Ты не видишь их?

В магазине «Всевозможные волшебные вредилки» на последней неделе августа перед началом школы не протолкнуться. Юнги продирает себе пути, выдёргивая застревавшие ноги — пол усеян детскими ботинками и низкими домашними эльфами, нагруженными пакетами. Чонгук пропихивается по проторенной дорожке за другом, оба трепетно прижимают к груди нахапанное с лавок, и следят, чтобы ничего не уронить — многие из вещей оказались последними. Год в школе предстоит длинный, а Зонко уже не может порадовать их ставший эстетическим вкус на мелкие пакости. С потолка и перил второго этажа заколдованные гномы из фетра со всевомозможными гримасами закидывают покупателей внизу помидорами, что, не долетая по макушек, рассыпаются разноцветными искрами. Повсюду шум и гам как детских голосов, так и пищалок, требовавших внимания из ящика у кассы. Спустив все карманные деньги, мальчишки запаслись необходимым на год, Чонгук даже принебрёг новой мантией, за что получит нагоняй от мамы, ведь он нападающий на своем факультете, часто ленится переодеваться в форму и летает прямо в школьном, отчего выходная мантия истаскалась и пережила не одно заклинание заплатки. Оба были счастливы закупаться самим, в Косом переулке все годы до этого их сопровождали родители или старшие братья, и теперь мальчишки дали себе спуску, но и пакеты приходилось таскать самим. Конец их путешествия знаменовался походом в «Флориш и Блотс» за толстенными томами, что назывались книжками для семикурсников. Особенно Чонгука удивил размер книги по защите от тёмных искусств, а Юнги предвкушающе потирал руки на книгу по зельеваренью — преподаватель и его декан одновременно конечно уже успел показать ему пару особенно чудных и сильнодействующих зелий, но на протяжении всего прошлого курса отнекивался, мол, это не программа для шестикурсника, и теперь Мин не спустит ему это с рук. — Профессор Бинс будет огорчён — такой маленький учебник в этом году, — Чонгук вертит в руках книгу толщиной с палец и перелистывает. — Не забывай, что у нас появится трансгрессия. Наконец-то я смогу перемещаться по дому, не вставая с постели, — Юнги был тем ещё ленивым котом, поднять его мог только Чонгук для утреннего полёта на мётлах или ухающая сова в котелке, которая была жадна до вида красивых зелий также, как и её хозяин. — Тебе лишь бы поспать. В единственном книжном на крупнейшей улице магических товаров в Лондоне народу не убывает. Друзья стоят в очереди уже целых пятнадцать минут, прежде чем хотя бы ступят на порог магазина, где та же очередь тянется змейкой вдоль стеллажей. — Юнги! Гук! — кричит кто-то из гущи. Это Хосок машет им рукой, хотя младшая сестра и просит успокоиться, смущённо оглядываясь на волшебников вокруг. Мальчишки подходят к нему, ведя себя, мол, он нам занимал, и они начинают сбивчиво рассказывать, как провели каникулы. — Простите-извините, ой, я сейчас подниму, не волнуйтесь! — кто-то нелепо продвигается со стопкой книжек выше своей головы, отчего не видит впереди и наступает людям на ноги. Накренившаяся стопка проходит в сантиметре от носа Юнги, прежде чем книги разлетятся полукругом у залившегося краской мальчишки. Юнги впихивает свои пакеты друзьям и приседает, чтобы помочь ему поднять всё упавшее, подмечает, что книги реально тяжёлые, и не решается отдавать их обратно — руки мальчишки выглядят слишком тонкими для такой стопки. — Зачем берёшь столько, если не можешь унести? — О, не волнуйтесь, это всё мне нужно купить, — Юнги бросает взгляд на корешки: «Поведение волшебника в маггловском мире», «Призраки для чайников», «Как растолковать, если видишь свою мёртвую тётушку на кухне», " Вторые измерения — выдумки маггловцев?». — Извините, я заберу? — Если хочешь, помогу донести до кассы, а то огреешь ещё кого-нибудь книгой по голове. — Хорошо, — он послушно становиться рядом, тоже в мантии, как и трое друзей, но без опознавательных цветов факультета. Чонгук с Хоби переглядываются, и первый тоже берёт пару тяжеленных томов у мальчишки, разгружая его накренившуюся спину. — Ты с какого факультета? — спрашивает сестра Хосока, замечая, что никто из мальчишек не собирается спрашивать. — Ещё не знаю пока. Меня перевели с домашнего обучения месяц назад. Знаете, прилетела забавная сова с самоговорящим письмом, там был перечень нужных вещиц, таких занятных — кому нужен именно медный котёл, если золотой красивее? — Юнги не стал вдаваться в нравоучения и объяснять, как материал важен для зелий. Он, как и вся компания, были поражены тем, что кого-то почти их возраста переводят в Хогвартс с «домашнего обучения». — Моя бабушка — колдунья, обучала меня всяким штукенциям вроде ускоренного роста растений и беседы с духами, никто не знал, что меня даже пригласят в Хогвартс. Мальчик продолжал дружелюбно говорить, не утаивая никаких подробностей от новых знакомых, и так все пятеро подошли к кассе, где мальчик, назвавшийся Чимином, выгрузил все свои книги и стал рыться в мантии в поисках кошелька. Сумма вышла немаленькая — пятнадцать галлеонов. Расплатившись, он загрузил всё в пакеты и помахал им рукой на выходе. — Странный какой-то, — поделилась мыслями сестра Хосока, когда вся компания тоже запаслась учебниками на год. — Беседа с духами? У них что, в доме приведения живут? — Меня больше удивило домашнее обучение. Разве так можно? — Чонгук задумался, лениво размахивая пакетами. Все подустали за часы беспрерывных покупок и теперь хотели поскорее избавиться от ноши. Но у порталов и каминов тоже надо было выждать очередь. — Посмотрим, что будет на праздничном банкете. Будет интересно, куда и на какой курс его распределит шляпа. Попрощавшись, друзья отправились каждый в свой камин. — Юнги-я, ты вернулся? — кричала ему с первого этажа мама. Она старая колдунья «в отставке», занимается маггловским рукоделием, о котором вычитала в журнале «Домохозяек-волшебниц», и изредка помогает отцу с бумажками в Министерстве. Магическое сотрудничество, где работает господин Мин, ничем не примечательно, кроме того, что иногда к ним приезжают погостить иностранцы. Парень поставил пакеты в своей комнате и спустился с сипухой на плече, от перьев пахло карамелью. Они провели спокойный вечер, смотря прямую трансляцию матча при помощи зелёного огня в камине, и он пошёл спать, чтобы завтра успеть на утренний поезд до Лондона. *** На платформу девять и три четверти Юнги прибыл рано и занял одну из скамеек у заложенной кирпичом арки — тайному проходу, где пока только изредка появлялись нагруженные тележки. Сова сонно моргала и от скуки цепляла клювом его за рукав, тогда Юнги подкидывал ей орехов в клетку и ждал кого-нибудь знакомого. Поезд ещё даже не прибыл. У него на коленях раскрытая на десятой странице книга по зельеваренью. «Долголетние эликсиры» назывался раздел, и Юнги понял уже пять рецептов оттуда, осталось дождаться первого учебного дня и испробовать свои знания в действии. Многие младшекурсники кивали или здоровались с ним, видимо, из-за популярности, невольно его преследовавшей. Сначала игрок слизерина, теперь вот староста, согласно присланному Дамблдором письму в начале августа. Юнги не хотел дополнительных хлопот, и был рад, что ему достался спокойный слизерин, а не взбалмошенный гриффиндор или заносчивый когтевран, где каждый ученик знает лучше, что ему делать. — Привет, — он поднимает голову от книги и первым делом видит начищенные, новые ботинки, а потом и всего их обладателя. — Я посижу рядом, ты не против? Не хочу быть один. — Ладно, — Юнги ставит клетку с сипухой на пол и освобождает часть лавки для вчерашнего мальчишки с горой книг. Чемодан у него небольшой, видимо, часть литературы всё-таки решил оставить дома. — А что значит этот значок? Змея? — Юнги сам смотрит на свой значок старосты, который прикрепила ему мама утром. — Да, я староста факультета, с этого года. — Ого, это же круто, да? Мне говорят, что им дают много привилегий, — Чимин хватается за скамейку и раскачивается. Трудно понять, что он чувствует. На его месте Юнги бы весь извёлся от страха перед неизвестным и посторонними взглядами. — Что-что? — Я ничего не говорил, — но Чимин его и не слушает, поворачивается в другую сторону, и говорит что-то вроде «А», «Да», «Понятно», и так продолжается пару минут, потом всё приходит в норму. — А, прости, я отвлёкся, — он наконец замечает повисшую тишину и взгляд Юнги на себе. Снова обращает на него всё свое внимание, а у Мина шестерёнки в голове крутятся и подталкивают к странным мыслям. — Ты