Special Kind of Candy Cane

– А? – воскликнул Натти, чуть подпрыгивая и приподнимая брови, сидя на своих коленях, в то время как всё его тело подрагивало от нетерпения, несмотря на то, что ему было сказано сидеть смирно. – Что это? Что мы будем делать опять? Вопросы вылетали быстро, в темпе, в котором мог говорить только Натти, и в темпе, который мог уловить только Фликпи. – Я собирался показать тебе особую конфету, Натти, помнишь? Его лицо было довольно статичным по сравнению с любопытной, но взволнованной улыбкой Натти. Его глаза, ну, глаз, смотрели прямо на него, полные надежды, но в большей степени расширяясь от надежды на… сладости. Он мог точно сказать, что это слово сразу же оживило Натти, превратив то, что, возможно, было для него рутинной, в сплошное удовольствие. Фликпи почувствовал, как его желудок скрутило от привычного царапающего чувства "неизвестности" в этой ситуации. Он, безусловно, был уверен в том, что делает, но в то же время чувствовал себя совершенно потерянным, в каком-то смысле, не зная, получат ли они в конечном итоге от этого удовольствие или всё закончится в больничной палате, с Натти пристёгнутым ремнями к столу и плавающими кусочками Фликпи в его желудке. Слегка покачав головой и оторвавшись от неприятных мыслей, он тут же решил, что с ножом в заднем кармане ничего не может пойти не так. Он был опытен. Больше всего он не хотел отключаться. Поэтому он начал расстёгивать свои штаны. Этот быстрый удовлетворительный щелчок и удар пряжки ремня, упавшей на пол, заставил Фликпи улыбнуться, в то время наблюдая, как Натти подпрыгнул с некоторым благоговением и страхом. – А теперь, Натти, – начал он, прочищая горло, пока его большой палец возился с пуговицей на штанах, ожидая, пока его "аудитория" снова вернёт внимание, прежде чем продолжить. – Ты не можешь кусать конфету. Он убедился, что его слова были резкими, серьёзными и угрожающими, снова наблюдая за тщетными попытками Натти себя успокоить. Было видно, что он не мог больше ждать. – Ч-что ты имеешь в виду? Я не могу её кусать? Она как леденец? К-как сосулька? Мхмхх!! Знаешь я люблю сосульки… А, она очень сладкая, да? А какой вкус? Почему она у тебя в трусах? У тебя есть карманы в трусах? Ахаха… Опять же, словно ему не хватало воздуха, вопросы были быстрыми и пронзительными, раздражающими. Фликпи задавался вопросом, какого чёрта он такой громкий. У него, конечно, были свои ментальные проблемы, но Натти был совсем на другом уровне. Как-то недоразвит или ребёнок с особыми потребностями, что-то в этом роде… Хотя ему было всё равно. Всё, что он сделал, это закатил глаза и в последний раз убедился, что его слова настолько ясны и угрожающи, насколько это возможно. Вы же не хотите, чтобы Фликпи повторял что-то более двух раз. Чёрт, да даже более одного. – Да, сосулька. Дело в том, что вкус появится только в самом конце, понятно? Вроде, особой начинки в центре леденца. Это займёт какое-то время, но поверь мне, Натти, если ты будешь очень усердным и очень терпеливым, ты получишь много-много сахара. Он расплылся в широкой улыбке, явно довольный таким ответом. Конечно, он не был из тех, кто любил работать, но когда дело доходит до сладостей, он готов на всё. Фликпи это знает и любит его за это. Поэтому он продолжил расстёгивать штаны. – Сколько времени это займёт? Ахаха, я плохо умею ждать, ты же знаешь!! – его голос был визгливым, сцепив руки в замок, лежащие на его коленях, он крутил большими пальцами, облизывая губы, пока они не стали влажными, слюнявыми, как у животного. Всё ради конфет. Фликпи уже утомился, думая о разумных решениях. Таких вещах, как правильно ли или нет делать это, пока Натти был жив. Пока его мозг был занят размышлениями, его тело полностью покинуло его, и он обнаружил, что его штаны уже