокричит об этом на камеру. Он много чего думает, но когда обнаруживает себя на ринге, находит способ выразить и передать свою любовь намного лучше тысячи громких слов и фраз. Привычно он хватает противника за руку и прыгает. Тело действует само на автомате. Ведь как не крути, техника, при которой выводишь из строя локоть соперника, была такой родной, привычной и удобной. Тренер потом мозг, наверное, проест в попытках узнать, кто научил его подопечного такому фокусу. Флайн армбар выходит настолько чистым и плавным в его исполнении. * — Кто обучил вас этому? Ястреб думает, что сгорит к черту на месте. Думает, что сейчас проглотил свой знаменитый печально известный язык к чертям и уверен, что у него сейчас будет сердечный приступ. А может ему просто по башке во время боя прилетело так сильно? И все это чертова галлюцинация. Старатель смотрит на него снизу вверх. Привычно суровый, вокруг него чертова аура непобедимости, он… Бог. Все еще бог для Кейго и главная мотивация расти дальше. Даже при учете того, что теперь он в ММА, а Энджи Тодороки нет. — Флайн армбру? — он не идиот и сразу понимает, о чем вообще идет речь. Потому что тренер уже спрашивал его об этом, потому что пресса уже успела сделать миллион фото и начать писать статьи об этом, потому что… Да не важно. Ястреб лишь ослепительно улыбается. — Друг. Он занимается боевыми искусствами и по просьбе, научил меня этой технике. У его персонального божества суровый взгляд горящего человека. У его божества упрямо сжатые губы и страсть к выигрышам. У его божества, не одна сотня вопрос на языке, которые он не задаст. А еще у его божества есть сын. Но это же очевидно, как божий день! И Кейго думает не о разноцветной макушке Шото Тодороки. Кейго думает о дьяволе. Красивом татуированном Дьяволе, который буквально живет на ринге. Красивом и опасном Дьяволе, которого сделали таким. Как, однако, иронично. Кто тебя сделала таким, а, Дьявол? Кто твой тренер? Мастер? Из каких глубин ада ты вылез? Не то чтобы Кейго хотел узнавать ответы на свои вопросы. Но, смотря в бирюзовые суровые глаза Старателя, он получил их сполна. Так же, как и сам Энджи Тодороки получил ответ на один из сотни не заданных вопросов. Старатель считает, что все решает талант, а не упорный труд. Либо ты гений, либо тебе дано. «Не дано» грустно звучит в ушах Кейго. — Скажи своему другу, что он прекрасный учитель и довел технику до совершенства. Только нужны ли уже Даби эти слова? Ястреб кивает на автомате.