разговаривал с кем-то? — М-м, — Чимин будто подбирал слова, но шумный поток залетевших на платформу детей их отвлекает, а следом появляется знакомый Юнги — Намджун, тоже староста, но уже на протяжении двух лет. После неудачного опыта в прошлом году все волосы на его лице потеряли цвет, но сейчас вернулись в норму, зато парень решил оставить причёску «ежиком», говорит, так удобнее. — Доброе утро, — он как всегда с книгой в руках, а в рукаве греется хамелеон. Знакомые уже привыкли к необычному питомцу, а Чимин морщится в умилении и тянет руки. — Он не укусит? — Намджун мотает головой и решает, начать ли говорить обо всех возможностях своего питомца, но тот прыгает на руки Чимина первым, как всегда общительный и любопытный. Намджун пытался отучить питомца от этого, но тот продолжает влипать в ситуации из-за своего неуемного интереса. Тот аж хвост распрямляет, зевает и меняет цвет, а глаза Чимина блестят и искрятся восторгом, таким и детским и чистым, какого в его возрасте и не сыскать у других. Ближе к девяти вместе с поездом прибывает Чонгук. Его провожает мама, памятуя прошлый год, когда сын заспался и опоздал на поезд. На нём новая мантия, которую волшебница обязывает его беречь как зеницу ока. — Не дай Мерлин тебе сесть в ней на метлу, я спишу с тебя эти три галлеона за неё с твоего подарка на Рождество. Чонгук краснеет, издалека ловит улыбки друзей, кивает и отвечает на искренний поцелуй в щёку и объятия. Наконец он оказывается рядом с ними, вновь растрепывает приглаженные мамой волосы и бухает сумку на пол возле клетки с сипухой Юнги. — Мама такой скандал вчера закатила из-за мантии и мы снова простояли в Косом переулке милевую очередь. Ноги отваливаются, — Чимин тут же освобождает место, Чонгук удивлённо на него смотрит, неловко кивает и присаживается. Но ненадолго — поезд уже прибыл. Друзья всегда ехали своей неизменной компанией из четырёх человек. Юнги неловко говорить об этом Чимину, но тот даже не даёт ему досказать. В коридоре вагона прощается и катит свой чемодан с клеткой дальше вдоль купе. Друзья устраиваются в хвосте, раскладывают вещи, и Юнги вновь задабривает свою сову орехами. Ночью она не выходила на охоту, поскольку Мин волновался, что она не успеет прилететь вовремя, и сейчас сидела большим угрюмым пернатым комком. — Подождите, стойте! Ах, чёрт, да что же ты… — слышат они за окном, это Хосок бежит за тронувшимся поездом, первым подсаживает сестру, а сам еле успевает, да и то хохочущий Чонгук протягивает ему руку, а тот едва удерживает чемодан в ладони от неожиданного рывка внутрь вагона. — Ты снова за своё, Хосока, ни года не проходит без приключений, — качает головой Намджун. — Я виноват, что эта балда забыла свою палочку дома и мы делали круг по Лондону. Хосок стонет и падает, как мешок картошки, на сидение, сразу разваливаясь на нём, как на кровати. Через полтора часа к ним стучится колдунья с тележкой. Все заказывают что-то на завтрак, а Юнги и внимания не обращает, на автомате закидывает и себе в рот пару совиных орехов, глубоко погрязнув в чтении. Ещё днём на коридору бегают дети, но к четырём все успокаиваются, как раз закат подкрадывается к полям. Юнги всегда любил природу, даже читал про неё пару маггловских книг, без движущихся картинок правда, и солнце привлекает его внимание, он отвлекается впервые за всю поездку и смотрит на оранжевые лучи над полями. Они въезжают в тоннель, а потом солнца уже не видно за плотной полосой изумрудных деревьев. Говорят, в этих лесах водятся гоблины. В сумерках они достигают конечной станции «Хогсмид» — и орава учеников в мантиях, как на пришествии, сходят на крохотную покосившуюся платформу. Выспавшиеся ребята с новыми силами спрыгивают с поезда. Несмотря на свою прежнюю злость, Хосок находит в толпе сестру и заботливо спрашивает, покушала ли она. Старшекурсников рассаживают по каретам без животных в упряжи и Юнги почти не удивлён, когда находит у одной из них Чимина, выбившегося из вереницы первокурсников. Лесничий замечает, что последняя лодка не полностью заполнена, и уводит его к малышам. Юнги вдруг живо себе представил, как Чимин весело улыбается и без страха быть пойманным огромным кальмаром в Черном озере опускает в воду руки. — Привет, Юнги, — ему машет девушка с полупустой кареты, рыжая, как огонь, с веснушками. У них было пару ужимок в тёмных углах, но Юнги никогда не хотелось с ней чего-то большего. — Привет, — он кивает и отворачивается тут же, когда подъезжает следующая карета. Намджун из-за своей неловкости опять чуть не падает в грязь, и Хосок удерживает его за колено и всё оставшееся время поездки они слушают его дурацкий смех. В Большом зале весь стол Слизерина приветствует Юнги аплодисментами, давненько у них не менялся тот скряга, прошлый староста, и все ждали улучшения дел. Изголодавшиеся с поезда ученики ждали, когда закончится распределение, чтобы приступить к трапезе. Учителя, казалось, были также нетерпеливы. Директор зачитал свою речь, щёлкнул пальцами — и загорелись свечи под потолком, а следом запустили и ораву первокурсников, что испуганной стайкой цыплят шли за профессором трансфигурации, и даже так они издавали шума больше, чем все столы факультетов. Чимин шёл среди них, немного смущённый, но не в панике, его голова была повёрнута чуть в сторону, словно бы он общался с кем-то его же роста, хотя никого рядом не было. Они столпились у стула с распределяющей шляпой, Чимин приковывал взгляды даже первокурсников, они шептались, подталкивали друг друга, мол, посмотри, и многие за столами делали тоже самое. Преподаватели смотрели на хихикающего взрослого ученика с шоком, и только директор чему-то таинственно улыбался в ответ, хотя Чимин, кажется, тут же прослыл сумасшедшим среди детей. Он спокойно сел на стул и подождал, пока голос ему что-нибудь скажет, но ничего не было, шляпа молчала, на долгие минуты словно уши заложило, а потом послышались хлопки от зелёного стола, а Чимин в смятении завертелся, не понимая, что произошло. — Шляпа выбрала тебя на слизерин. Иди к ним, — подтолкнула профессор, а расплывающееся сизое лицо за её плечом озорно рассмеялось. Значит, это призрак закрыл ему уши, чтобы выставить дураком. — Поздравляю, — Юнги поприветствовал его крепким рукопожатием, и часть тревоги упала у Чимина с плеч от вида знакомого лица. Несколько мальчишек подсели поближе и начали расспрашивать Чимина, как тот сумел получить письмо позже срока, и им мальчик рассказывал всё не так охотно, как Юнги и его друзьям в «Флориш и Блотс». А потом начался пир — всевозможные традиционные английские кушанья появились на столах вместе с золотыми кубками и тарелками. Юнги почти рассмеялся с того, как округлились глаза Чимина, он даже переплюнул сидевших рядом первокурсников. Пак взял всего понемногу, но остановился, когда у него опять что-то спросили. Кажется, любопытство слизерина за все долгие годы решило вылиться на нового чудака. — Займитесь ужином, поговорить можно и после, — и мальчишки перестали лезть. Чимин глянул на него из-под ресниц, но вновь его словно окликнули из-за плеча, он хихикнул над одним им услышанными шутками и приступил к еде. *** — Эти лестницы сами движутся? — звонкий голосок слышался в начале группы. — Да, и вам нужно быть осторожными и следить, куда они поворачиваются, чтобы попасть, куда вам нужно, — ответил староста. Гриффиндорцы шли рядом со Слизерином, Чонгук показал ему большой палец и пошёл на этаж выше, когда зелёные начали спускаться в подземелья. — Спальни первокурсников находятся на самом верху, слева лестница мальчиков, справа — девочек. Спокойной ночи. И учтите, что бродить одному по подземельям не только запрещено правилами школы, но и опасно. Посчитав, что достойно закрепил у мелких идею не выходить посреди ночи, Юнги отпустил их по комнатам и задержал Чимина. Он дождался, пока все не покинул гостиную. — Ты можешь занять спальню с первокурсниками на время, поскольку я не знаю, переведут тебя на курс старше или нет, или можешь занять пустую комнату. Единственное что спать одному здесь может быть неуютно первое время. — Вроде воя тритонов и призраков в подземельях? Мне успели рассказать, — жмёт плечами на вопросительный взгляд и смотрит просто и открыто, таким глазам не соврёшь. — Не знаю, кто такой умный, но дело даже не в звуках. Новички часто приходят в нашу гостиную с предрассудком, что здесь обитает смертельная опасность, и часто просыпаются с кошмарами. — Правда? — ЧИмин вздёрнул брови