расстёгнуты сами по себе. Они были расстёгнуты и немного сдвинуты вниз, чтобы открыть доступ к его нижнему белью. Камуфляжного цвета, конечно же. Его тело продолжало блуждать, когда он услышал внезапный голос, ответивший "Да" автоматически "Будь осторожен со своими зубищями, недоумок", когда он достал свой член. Хоть сейчас Фликпи и был только на половину возбуждён, он благодарил себя за идеальный размер. Не маленький и не слишком большой, но в самый раз, чтобы заставить новичка, такого как Натти, подавиться. Руки Натти тут же взялись за него, грубо, схватив член, как будто это был его последний ужин, заставить Фликпи зашипеть от страха и инстинктивно, с тревогой схватится за нож в заднем кармане. – Нежнее, т-ты грёбаная свинья!! Он не выйдет, если ты будешь вести себя как грубая шлюха! Хватка Натти на удивление ослабла, как будто он обратил на это внимание. Впрочем, совсем немного, уже сосредоточившись на обслюнивании основания члена, едва сдерживаясь. – Пвасти Фвиппи, – его рот был открыт, а язык занят. – Я не мову довдатся… Невного говький… Перед этим Фликпи сказал ему, что вкус изменился, пытаясь использовать любые отмазки, только бы Натти не зарыл его член в жгучий сахар. Ублюдок. Заставив себя сдержать свой гнев, он пробормотал какие-то извинения, позволяя ему вернутся к тому, что он делал. Он сказал ему быть терпеливым, но сам едва мог справится с желанием забить тому горло членом до такой степени, что тот едва мог дышать. Большие пальцы потёрлись об основание члена, с ликованием исследуя новую территорию, с любопытством желая получить всё, что он только мог бы вытянуть для себя. Его нос был прижат прямо к члену, дыша тепло и жадно. Это и его язык были грубы. Фликпи мог бы поспорить, что его вкусовые рецепторы были полностью уничтожены приторными сладостями, растворившими весь его рот. Обычно он бы посочувствовал ему, что тот застрял в собственной зависимости. Но в каком-то смысле это было здорово, иметь кого-то, кто сделал бы что угодно за несуществующую конфету. Чёрт, если бы Фликпи убил его после этого, он, вероятно, прибежал бы обратно из мёртвых за ещё "конфетами" только потому, что ему так сказали сделать. Его мысли были внезапно прерваны грубым, быстрым, небрежным облизыванием и ловя себя на том, что начинает поскуливать. Глядя вниз, он обнаруживает отчаянного Натти, что неоднократно облизывая ствол, словно эскимо, стонет от ликования, в то время как сгусток слюны стекает к основанию его члена и собирается в лобке. – А-а, так вкувно! Фвиппи, это лутфая конфета, котовую я ковда-либо евл! Голос, доносившийся из него, едва ли был понятен, но звучал так… счастливо. Чёрт, может, Натти естественно нравился вкус члена. И если так, то для него же лучше, верно? Это было странно. В кое-то веки кто-то с радостью согласился вылизывать его член. Его рука покоилась с боку от него, а другой он играл рукоятью жёсткого ножа, вместо того, что бы обе расположились у того в волосах, раз за разом насаживая плачущую шлюшку на свой член. Натти не надо было подталкивать. Его язык облизывал и вжимался в солоноватые от пота прожилки на его члене самостоятельно, стараясь получить из своего лакомства всё до последней капли. Он также делал это быстро. Доносилось так много милых мычаний, вперемешку с его неконтролируемым хихиканьем. Фликпи мог чувствовать, как тело того подёргивалось и подпрыгивало, пытаясь выразить всю радость и энергию, которые он вкладывал в выполнение работы должным образом, и всё ради сладости, замаскированной под солёную сперму. Может ему и это понравится, уже инстинктивно направляясь к головке и посасывая её. Все его внутренние хихиканья посылали вибрации вниз и вверх по позвоночнику, вызывая неконтролируемые стоны его партнёра. Быть не в состоянии контролировать себя было даже немного смущающее, но это исключительно была вина Натти, за то что он был такой шлюхой. Даже зная, что тот был просто тупым девственником, Фликпи едва ли мог в это поверить. Было логично, что он был одержим только конфетами, но неужели никому ранее не приходило в голову использовать его таким образом? Натти отстранился от члена, облизал губы и снова дёрнулся, хихикая и смотря на Фликпи, возбужденно и удивлённо. – О-она теперь намного больше! Ахаха, Ф-Флиппи, т-ты не говорил мне, что эта конфета ещё и ростёт! Э-это значит, что я близок к центру?! Ахаха, я-я не могу дождаться~! Его всхлипывания, только наполняли Фликпи ещё более извращёнными мыслями, когда тот окончательно впился, усердней вылизывая своё лакомство, заглатывая наполовину без какой-либо задней мысли. Рука, держащая нож, дёрнулась, как и его лицо, обнажая садистскую улыбку, снова расползающуюся по его лицу от удовольствия, когда он осознал, что полностью испортил Натти. Остальные были действительно глупы, раз не додумались об этом. Конечно, люди обманом заставляли Натти есть то, что он не должен был, но то были розыгрыши. Это же было гениальным открытием. В его руках сейчас был какой-то тупой наркоман, готовый сосать члены, и если ему в конечном итоге понравится вкус, чтож, значит Фликпи нашёл себе постоянную спермо-шлюшку. И, чёрт возьми, даже если бы ему не понравился вкус, он бы в любом случае этого не вспомнил, наверняка бы приполз обратно. После этого, может быть, он мог бы даже испортить его ещё больше, научив более худшим вещам. Говоря о той фигне с девственностью, он наверняка собирался забрать и её. Если он сейчас так извивается и хихикает, представьте, сколько бы он двигался в постели, действительно вытворяя что-то. Перспектива того, на что это будет похоже в постели, смешанная с бесспорно милым изображением Натти, пытающегося съесть собственную сперму, была похожа на сон? Было ли это их будущим? Конечно, его мысли становились всё более и более больными и извращёнными по мере того, как Натти заглатывал член глубже. В его глазах была решимость, Фликпи видел это, он активно жаждал засунуть весь член себе в рот. И, как любой хороший "друг", ну на данный момент хозяин, протягивает руки, хватаясь ими за лохматые липкие волосы строго направляя его вперёд. Волосы были липкие, к тому же странно вьющиеся, возможно, тоже испорченные застрявшими в них обёртками от конфет. Его руки и член точно будут пахнуть Кэндилэндом в течении нескольких недель, но это того стоит, и если уж на что пошло, то это привлечёт Натти только больше. Выражение лица Натти было слегка смущённое и шокированное от внезапной грубости, но он всё равно хихикал, позволяя себе закрыть глаза и толкать себя всё дальше и дальше к основанию и лобку. Вероятно, он думал, что Фликпи просто помогает ему в достижении его цели. И в некотором смысле так оно и было. Да, его язык был груб, но нёбо и остальная часть рта были потрясающими. Липкий, да, но он постоянно пускал слюни, обильно смазывая его, что любой дискомфорт забывался. Теперь, от невозможности сглотнуть, слюна стекала изо рта на член Фликпи, а затем капала на пол. Идиот всё ещё пытался говорить, что приводило к грубым толчкам со стороны Фликпи тому в горло, бёдра уже двигались сами по себе. Он всегда считал, что лучше всего ощущать рыдания на своём члене, но эти разговоры и хихиканье, вскоре поменяли его мнение. Наряду с Натти, Фликпи обнаружил, что тоже пустил слюну, вытирая её о своё плечо, он начал тянуть Натти за волосы, сжимая их, когда тот скользил по стволу вверх и вниз, слыша его поскуливания в попытках понять, как дышать. Его собственное дыхание тоже было сбито, он пыхтел и тяжело дышал, словно в драке, не так он обычно реагировал, когда ему делали минет. Бормоча о том, какой же