и посмотрел над плечом Юнги. Там снова ничего не было. — Ну, я не боюсь кошмаров, мне вообще не снятся сны. — Куда ты смотришь? — Юнги для достоверности оглядывается ещё раз, но ничего, кроме голой стены, даже картины там не находит. — Что? — Ты уже который раз смотришь туда, где никого нет, и разговариваешь. Ты… что-то видишь? — Иногда, — Чимин уклончиво отвечает и сжимает ручку чемодана — его вещи эльфы оставили в гостиной, не зная, в какую спальню нести. — Я хотел бы в пустую комнату, если можно. — Да, конечно, — Юнги решил не был доставучим и указал Чимину, по какой лестнице идти и какую дверь искать. У него ещё будет время выведать секреты, а сейчас лучше поспать. *** У Слизерина к концу недели минус десять очков и Юнги в ярости. Он не для этого корпел в кабинете зельеваренья, помогая отстающим четверокурсникам в изучении элементарных ядов, и умасливал строгую и немного двинутую Сивилу Трелони не снимать пятьдесят очков у слизеринцев, предсказавших на её уроке взрыв башни прорицания. Старуха хотела лишить их дюжины очков за невинную шутку, словно это было ничем. Но оказывается злиться нужно было не на несправедливых к слизерину преподавателей, а на бестолковых первокурсников, что ещё не уяснили ценность очков и что значит не тратить кем-то заработанные баллы за правильный ответ на глупый смех во время урока Истории магии, каким-то забавным Мистер Бинс не был бы. И под конец недели Чонгук деловито вырывает из его шевелюры за обедом седой волосок. — Стареешь, друг, — показывает правда волос такого же чёрного цвета, как и все остальные, но посыл ясен — нужно остыть. Намджун кивает в поддержку, сам отламывает булочку и засовывает в рукав, где крошки подхватывает языком питомец и аж дрожит от удовольствия. Нет, и всё же Юнги им устроит разбор полётов. Совятник давно нуждался в чистке, даже Филч уже давно туда не поднимался со своей кошкой и шваброй наперевес, и инициативу слизерина директор воспринял с удовольствием, а их декан аж грудь раздул от гордости за свой старательный факультет. И так, в пятницу, после сытного обеда, орава первокурсников во главе со старостой вооружились вёдрами, тряпками и отправились в пристройку возле замка вычищать старые доски от всякого добра: перьев, палок, косточек ночной добычи, трухи от листьев, писем, грязные слепки ботинок и остального птичьего добра. — Если увижу, что кто-то решит воспользоваться магией, не попадёт на игру в воскресенье, — нравоучительно пояснял всем Юнги, ходя по совятнику и нарочно оставляя ещё больше следов на влажных досках. Он постукивал палочкой по руке и в душе наслаждался справедливостью — всё-таки не зря он батрачил на благо факультета, теперь хоть может позлорадствовать и научить слизеринцев уму-разуму. — А если есть недовольные, то скажите об этом мистеру Бинсу, в которого вы швыряли комки пергамента, думая, что он не видит. Дети потупили взгляды и принялись за уборку. Конечно, были и невиновные, но они должны запомнить, что даже от парочки виновных страдает вся группа, чтобы они сами воспитывали тех, кто не нравится, и решали проблемы без стороннего вмешательства. — Трудятся на благо общества? — Хосок подлетел к пустой оконной арке, лоб блестит от пота, на торсе жёлтая форма с плащом, а между бедрами зажато древко метлы. Юнги подходит к нему, одетый в простой бордовый свитер, и приваливается к столбику. — Ага, воспитываю. Как тренировка? — Юнги кидает взгляд на поле далеко впереди, там ещё крутяться фигуры с развивающимися за спиной плащами. — Ангора, ловец когтеврана, как всегда выделывается, думает, что выиграет, если затащит всех нас в больничное крыло раньше матча, — Хосок закатывает глаза, но говорит шёпотом, чтобы не услышали развесившие уши первокурсники. — Кстати, видел Чимина у Чёрного озера. Он тоже в чём-то успел провиниться? — Да нет, — Юнги сводит брови вместе. — Что он там делает? — Не знаю, видел, как палкой что-то выискивал. Может кальмара пытается споймать? — но это шутка не показать Юнги смешной. Ещё раз осмотрев работу в совятнике, он наказал отдраить всё до ужина и спустился с дряхлой лестницы. Черное озеро — опасное место для незнающих, так же, как Запретный лес, но только о нём директор упомянул во время церемонии начала учебного года, а об озере нет. Хосок растерянно указывает направление, и Юнги идёт туда, путаясь ботинками во влажной траве. Он уже видит Чимина с холма, тот сидит на камне и суёт палку в воду, тревожа живность на берегу. На ногах Юнги различает учебник по травологии за второй курс. Чимин замолкает, перестаёт напевать, когда видит Юнги, и весь немного уменьшается. После того разговора в гостиной они не пересекались. — Здесь запрещено находиться первокурсникам. — Но я уже на втором, — и поднимает, чтобы Юнги увидел обложку книги. Точно, Чимина же перевели на второй курс, когда он сдал экзамен на знания заклинаний, зелий и трансфигурации на нужный уровень. Интересно, где он научился всему этому без школьных книг? — Ты понимаешь, о чём я говорю. В озере водиться много водяных чертей и недружелюбных тритонов. Случалось, учеников утаскивали под воду. Чимин тут же поднимается с места и теперь стоит на камне, палку оставляет в озере. Оба наблюдают, как вокруг неё начинают подниматься пузыри всего в паре метрах от берега и палку забирают под воду водорослеподобные конечности. Чимин отбегает на пару метров. — Почему на территории школы столько опасностей? — Хогвартс гораздо опаснее и коварнее, чем ты думаешь. В нём есть много секретов, некоторые создают ученики, а некоторые пылятся неразгаданными со дня основания. Это удивительное место, — порыв ветра напоминает Юнги, что тот не взял ни плаща, ни шарфа, и накладывает на себя согревающие чары. — Интересно было бы попасть сюда с одиннадцати лет. — Для тебя ничего не поздно, — Чимин встречается с ним глазами и прижимает к груди учебник. Юнги вдруг вспоминает о книгах в магазине. — Зачем тебе так много книг о призраках? — Я уже говорил, что моя бабушка была колдуньей и учила меня. Она никогда не заканчивала никакой магической школы, но, — Чимин отвёл от Юнги взгляд и посмотрел вдаль, на темную гладь Чёрного озера. — Сейчас я понимаю, что она знала очень мало вещей, теперь, когда я оказался в школе, я понял, сколько ветвей имеет магия. А она учила меня тому, чему умела — разговору с духами прежде всего. Сейчас это доставляет хлопоты, не то, что дома, когда никто не видит. Юнги кивает. Теперь понятно, чем вызваны эти постоянные разговоры с пустым местом. «Шаманы» их называют, в маггловском мире их считаю шарлатанами, но среди магов это очень ценный рад, передающийся преимущественно по наследству. Как «третье око», видеть помимо действующего мира для всех третий, мир духов. Профессор Трелони будет счастлива познакомиться с ним. — Ты понимаешь? — Не совсем, — Юнги мотает головой, и какая-то надежда в Чимине гаснет, но Юнги не может врать. Чимин прощается и начинает уходить. Юнги нечем его удержать, он смотрит вслед с неким чувством вины в груди и уходит обратно к совятнику, следить, чтобы никто не отлынивал от наказания. *** В выходные впору спать подольше или вообще не вылазить из кровати в случае Юнги, но спускаться к завтраку, чтобы никто не затрубил тревогу о его болезни, они почти что обязан. Его питомец, пушистая шиншилла — корм для змей, как иронично, попискивает, когда сипуха пытается отклевать ей ногу, но Юнги лень влезать в чужие разборки. Он благодарит тех, кто придумал отдельные комнаты для старост. Никто хотя бы не кряхтит под боком и не мешает спать. На выходных можно не носить школьное, а кроме этого у него только свитера и футболки. Он выбирает майку с джемпером болотного цвета, брюки решает оставить школьные. В гостиной уже есть люди — играют в настольные игры или делают домашку. Он решает наведать друзей в беседке во внутреннем дворе, где они всегда собираются, перед едой. Там только Намджун, играет с хамелеоном и практикует заклинание, от которого из палочки вылетает розовый туман и ничего больше. — Пытаешь усыпить или поменять ему цвет искусственно? — Юнги кивает на притихшего питомца, тот смотрит на него одним глазом. — Пытаюсь сотворить экскуро, но ничего не получается, — Намджун вздыхает, пробует ещё раз, но тщетно — хамелеон остаётся таким же грязным, и убирает палочку во внутренний карман мантии. — У меня тоже долго не получалось, — Юнги достаёт свою палочку, вертит её в пальцах, вспоминая, как правильно делать очищающее заклинание, и плавно касается концом палочки спины хамелеона. Тот встрепенулся, расширил веки и распрямил хвост, но разом избавился от всей грязи в складках кожи. — Спасибо, Наконец-то ты не будет пачкать мою подушку, — Намджун возводит глаза к полотку и смотрит, как питомец пытается залезть обратно в рукав. — Идёшь на игру сегодня? — А ты думаешь, чего я так рано поднялся? Хосок бы мне не простил. После завтрака все идут на стадион, где уже развешаны флаги Пуффендуя и Когтеврана. Компания занимает выгодные места прямо посреди, чтобы видеть всё поле, и после свистка четырнадцать игроков выходят к мадам Крюк со своими мётлами. Игра начинается. Юнги наблюдает за Хосоком и болеет за него, хотя сам уже перегорел к квиддичу, когда ушёл из команды. Его захватили науки, и магия интересовала больше разрабатывания тактик, адреналина и получения бессмысленных травм. Он замечает Чимина где-то впереди, как всегда одного, закутавшегося по щеки в зелёный полосатый шарф. Снова с книгой, на этот раз зелья. Он в восторге от игры, как и все, кто видят квиддич впервые, и Юнги замечает за собой, что его реакция куда занимательнее самой игры. — Ты видел? Видел! — Чонгук хватает его за плечо, трясёт и снова смотрит на поле, Юнги снова переключается на Хосока. Со счётом 102:56 побеждает Пуффендуй. Хосок светится ярче солнца и машет им снизу, утопая в объятиях всей команды. Трибуны пуффендуя ликуют, что кубок школы в этом году им обеспечен. — Было интересно, да? — Юнги идёт сзади и снова видит, как Чимин кому-то что-то говорит. — Правда та девочка чуть не получила травму, м-м… И дальше просто кивает или мотает головой. — Снова разговариваешь? Чимин косится на него, но кивает и сразу замолкает. — Прости, не хотел тебя пугать. Просто я хочу тебя понять. — Понять? Зачем тебе это? — они пропускают мимо шумную стремительно слетающую со ступенек толпу. — Не знаю. — Ты считаешь меня странным, — он утверждает. Холод на поле пронизывает до дрожи, погода осенью нынче стремительно портится. Раньше, чем в прошлом году, приходят дожди. Они, не сговариваясь, уходят в сторону от привычного пути в замок. Чимин идёт куда-то к холмам, за которыми чернеет Запретный лес. — Ты никогда не сидишь в гостиной, — замечает Юнги. Чимин всегда ходит по окрестностям, которые ничем не отличаются от деревень у магглов, если не посещать запрещённое зоны. — Я люблю гулять, — и беззаботно идёт дальше. Юнги пытается понять, какая любовь может проявляться в такой ветер. Сейчас бы сидеть в гостиной перед зелёным пламенем камина. — В Хогвартсе так много удивительных вещей. Юнги думает о запрещённой секции библиотеки, где спрятаны книги о зельях чернокнижников и о столовой с услужливыми домашними эльфами. Но Чимин навряд ли видел что-то из этого за пару месяцев в школе. — Слышал, старост слизерина все боятся, — Чимин прыгнул на кротовую нору и придавил землю, словно стараясь стать одного роста с Юнги. — Не понимаю, почему. — Наш факультет недолюбливают, поскольку именно из слизерина выходят все тёмные волшебники. — Тёмный волшебник — это плохо? — следом он перепрыгнул на второй холмик, пушистое кольцо шарфа на шее забавно подпрыгнуло вслед за своим хозяином. Юнги тупит взгляд на вьющихся над лесом птицах, думая над ответом. — Не всегда, — Чимин обернулся, брови забавно вздёрнуты и носик маленький, покрасневший. Он не выглядит на свой возраст, — Некоторые волшебники, удостоенные ордена Мерлина, практиковали тёмную магию. Как по мне, важно не то, владеешь ты ей или нет, а какой путь выбираешь. И светлой магией можно убить, но почему-то она не осуждается волшебниками. Чимин кивает, и Юнги уже ждёт повисшее между ними «мне рассказывали об этом». Они бесцельно ходят по поляне, Мин не понимает, зачем вообще докучает Чимину своим присутствием. Но мальчишка не возражает, прыгает по кочкам, то и дело выкинет какое-нибудь словцо, адресованное явно не Юнги, и их прогулка заканчивается ближе к обеду. Они входят в большой зал — и на Юнги тут же накидываются трое друзей, болтающие наперебой, что и слова не разобрать. — Кто-нибудь один, что стряслось? — все: и пуффендуец, и гриффиндорец, и когтевранец — садятся за стол слизерина, тесня сидящих там детей, и Хосок начинает говорить в полным возмущения лицом. — Говорят, что в замке завёлся неучтённый призрак. Он ворует вещи, разбивает картины и перетаскивает постели учеников с общежитий на движущиеся лестницы! — И что, разве это не Пивз? — Пивз, конечно, та ещё сволочь, но от боится действовать открыто прямо в общежитиях, а этот аж пролез в комнату девчонок и вывесил все их белье прямо в гостиной! — щеки Намджуна залились краской. Какое же у него было лицо, когда он пришёл положить питомца в чемодан и столкнулся с женскими трусами. — Почему вы мне всё это говорите? Идите к директору, — Юнги отмахивается от перевозбуждённых друзей и смотрит только на курицу. — Дело в том, что ни один призрак в замке ничего не знает. Думаю, хоть кто-то да увидел бы его. Может, это даже человек, — выдвинул Чонгук гипотезу, ожидая реакции. Юнги перестал есть и обвёл всю компанию внимательным взглядом. — И что вы от меня хотите? Кто-то видел на нём форму слизерина или что? — и все начали говорить, как было бы круто поймать негодяя, мол, хоть какое-то развлечение между заунывными уроками. А у Юнги, как старосты, больше власти и возможность гулять по замку ночью. С курса четвёртого они сформировали свою компанию и нет-нет, да впутаются в какое-нибудь дельце. То ловили вора в Хогсмиде, ставили припорошенные снегом маггловские ловушки, которые едва успевали убирать до первых петухов, чтобы никого из жителей не пришлось вести в больничное крыло. Однажды на астрономической башне стреляли в хищных птиц, убивающих сов в совятнике. Удивительно даже, как с таким списком «достижений», не всегда удачных, Юнги назначили старостой. *** Неизвестный вредитель не проявлял себя ровно до утра четверга, когда Юнги проснулся от криков в гостиной. Его комната находилась прямо за стенкой, поэтому ученики всегда вели себя максимально тихо. Злой и навъюченный, он выходит с намерением заставить виновников оттирать помещения в самой влажной части подземелий. На крики сбежалась половина факультета, а, увидев Юнги, маленькие дети спрятались за его спиной. Первое, что он замечает — камин гостиной полностью разрушен, только герб слизерина над ним не тронут, поскольку покрыт противомагической краской. Мебель перевёрнута, магические шахматы раздавлены в труху, а на стене картина агрессивной змеи, что шипит на всех мимо проходящих. — Остолбеней, — его чары пригвождают змею к месту, делая из картины маггловскую фотографию размером с дверь. Без камина общежитие быстро отсыреет и множество детей могут заболеть. Юнги захватывает свою мантию и несётся из общежития в директорскую башню. Благо пароль ещё не сменили. Юнги несётся по лестнице и обводит глазами собрание учителей. Но проблема не может ждать. Снегг хмурится и чуть привстает со своего места рядом с директором. Вид растрепанного старосты как минимум приводит всех в недоумение. — На гостиную совершенно нападение, камин разбит и висит картина с заколдованной змеей, директор, — говорит Юнги на одном дыхании, а за его спиной уже толпятся ещё трое старост, половина в пижамах, у старосты гриффиндора обожжена рука, а когтевранец весь в пепле. К завтраку новость о разрушенных гостиных всех факультетов доноситься и до министерства. Юнги ходит вместе с комиссией, деканами и другими старостами. Их мурыжат около двух часов, пока директор не вынуждает комиссию наконец отпустить старост на завтрак и прекратить по несколько раз переспрашивать их о случившемся. — Замолчи, — Юнги тыкает пальцем в Чонгука, поджидающего его за столом, в грудь. — Пойдем сегодня, иначе на одного призрака в замке станет больше. Гриффиндорец кивает, молча сидит напротив и потом они вместе бредут на второй урок. *** Всю прелесть устроенной попойки под флагом «забыть весь навороченный пиздец» с друзьями Юнги познает на следующий день, просыпаясь в своей кровати от похмелья. Продолжая удивляться тому, что он в своем вчерашнем состоянии сумел дойти до своей постели, он начал медленно собираться на учебу. Первым уроком травология, которая Мина по профилю интересует, хотя к седьмому курсу у Мадам Помфри уже заканчиваются идеи, четь занять старшекурсников. Обычно ему разрешали выходить на кромку Темного леса, чтобы пособирать интересные травы. Он даже забыл, что староста, пока упаковывал в школьную сумку мешочки и