Натти был шлюхой, он снова толкнулся тому в рот, практически упираясь головкой члена тому в заднюю часть горла. Он мог чувствовать, как тот пытается расслабиться на его члене, не смотря на то, что всё остальное тело подрагивало. Не было сомнений, что Натти был переполнен ощущениями, он окончательно отвлёкся, когда заметил стояк, благополучно ютившийся между ног Натти. Тем не менее, его руки всё ещё покоились на Фликпи. Они грубо сжимали его бёдра, в то время как голова машинально двигалась взад и вперёд на члене, снова оставляя Фликпи бездельничать. Пряди волос пытавшиеся вырваться из его хватки, лишь падали и прилипали к вспотевшему лицу Натти. В этот момент его это мало заботило, игнорируя любые отвлекающие внешние факторы и концентрируясь исключительно на своей цели. Фликпи даже пытался освистнуть его, фактически упрашивая того посмотреть ему в лицо, но получал лишь обязательный смешок. Единственный здоровый глаз, был полностью сосредоточен та том, чтобы мечтательно смотреть прямо перед собой, из-под полуприкрытых век. Раньше Фликпи задавался вопросом, что вообще происходит в этой пустой голове, а теперь он задумался ещё больше, уже по извращённым причинам. Натти не был каким-то безмозглым идиотом. Глупым, наивным, да, но он не был каким-то ребёнком. Должно было быть что-то, что напрягало его, точно так же, как Фликпи, говоря ему на задворках разума, что это было неправильно, что его инстинкты были неправильными. Что-то определённо скрутило в животе у Фликпи. Словно кто-то хватал его органы, перемешивая и перекручивая их, наблюдая за ним в гневе. Чувство пустоты росло в нём. Сожаление? С чего бы ему, чёрт возьми, жалеть об этом? Ему нравится, Натти тоже нравится, так ведь? Почему он вообще об этом думает, почему его вообще начало это волновать?! Что бы то ни было внутри, оно завладело его телом, грубо оттягивая голову Натти от его члена. От кончика до влажных губ, протянулся густой капающий мостик из слюны. Конечно, они были оба возбуждены окончательно, Натти бездействовал, в полусознательном состоянии, а Фликпи оказался вынужден сопротивляться желанию зашипеть от недовольства, поскольку его тело снова властвовало над всеми его действиями. Натти потребовалось некоторое время, чтобы немного прийти в себя. Однако его лицо выражало более или менее разочарование. Не злость, не даже предательство, просто печаль, его безвольная голова, наконец, впервые за долгое время посмотрела на него. – П-почему ты остановился?! Ах, м-мне было весело! Я почти добрался до центра!! Раздражающий, весёлый голос снова оживился, поскуливая, но на этот раз чуть резче. Причина этого была очевидной, Фликпи бегал взглядом, погружённый в свою собственную надуманную вину. Вырвался вздох, эта пустота в его желудке становилась всё больше и больше, вызывая у него рвоту. Эмпатия, что-то глупое вроде этого хотело вырваться наружу и опустошить. Лишний раз разрушая себя будучи… собой. – Весело? Что в этом весёлого? – хоть Фликпи ничего не запихивали в горло, но его голос звучал и ощущался хриплым и резким, выцарапывая вопросы самым грубым тоном, какой у него был. Но на это Натти выглядел ещё более расстроенным и растерянным. – Есть конфеты, аха, эт-это так весело!!! – Это даже не конфета, Натти… Теперь он даже не был расстроен, более или менее растерян. Его брови снова приподнялись, как это было до того, как это началось, он меняет положение ног, чуть выпрямляясь, наклонив голову в бок и глядя прямо на него, ленивый глаз метался при каждом движении. – Так что же это? Это вызвало лёгкий румянец на щеках Фликпи, а задняя часть его ботинка упёрлась в землю, двигая им, пытаясь подобрать слова, уже заменяя Натти обычно ёрзающего. Ему ещё никогда не приходилось объяснять свою анатомию ни одной из своих жертв. Ему