колбочки для ингредиентов, и что ответственность за проделки всех слизеринцев лежит на нем. Их декан, профессор Снегг, встречает его у портрета черного рыцаря по ту сторону от гостиной. Проходящие мимо дети, завидев профессора, останавливают все свои разговоры, перестают хихикать и, чинно поздоровавшись, с прямыми спинами спешат прочь из подземелий. — Профессор? — Мистер Мин, не знаю, чем вы были заняты прошлым вечером, что не услышали этого чудовищного взрыва в подземельях, устроенного этим студентом, — он кивает на стоявшего за его спиной Чимина, что краснеет, словив шокированный взгляд Юнги, и опускает глаза в пол. — Хорошо, что новость о бродящем студенте нашего факультета не дошла до директора. Но, надеюсь, такого больше не повторится и вы предъявите ему справедливое наказание. Снегг ещё раз смеряет взглядом Чимина, каким-то дьяволом свалившегося на его голову в свои шестнадцать на первом курсе (уже на третьем), и уходит, не унося, к сожалению, и частички того напряжения, повисшего у входа в гостиной. Юнги складывает руки на груди, хмуро смотрит на мнущегося на месте Чимина. — И что это было? Зачем ты вышел из гостиной ночью? Чимин не отвечает сразу, закладывает руки за спину и елозит носком ботинка по песочного цвета камню на полу. — Мне сказали. — Кто? Кто-то из нашего факультета? Чимин мотает головой, глаза не поднимает, и до Юнги медленно начинает доходить. Только с ним Чимин поделился своим секретом, что видит существ по ту сторону. — Бродить по подземельям ночью опасно. Я уже говорил тебе об этом. И, чтобы тебе ни говорил некто, он явно не хочет тебе добра. — Я не собирался заходить далеко. Просто хотел посмотреть на фей. — Фей? — староста хмурится. Какие феи в замке? — Тебе оно сказало, что видело фей? Чимин кивает, явно недоумевает, что вызвало в Юнги такое смущение его словами. — И что, ты их видел? — Нет. Но взрыв устроил не я, честно. Я засмотрелся на пауков и услышал взрыв в коридоре за углом. Юнги смотрит на часы на руке, понимая, что они уже опаздывают на завтрак. Нужно подумать обо всем, когда он станет чуть свободнее. — Если ты не поранился, то иди на уроки, будь в гостиной к трем часам, тогда и разберусь, что с тобой делать. *** — И так, я хочу знать всё, — как манифест выдает Юнги, как только Чимин присел на второй стул и бухнул на стол еще одну стопку книг. На этот раз среди них были корешки и за четвертый курс. — Половины ты не поймешь, — резонно отвечает младший. Его маленькая ручка взлетает, чтобы поправить круглые очки, и Юнги замечает, что тот на секунду стопорится, явно прислушиваясь. Может, прямо сейчас ему кто-то невидимый нашептывает на ухо. Парня передергивает. Да уж, не хотел бы он обладать таким «даром». И все-таки возможная связь Чимина с беснующимся призраком — неплохая ниточка к разрешению проблемы. — Я очень постараюсь. Как я понял, ты видишь призраков? — Не совсем, — отвечает сплошной загадкой, как и весь Чимин сам по себе. Тонет в вещах не по размеру, а каким-то чудом успел в рекордные сроки наверстать половину школьного курса обучения на одних книжках и помощи невидимых голосов. — Я их не вижу, но могу услышать, если мне хотят что-то сказать. — Они сами идут на контакт, а ты не можешь? — Юнги хмурится. Ему не нравится гадать. — Нет. Как отрезал. Просто и понятно, Чимин беззаботно повел плечами, чуть выдвинув по-детски пухлую нижнюю губу, и провел пальчиком по корешкам книг, явно давал понять, что кто-то сейчас в пустую тратит его время. Но Юнги было понятно далеко не всё. — Тогда как ты можешь быть уверен, что призрак или дух, не важно, не причинит тебе зла? Ты мог пострадать от взрыва. — Я уже говорил, что тебе не понять, — Чимин вздыхает, легко и воздушно, явно не тронутый тревогами этого мира. Конечно, у него же есть запасной. — Я никогда не использую свой дар в пакость и отношусь к сущностям с уважением и дружу с ними, поэтому я уверен, что одна из них точно бы предупредила меня об опасности. — Но как быть уверенным, что для этих духов смерть — это то, от чего тебя надо уберечь? Может, они наоборот этого хотят, чтобы ты стал одним из них. Эта детская наивность, куча загадок и эфемерный дар. Если бы Юнги не видел живого подтверждения пакостей некой сущности, с которыми Чимин имеет какой-то контакт, он давно бы окрестил этого парня чокнутым. — Не кидайся обвинениями. Это просто дети, которые умерли в этих местах в загадочных обстоятельствах. Они одиноки и хотят общения, но у них нет достаточной духовных сил, чтобы стать призраками, — пресытившись по горло, Чимин не собирался доказывать что-либо. Он подскочил с места и забрал тяжелые книги. — А мы не друзья, чтобы я делился с тобой такими вещами. Назначь любое наказание за нарушение правил, я его выполню, но больше ничего рассказывать не стану. Ты и так думаешь уже, что я сумасшедший, так… Юнги даже не задумывался, с каким выражением слушал объяснения Чимина. Вероятно, его лицо не было доверительным и понимающим. Возможно, секунду назад он хмурился, как идиот, и иронично выгибал бровь, как немножко придурок. —… посторонись. Не марайся попусту с прокаженным. Чимин хочет обойти стол и уйти в свою комнату, но Юнги резко поднялся с места и случайно задел плечом его книги, и вся стопка разметалась по полу. Чимин посмотрел на него с гневом и раздражением, что весьма не шло его кукольному лицу, сквозь взметнувшийся листопад из бумаги. — Я не хотел обидеть тебя. Если честно, до этого момента я думал, что мы друзья, — Юнги останавливает Чимина от импульсивного сбора книг, взяв за запястье сквозь широкий рукав мантии. Сказанное немного поумерило чужой пыл. Младший разорвал прикосновение и косо глянул на зевак, поднабравшихся в гостиной за время их разговора. — У тебя хватает друзей. Со мной водится ни к чему, — тихо и сухо изрек Чимин. Он присел на корточки и возобновил свою стопку. Под пристальными взглядами сверстников любой почувствует себя неуютно, но Чимин вопреки гордо выпрямил спину и ушел к себе, в глазах Юнги все ещё столь забавно крохотный с непомерно большой для него ношей, как маленький труженик-муравей. Но они ещё не закончили. Юнги пошел следом и придержал Чимину деревянную дверь в его одинокую комнату. Оказавшись внутри, он подметил, что Пак успел неплохо обжиться. Повсюду висели занимательные амулеты и лежали разного сорта и дороговизны камни, были и обереги. На столе и кровати всё было опрятно и чисто, никого из животных не наблюдалось. Хлипкая парта жалобно заскрипела деревом от книг, Чимин пододвинул стопку подальше к стене и явно готовился к учебе, но староста всё не давал ему покоя. — Ну что? — не выдержав больше минуты тишины, мальчишка развернулся к замершему в дверях Юнги и даже всплеснул крохотными руками от недовольства. — Это не шутки, я волную за тебя. Чем бы ни был твой таинственный мир сущностей, та, что буянит в замке, не чурается взрывов. Несколько ребят из других факультетов получили ожоги, кто-то пострадал от обвала камней. Если ты не будешь осторожен, то можешь накликать беду, — Юнги сложил руки на груди и прижался лопатками к двери, показывая, что сам он никуда не уйдет и Чимину не даст. Тот, как загнанный в ловушку зверек, насупился и закатил глаза. Кто знает, какие смачные выражения крутились у него на языке, но сказал Чимин явно не то, что хотел изначально. — Я буду осторожен. — Я тебе не верю, — качает староста головой. — Ты очень любопытный и непоседливый, учитывая, что я довольно часто встречал тебя в самых неожиданных местах для новичка. А сейчас так сказал, лишь бы отделаться от меня поскорее. Со стороны младшего послышался фырк. Он ушел к шкафу, чтобы снять верхнюю мантию и теплую кофту под ней. Наступающей зимой в замке холодно и неуютно, Чимин не привык к холоду, ведь все свои зимы проводил у камина в бабушкином доме за чтением и плетением ритуальных оберегов. Поэтому даже в относительно теплой комнате он надевает плотную кофточку поверх рубашки, чтобы не замерзнуть за столом. — Давай так, каждый вечер после отбоя ты будешь отчитываться мне, что идешь спать. Так я буду уверен, что ты в гостиной и не собираешься на приключения. А портрет темного рыцаря теперь будет запечатываться на ночь специальным паролем. — Это что, домашний арест? — Твое наказание, помнишь, Снегг просил? — и в ответ так же язвительно улыбается. Не нравится ему спорить с Чимином, Юнги правда хотелось подружиться, но, видимо, дар — больная тема, и Пак превратился в маленькую язвочку. — Если не хочешь рассказать, что по-настоящему произошло и можешь ли ты вычислить этого злостного призрака, остаются только такие меры. Юнги ждет, что Чимин выйдет с ним на контакт, пойдет на переговоры, но мальчишка только вновь зыркнул на него, как на хищника, что пробрался в его безопасное место, и сел за стол. — Ладно, приду. Что ж, хоть так. Не найдя больше способов разговорить мальчишку, Юнги приходится уйти. *** Намджун смотрит на друга с подозрительным прищуром в беседке внутреннего школьного двора. Юнги не убежден. — Этот парень может быть опасным. Знаю, в Лондоне он выглядел как безобидный камуфлори и потерянным ребенком, но если он участвовал при взрыве и, как ты выразится, видит того, кого никто не видит, то за ним нужен глаз да глаз, — питомец Нама решает напомнить, за кем точно надо следить, и выполз через его воротник, а под потоком недружелюбного декабрьского ветра не удержался и свалился в припорошенные снегом кусты роз. — Ну что ж такое! — Он не опасен, — Юнги тянется поправить свободно обернутый темно-зеленый шарф на голове и мотает головой. Интуиция его никогда не подводит. — Да, он может выглядеть странным, но… — Чокнутым, говори как есть, — Намджун все-таки выуживает пропажу и тянет продрогшего посиневшего хамелеона в свою сумку под молнию, откуда тот точно не выползет. — Не называй его так, — Ким ловит чужой хмурый взгляд и только пожимает плечами. — Он такой же ученик, как и все. Он старательно учится, таскается по всюду с горой книг, чтобы нагнать курс со своими сверстниками и привлекать как можно меньше внимания. Если и мы, старосты, будем так отзываться о нем, то это приведет к травле. А я не допущу подобного у себя под носом. Помолчав, Намджун все-таки выдохнул облачко белого пара вместе со спесью и признал правоту друга. — Да, ты прав. Доказательств нет. Но, согласись, всё это странно: как шаману могло прийти приглашение в Хогвартс, единственное, что этот его открывшийся дар Министерство посчитало за способность к магии, но не всем же проводникам духов дают здесь учиться. Юнги не мог не согласится. Он чувствовал, что Чимин хотел отвертеться от него и рассказал далеко не всю правду. Старосте змеиного факультета прилетел аккурат в затылок старательно скомканный снежок, и оба друга дернулись на скамейке. Но пронырливый нападающий все равно успел закидать их липким снегом. Чонгук гаденько хихикал, прячась за деревом, и оттуда крикнул: — Что тут притаились, свидание вам сорвал? — Ах ты засранец! — гриффиндорец завизжал, когда к нему кинулся разозленный Юнги. Тот успел цепко схватить его за капюшон и окунул прямо в сугроб, а затем навалился всем телом, Намджун, самый тяжелый из всех, упал на парней следом, и те возмущенно завозились и начали проклинать этого нерасторопного медведя, но Ким был как никогда доволен собой. Продрогшие до нитки, они спешат скорее в столовую, где давно накрыли обед. Никто не откажется от рождественского пуддинга и подливы из говядины с пюре, что подают только перед грядущими праздниками. — Я тебе говорю, я на эту мантию дышать боюсь как узнал, что отец хочет подарить новую метлу, — только зайдя в замок, Чонгук тут же снял мантию и, аккуратно разгладив все складки и отряхнув от остатков снега, убрал в сумку, оставаясь в толстом вязанном джемпере винного цвета с золотой кромкой. Ребята смеются, Намджун подстегивает Чонгука, что он такой бережливый до первой игры за факультет. Юнги идет с ними рядом, самый низкий и, благодаря темным цветам одежды, — незаметный. Он оставил шарф болтаться длинными хвостами по обе стороны от шеи, чувствуя, как влага неохотно сходит с мантии благодаря наложенным в замке, как только выпали белые хлопья снега, чарам. Несмотря на то, что в замке по большей части мерзлота, Юнги комфортно. Ему нравится носить теплые вещи больше, чем мучатся от духоты, расстегивать все верхние пуговицы на липкой к телу от пота рубашке и ловить на себе сальные взгляды слабого пола. Он думает о Чимине, что последнее время с особенной неохотой показывался ему на глаза, вяло стучал в дверь комнаты старосты и, только заметив его в проходе, урюмо уходил к себе, и словом не обмолвившись. Однако, не смотря на отсутствие настроения, к четвертому месяцу в замке ему удалось перевестись на четвертый курс. Что за сообразительный малый. Юнги здоровался с проходящими мимо слизеринцами. Даже старший факультет, где учился он сам, отдавали ему дань почета. Всем понравилось, как он лихо приструнил первокурсников, заставив драить совятник. Теперь малышня боится и дыхнуть в сторону профессоров и приносит только положительные результаты. Такими темпами всё близится к тому, что при Юнги слизерин впервые за десять лет получит кубок. Какая-то возня в левом коридоре от распахнутых дверей Большого зала цепляет его взгляд. Толпа в разношерстных галстуках, преимущественно с гриффиндора, окружила кого-то у стенки. Проходящие кидают на разборку взгляд, но спешат пройти мимо, не желая связываться с проблемами. У старосты были свои полномочия. Одно из них — следить за порядком. Юнги никогда не любил ввязываться в драки, всегда не доставал в росте и силе, но никогда не проигрывал. Как бы больно ни было, сколько бы побоев не пришлось унести, спорить с ним не любили, так как он кровью захлебнется, но то, за что боролся, отстоит. Не такое уж приятное качество — упорство, всегда встает ему боком, но оно стало поводом назначить его старостой. Это, и то, что в прошлом учебном году Юнги вступился за мальчишку с пуффендуя перед главарями школы и заработал себе шрам на лодыжке, но никому его не показывал. — Подожди, ты знаешь, что там происходит? — Юнги ловит за руку девочку со своего факультета. Та из младших, круглыми глазами смотрит на его значок старосты и пугается. У неё беспокойные каштановые волосы собраны в косы, одежда и сумка в ворохе, явно спешила к друзьям на обед и боялась ходить по большим коридорам в одиночку. — Кажется, там Чимин-и, — девочка неуверенно смотрит за спину и улавливает там светлую макушку. На вопросительный взгляд старосты она объясняет. — Пока он учился на втором курсе со мной, то научил меня и других ребят плести фенечки, смотрите, — она приподняла широкий рукав и показала браслетик из цветных ниточек с вплетенными туда тремя перышками совы. — Он сказал, что это оберег, который защитит нас, пока мы вдали от дома, и заберет всю печаль. Может, он потерял свой оберег, и теперь у него неприятности? Юнги осмотрел милое украшение, сделанное явно ребенком, и отпустил младшую на обед. Так, если разборки с его подопечным, то у Юнги появилось больше поводов принять в них участие. Когтевранцев не было, но Намджун внушал авторитет одним своим присутствием, а Чонгуку было интересно, что главные задиры своего факультета, которые постоянно скидывали новичков с метел, забыли в такой тесной компании. Троица подошла ближе и услышала нелицеприятный диалог: — Думаешь, что умнее всех, чудила? Знай, что на пятом курсе тебя никто не ждет. С таким чокнутым придурком проблем не оберешься. Хочешь, чтобы преподы обозлились на нас, да? Потому что в классе такой вундеркинд, а остальные в помойке себя нашли, так, что ли? — каждое слово самый главный бугай вдалбливал в чужую голову, тыча указательным пальцем в лоб Чимину. Пак морщился, мотал головой, но молчал и терпел. Он тесно сжал книги в пальцах до побелевших костяшек, крепко сжал челюсть и жмурился. С особенно сильным толчком Чимин случайно приложился затылком о каменную стену, куда его оттиснули, и трое друзей вздрогнули. Сам обидчик засмеялся, потянулся рукой, чтобы схватит хрупкого мальчишку за воротник и поиграться еще, но Юнги дал о себе знать и грубо одернул его в сторону, прочь от Чимина. Даже с его невыдающейся высотой, на фоне Юнги Чимин казался маленьким, кому могло в голову прийти его обидеть. Староста потеснил остальных и спрятал мальчишку за своей спиной, встав в лобовую с гриффиндорцем. — А ты еще кто такой? — высокомерно вздернул подбородок и заложил руки в карманы. Его свита тут же встала за ним, внушая опасность и силу. Взгляд скользнул к значку старост, и от Юнги не ушло, как мелко изменился тот в лице и шумно сглотнул. — Если есть какие-то проблемы с моим факультетом, решаем со мной и Снеггом, — от упоминания требовательного профессора шайка тут же побледнела. Некоторые позорно убежали, надеясь, что их лиц не запомнили и проблем не будет. — Не сомневайтесь, проблем вы себе уже нажили. — Да мы просто болтали с другом. Да, чок… кхм, то есть, ты, скажи