никогда ещё не приходилось объяснить что-то людям. Он показывает, а не рассказывает! – Мой член, Натти. Ты сосал мой член. Здесь нет центра, и это даже не связано с конфетами. Фликпи шмыгнул носом, нахмурившись, когда Натти просто моргнул пару раз, довольно комично, пытаясь понять, что он должен чувствовать наряду с Фликпи. Видимо, он всё ещё был в смятении, наклоняя голову в другую сторону. – О. Ахаха, тогда можно мне ещё члена? Фликпи просто молчал. Услышав просьбу Натти продолжить сосать его член, он испытал своего рода диабетический шок. – Ну же, пожаааалуйста?! Оттуда всё ещё выходит что-то сладкое, ахаха, и-и это было очень вкусно!! Дай мне ещё немного твоего члена, Флиппи, пожалуйста?!? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста?! ~ Я оооочень голоден… Он попытался взять себя в руки, прекращая ёрзать и заменяя все неловкие и в некоторой степени заботливые чувства более статичными, перед тем как он успел открыть рот, чтобы что-то сказать, сказать "да", Натти сунул голову под его член, оставляя его у себя на лице, отчего на его лбу осталась влажная дорожка от преякулянта, неконтролируемо капающего с кончика члена. Всё это вернуло Фликпи к исходной точке. В таком виде Натти выглядел мило. Даже его "безразличная" сторона чувствовала это раньше. Тем не менее, это было потому, что тот был совершенно невинным. Он теперь знает что это такое, и всё равно ему хочется сосать что-то столь мерзкое. Это даже не конфета, значит, должны быть и другие мотивы, верно?! – Мхм, эт-это глупо. Ахаха, как будто играешь с едой!! Флиппи, как именно эта штука выйдет из твоего члена? – Дотронься до него. – сказал он безучастно, заставлял себя говорить это безучастно. – Как ты делал раньше. У тебя это хорошо получалось. Пытаясь держать свои эмоции под контролем, он стал тем, кто теперь заикается, не в состоянии расслабится, когда Натти начал дрочить ему, потирая ствол и облизывая головку языком. Однако так же быстро, как это началось, так же быстро Натти это прекратил, расстроившись, бубня что-то. – Флиппи, – снова заскулил он, придвигаясь ближе, прижимаясь щекой прямо к члену, изображая фальшивую хмурость. Не помогало этому и то, что его хихиканье, словно икота, вырывалось всякий раз, по собственному желанию. – Положи мне это в рот! Работать тяжело! Ахаха, мхм, согласись, что вещи лучше, когда, ахаха, когда они предоставлены тебе? Он открыл рот, вызывая чувства дежавю, высунув язык, он притянул, прижимая руки Флиппи к своей голове, практически вынуждая того быть грубым. Казалось, что всё это было ударом по той его малой части, желавшей всё это прекратить, карма собиралась раздавить всё хорошее, что осталось от него. Мир как будто говорил ему: "Ты хотел извращённого раба? Вот, пожалуйста, никаких возвратов!" И теперь его оставили с этим. Он ещё даже не закончил, а уже увлёкся новой зависимостью Натти, руки бессознательно зарылись в его отвратительные волосы, он сделал очередной вдох, когда его член небрежно скользнул по щеке снова в рот. Натти трепетал, практически подбадривая его раздражающими звуками поддержки, удерживаясь на этой извращённой стороне, всё ещё умоляя о большем, даже с широко открытым ртом, полным членом. Он мог слышать это сквозь невнятную бессмыслицу, которую тот пытался произнести, говоря, про то, как ему было так, так весело. Все тошнотворные чувства снова были отброшены в сторону, не позволяя какой-то потаскухе завладеть им. Это была какая-то стратегия, да? Заставить его податься тому небольшому чувству эмпатии, оставшемуся в нём, поэтому он собирался отплатить ему за это, если это действительно то, чего тот хотел. Ему казалось, что с каждым толчком он вырывает волосы, ощущая, как его член глубоко и удобно упирается Натти в горло. Тёплое, влажное, мягкое, все хихиканья