им, — он кивнул головой на Чимина, что не хотел смотреть на него, пусто уставившись в плечо Юнги перед носом. Юнги фыркнул. — Если ещё раз увижу нечто подобное, то одним выговором не отделаетесь, — Юнги обвел всех взглядом, многие закивали, со старостами и преподами им связываться не хотелось. — А ты, — никто не ожидал, что Юнги с небывалой силой сожмет его за корень галстука и притянет к себе, чтобы слышал только этот придурок. — Поспрашивай у старших, как я выбиваю дурь. Только спроси, ты не захочешь это увидеть. Напоследок он затянул галстук всдрогнувшему парню по самое горло. Тот огляделся и понял, что вся свита покинула его, и вмиг растерял всю спесь. Он даже слабо поклонился, а затем быстро ушел в сторону убежавших друзей. — У-у, крутой хён, — Чонгук одобрительно захлопал в ладоши. Юнги развернулся к Чимину и осмотрел его сжатую фигурку на примет других травм. Чимин поднял на него робкий взгляд, впервые за многое время посмотрев на старосту без недовольства и надменности. Кажется, теперь он понял, какая на самом деле роль у старосты и что Юнги не хочет ему никакого зла. Старший заботливо растер большим пальцем красное пятнышко на чужом светлом лбу и отошел, давая младшему немного воздуха. — Ты шел в столовую? — после слабого кивка Юнги махнул рукой. — Мы тоже. Пошли. Чимин, впервые без вопросов и препирательств, послушался. Вспомнился момент в начале года, как они все встретились на платформе, и все были дружелюбны, не зная о репутации и плохих слухах самого младшего. Намджун словно забыл, как отзывался о мальчишке в саду наедине с Юнги, и послал испуганному Чимину добрую улыбку ямочками, а Чонгук даже встал рядом и похлопал его по спине, но говоря не слова, но выказывая поддержку. Чимин судорожно и тихонечко выдохнул, отлепил задубевшие и мокрые пальцы от книг и впервые почувствовал, что тревога отступила. *** Этим вечером Юнги пришел довольно поздно и тут же упал на застеленную постель. Заклиняния высосали из него все силы, а ещё нужно было делать домашку на завтра. Он лениво скинул один ботинок, другой и, выпутавшись из мантии и джемпера, снова упал на матрац, чувствуя, как медленно и приятно расслабляются мышцы затекшей шеи и спины. Пушистая девочка-шиншилла прыгнула ему на грудь и пригрелась, а сипуха пролетела через всю комнату и приземлилась на столбик изножья, приветливо ухнула, забавно мотая головой и наблюдая за вошканьем своей пушистой подруги. Сова начала мириться с тем, что шиншилла — не добыча, хотя все равно порой пыталась потянуть за ворсинки меха и попрыгать за ней по кровати. Юнги ласково наблюдал за своим маленьким зоопарком, думая о том, что сказала ему девочка у столовой. Оказывается, Чимин добр к детям. Почему-то этот факт так приятно осознавать, что он не может остановится от образов, где приветливый парень учит маленьких сообразительных малышей плести фенечки, как солнечно смеется с их невинных шалостей, а потом подкидывает на руках визжащую малышку. Мин любит детей, они забавные, и в купе с Чимином на фоне, что субтильный, но на вид милый и мягкий, играющий с детьми, делает его сердце таким теплым внутри. Жаль, что пока Пак лишь хмурится при нем да злится. Хотелось бы увидеть его улыбку. Когда стучат в дверь, Юнги кидает взгляд на настенные часы. Рановато ещё для отбоя. Животные соскакивают с него и занимают пригретое им местечко на постели, сворачиваются в клубок и с интересом смотрят, кого принесла нелегкая, ужин же сейчас в самом разгаре. — Рано ты. — Привет, — Чимин с разрешения заходит внутрь комнаты, в которой был впервые, и старается не выглядеть любопытным, хотя все равно осматривается. На нем большой серый кардиган на школьную форму, с деревянными пуговицами, одну из которым он теребит в пальцах. — Почему не на ужине? — Я был, — Пак выуживает из глубокого вязанного кармана завернутый в салфетки кусок пирога из слоеного теста с мясом. И протягивает Юнги, — Хотел поговорить, но тебя там не было. Думал, ты голодный. — О, спасибо, совсем замотался, — Чимин понимающе замычал, пропуская Юнги, чтобы тот поставил чайник на крохотную газовую плиту на тумбочке. Такие держать в комнатах нельзя, но, как говорится, у старост свои привилегии. — О чем хотел поговорить? — Я не хочу рассказывать о том, что ты не поймешь, — Юнги, стоя к нему спиной, закатывает глаза. Но Чимин продолжает: — Но могу помочь. Духи обеспокоены тем, что происходит в замке, и они тоже хотят поймать бесноватую сущность. — И что они говорят? — Юнги не спрашивает, почему парень вдруг резко переменил своё мнение. — Чай будешь? — Буду. Чимин осматривается, решая, куда можно присесть, и, поскольку единственный стул вскоре будет занять для позднего ужина, устраивается на кровати. Животные с интересом тянутся к нему, шиншилла вытягивает нос, чтобы уловить приятный запах трав от незнакомца, и сова, хоть и не обладает развитым обонянием, все равно копирует подругу. Вот повторюшка. Пока Юнги заваривает две кружки чая, он в тихую наблюдает, как Чимин улыбается и приходит в восторг, когда шиншилла прыгает к нему на колени и сворачивает хвост клубочком. — Почему у тебя нет домашних животных? Ты им нравишься. — Не хочу смотреть, как они умирают, — Чимин осторожно касается пальчиками меха и ласково гладит зверька. — Потому что я не вижу их призраков. Сказанное все ещё вызывает у Юнги легкий приступ мурашек, но постепенно он начинает привыкать к чужим странностям. Они бывают жуткими, но больше занимательными. — И так, помощь? — напоминает Юнги, присаживаясь за стол и отдав Чимину его напиток. — Да. Скорее всего, эта сущность — мелкий бес, я не могу установить с ним контакт, потому что у него не было человеческого прошлого и материальной оболочки, скорее всего, его мог вызвать кто-то из учеников ради забавы, но не исполнил ритуал возвращения. — Почему ты не рассказал мне об этом, когда я спрашивал? — Потому что я не знал, что это, — объяснил Чимин, легко раздражаясь. — Недавно мне рассказала об этом Сара, мы с ней иногда общаемся. С её призраком. Она сказала, что бес проявил себя на их горизонте событий и начал пакостить и им тоже. Честно, Юнги не понял ни черта, попахивает бредом мисс Трелони, но он все равно старался осознать сказанное. — И что ты предлагаешь? — Нужно отыскать его и заманить в ловушку, а потом исполнить ритуал возвращения. — Ясно. Оба замолчали. Юнги не знал, что еще расспрашивать, и догадывался, что, если он попросит о более четких инструкциях, Чимин разозлится. Почему-то его дар вызывал у Пака много негатива, когда о нем спрашивали. А Мин не хотел рушить и так хрупкий установленный мир. — Хочешь сделать уроки вместе? — черт возьми, кто это сказал? Потому что Юнги в шоке, что его неудержимый рот решил выдать его мысли. — Эм, у тебя тут тесно, — комната старосты была больше, чем у Чимина, и все равно рассчитанной на одного. — Если принести стул, то стола хватит на двоих. Но Чимин явно не верил в такие фокусы растяжения пространства. Он бережно ссадил шиншиллу с себя и поднялся. — Мы не поместимся, — Чимин покачал головой и заметил, что вдохновленное лицо старосты немного приуныло. — Но я могу почитать на кровати, если ты не против. — Хорошо, — у Юнги не было времени анализировать, почему ему вдруг захотелось, чтобы Чимин остался. — Сейчас приду. Они провели приятный вечер в тишине и учении. Чимин незаметно украл его покрывало на постели и обернул его вокруг себя в кокон. Грелкой ему служили шиншилла и несколько свеч. Комната быстро нагрелась из-за двух людей в комнате, и животных тут же разморило, так как в холоде они не могли расслабится, пока не приходил Юнги и не грел им пространство. Юнги наслаждался тишиной, пока писал задания под керосиновой лампой на столе. Ему хватало тихого скрипа матраса, шелеста простыней и переворачиваемых страниц, чтобы наслаждаться чужим присутствием, не надоедая разговорами. Сам Чимин иногда украдкой подглядывал на парня. Информация усваивалась через слово, потому что он постоянно отвлекался на Юнги, засматривался на его спину в домашней кофте, на небрежную прическу черных волос, на его профиль. Шиншилла сладко тарахтела на его бедре, а сипуха, усевшаяся на жердочку у изголовья, ухала во сне, явно в грезах гонится за мышью. Чимин откинулся на подушки и посмотрел, как сквозь дверь в комнату вплывает Сара. Чимин не хотел признаваться, что именно видит духов, а не только слышит, потому что боялся, что тогда его посчитают окончательно чокнутым. На девочке лет двенадцати старинное