и звуки доносились приглушённо, единственное, что могло слышать его лёгкие вскрики удовольствия и/или боли, это головка его члена, которая толкалась вглубь и покрывала все поверхности, которые могла найти, преякулятом. Возвращается ранее испытываемый сильный позыв, сожаление, что не был жёстче, снова возникает желание причинить ему боль? Идиотизм. Даже если это не было убийством, чем больше Натти будет плакать, тем лучше. Фликпи теперь почти видел себя, как он выкрикивает оскорбления, выдёргивая отвратительные вьющиеся пряди волос, заставляя маленькие слёзы течь по щекам Натти. Теперь, когда он изо всех сил старался расслабиться ради Фликпи, вся энергия уходила на то, чтобы тереться об себя, чуть подпрыгивая и подрагивая коленями. Он же не мог расслабиться. Не было того терпения, о котором он говорил Натти, не было полуприкрытых глаз и милой безвольно двигающейся головы, не было мечтательного взгляда. Если ему снова придется думать о том, что, черт возьми, творится в его тупой голове, он может совсем забыться. Черт возьми, Натти вообще должно быть не думает ни о чем, кроме сахара. В горле застряло тихое сопение, однако, стоило его выпустить, так это было больше похоже на рычание, знак для Натти, что он был близко. Во всяком случае, позволяя себе стать ближе. Ему хотелось, чтобы его ногти впивались в кожу головы, и он это делал. Он научил себя добиваться, что если он чего-то действительно хочет, то он должен взять это сам, и он был уверен, что сейчас он может это. Одним движением руки, царапая кожу, он хватает достаточно количества волос, полностью убирая чёлку с глаз Натти. Ничто теперь не могло отвлекать его, ведь находится так близко к Фликпи уже было честью. Пропустить что-либо было бы неуважительно, верно? Вторая рука была сосредоточена на том, чтобы приподнять его подбородок. Натти позволил это, даже пододвигаясь ближе, пытаясь найти больше место за щеками. Он пододвинулся к Фликпи ещё ближе, убирая руку с члена, снова находя для них место на его бёдрах, впиваясь в них ногтями, которые, Фликпи был уверен, он никогда не подстригал. Всё было как в тумане, шипение он болезненно впивающихся ногтей, когда он в последний раз вытащил свой член изо рта Натти, быстро переместив руку с подбородка на член, рот Натти закономерно открылся, обнажая бороздку его шероховатого языка, слюна стекала по кончику, падая, находясь как можно ближе к головке члена. Конечно, Фликпи издал застенчивое бормотание, почти такой миловидный мягкий стон, когда кончил, карма явно нанесла ему удар в спину, заставив его казаться немного слабым в конце выступления. Но даже так оно того стоило. Натти выглядел отчаянно, тяжело дыша и тянясь к каждой капле, которую только мог поймать языком, не смотря на то, что большая часть улик была у него на лице. Определённо, он был шлюшкой в самом очевидном смысле этого слова. Облизывая член, даже после того, как Фликпи закончил, радостно отмечая, насколько он был прав: "Это офень флавко, Фвиппи!!" Собирая языком слабый след спермы, скатывающийся по члену Фликпи, он хихикал, когда сперма стекала со лба ему на нос. Как только он закончил с членом, Фликпи обнаружил, что уже приводит себя в порядок, убирая свой член обратно в нижнее бельё, небрежно поправляя штаны. Однако, ему было не легко осознать, что он увлечён тем, как Натти соскребал любые следы "сахара" со своего лица, что его острые ногти могли зацепить, при этом царапая себя. Он усмехнулся про себя и ушёл, не получая никаких упрёков в свою сторону, единственными звуками, что доносились, были звуки удовлетворения, когда его питомец был занят, доедая закуску. Забавно, но выпуклость на штанах Натти, так и не была устранена. Но хей, если бы он захотел сделать свой собственный сахар, Фликпи был свободен в любое время.