платье, сама она белая и чуть прозрачная, как сизый дым. Он приветственно помахала разморенному Чимину ручкой и приблизилась к Юнги, с интересом заглянула, что он пишет, и невесомо для самого Мина погладила его по голове. — Он хороший, — заверила друга Сара, а потом и встретилась с ним взглядом. — Он не обидит. Не бойся. Чимин едва заметно кивнул. Почему-то в этот момент ему было так хорошо и спокойно, как никогда впервые с приезда в замок. Постоянные стычки, поддевки, злые шутки, обзывательства. Он не мог быть самим собой, с ним боялись общаться, а тут кто-то впервые захотел побыть с ним наедине, поговорить. От прижал край пледа к губам и бесшумно всхлипнул. Первое расслабление после месяцев борьбы, напряжения, вышло из него в виде парочки крохотных слезинок, и Сара осторожно попыталась стереть их все. Вскоре Чимин заснул, не беспокоясь, что может доставить неудобства. Юнги отвлекся от учебы только во втором часу ночи и обернулся сообщить, что они засиделись, но комок из одеял уже дремал, окруженный его обычно крайне ревнивыми животными. Почему-то Мин засмотрелся на эту картину слишком долго, на крохотные ступни, свисающие с постели, на милое спокойное лицо. Он накрыл всю стайку одеялом из шкафа, чтобы на утро их не сразил холод остывшего подземелья, а сам ушел спать к друзьям. *** Еще несколько вечеров Чимин наведывается в его комнату, преодолев смущение после первой проведенной ночи в чужой постели и последовавших неудобств. Юнги нравится слушать его. Нравится смотреть. Нравится, как он формулирует мысли и общается, даже его друзья проникаются к младшему симпатией. Чонгук в конце концов сдался без боя и поддался чужому очарованию. Чимин беспрекословно слушал все его байки о невероятных похождениях, которыми Чон-балабол любил заполнить тишину и потренировать язык. Может, Пак не хотел его обидеть, ведь Мин сомневается, что тому действительно интересно, но итог приятный — свободные уши и участливые комментарии Пака расположили Чонгука к себе в раз. Скептичный Намджун пока не был готов так быстро менять свое мнение. Они лишь здоровались с Чимином, когда Юнги приглашал его с собой, и почти не разговаривали, хотя Ким становился защищенным всякий раз, когда замечал, что некоторые все еще кидают на Чимина неодназначные взгляды в его присутствии. Дело с бесом подходило к завершению. Чимин связался с бабушкой через камин и та выдала ему подробные инструкции, как утихомирить прореху адского мира: нужно найти безлюдное место и заманить туда демона, всем людям, присутствующим в ритуале, нужно надеть обереги и наложить защищающие чары, а затем произнести пару строк на латыни и распылить специальные благовония — это травы, якобы собранные с пограничной местности между миром живых и мертвых. Бабушка передала их с совой. Чимин, услышав инструкции, засомневался, что сможет стравится самостоятельно. Но Миссис Пак была непреклонна, он уже большой мальчик и ему нужно учиться. Их дар — тяжелое бремя, но создано именно для таких случаев — оберегать людей от опасности. Юнги отказался отпускать Чимина одного и предложил для ритуала выбрать поляну за Черным озером, подальше от жилых мест и Запретного леса, где водятся твари похуже беса-взрывателя. Они встретились за пару минут до отбоя и выскочили из двери-портрета до того, как на него подействуют чары с другим кодом для входа. Юнги знал ночной пароль, но нет гарантий, что Снегг не узнает, что дверь открывалась на ночь глядя целых два раза, могут возникнуть вопросы. Но улице играл морозец, что щипал им носы и щечки, завивалась вьюга, гоняя припорошенный за день снежок под ногами и взметая до обледеневших ладошек мальчишек. Такой холод Юнги уже не любил — ему не нравится быть мокрым от холодной талой воды. — Ты как кот, не любишь воду, — хихикнул младший, закутавшийся в шапку и шарф по самые уши. — Тогда ты как камуфлори в сером, — намекает на серую верхнюю одежду. Чимин дуется и бьет его своей варежкой на резиночке. — Мне больше нравится «мышка». Камуфлори уродливы. — Не скажи, они очень милые, — запротестовал Юнги, и Пак не стал его отговаривать. Выйдя из замка, Мин взял Чимина за руку, согревая свои голые пальцы о пушистую варежку, поскольку с темноте и падающих снежинках они могли потеряться. Ритуал провести было довольно просто. Юнги смотрел, как сосуд-ловушка в виде небольшой стеклянной бутылки наполняется каким-то черным дымом, а когда Чимин закончил читать слова с пергамента и заткнул горлышко пробкой заклинанием левитации, Мину почудилось, что он услышал нечто похожее на тонкий писк. Бутылку можно было закопать, но Чимин вместо этого кинул её в озеро, ведь так её точно никто не найдет и не разобьет. — Это всё? — Уж извини, с шаманским бубном не бегал, — пошутил Чимин, кутаясь в серый тулуп с подкладкой. Так он выглядел в нем забавно, просто умора, но так лучше, тем тонкая куртка Юнги, которая почти не греет. — Пошли в замок, я замерз, — Юнги потопал с холма к замку, и Чимин заковылял за ним, но вдруг придержал его за куртку и показал пальцем на что-то в озере. Юнги направил палочку с люмос на гладь не замерзающего магического озера. — Ты не видишь их? — Юнги правда не мог понять, о чем он, но столкнулся с его глазами, полными надежды и какого-то отчаяния. Чимину, вероятно, хотелось, чтоб хоть кто-нибудь разделил с ним это бремя. Чтоб еще хоть кто-то увидел плавающие под черной гладью золотые души утопленников. Они смотрят на Чимина, их жалобные лица и выпученные глаза, их эфемерное призрачное тело у давно сгнивших земных костей. Чимину так жаль, но он ничем не может им помочь. — Вижу. Ни черта он не видит, и Чимин прекрасно это понимает, но все равно жмется ближе, благодарный за поддержку и подаренное тепло. Он не один. *** Юнги начинает звать Чимина «мышонком», и услышавший это Чонгук уписывается со смеху, потому что прозвище так подходит сероволосому крохотному Чимину, ну а еще потому, что Пак очаровательно злится и, раскрепостившись в их компании, теперь лезет к Чону с кулаками за шутливыми побоями. Намджун окончательно оттаивает к Чимину. Понадобилось время, чтобы завоевать его доверие, ни и староста когтеврана не смог устоять перед Чимином, и теперь они часто ходят вместе в библиотеку и учатся знаниям сверх своей школьной программы, неудержимые горе-ботаники. А Чимину видимо понравилось называть Юнги котом. Даже когда предлога бывать в комнате Юнги не осталось, так как бес пойман и всё улажено, Чимин буквально поселился в этом месте. Однажды Юнги выходил из душа и старательно оттирался от воды, залившей уши и глаза, и делился своим недовольством сырости со всеми в комнате. — Ты кот, — заявил Чимин и отодвинул ногу, куда вскоре улетело чужое полотенце и Юнги у изножья. Он снова весь в животных и счастье, снова забил на чтение, чтобы провести время в компании живности. — Да-да, — уже в который раз соглашается Юнги. Будь таким маленьким задирой кто-то ещё, уже бы разозлил, но это Чимин, на него злиться не получается. Под кофтой Чимина возится некто очень непоседливый — и выползает на свет домашняя ящерица. Пак пропитался любовью к хамелеону Намджуна и тоже решил завести себе питомца. Холоднокровное любило греться у него на животе, облизывало ему пальцы после вкусных сверчков и начало принимать участие в боях живности Юнги. А зоопарк-то растет. Чимин хихикает, скручивается, чтобы чмокнуть ящерицу в голову. Юнги тоже тянется погладить детеныша по спинке, являя на свет несколько тонких фенечек-оберегов, что подарил ему Чимин на Рождество. В тишине и уюте комнаты глухой мрак за окнами с декабрьской метелью, а здесь тепло и горят оранжевые свечи. Чимин пришел к нему в домашнем: белом свитере, пижамных штанах и очаровательных толстых носках в радужную полоску. Он подарил сипухе крохотную шапку-ушанку в цвет, и птица повесила свой гардероб на жердочку и грелась в мягких нитках как в гнезде, когда Юнги уходил на учебу. — Чимин, — Юнги понял, что засматривался на парня слишком долго. Чимин, кажется, понимает его настроение, и медленно поднимает на него глаза, отвлекаясь от игры с животными. Он давно почувствовал, что Юнги по началу случайно игрался с его носком рядом лежавшей ноги, а потом начал мять стопу и пробрался кончиками пальцев к щиколотке. — Да? — он прочищает горло, а Юнги убирает полотенце на столбик изножья, но с места не поднимается. — Ты знаешь, что я хочу тебе сказать? — Мин откладывает чавкающую семечкой шиншиллу на её место в коробку, Чимин перемещает ящерицу в ящик тумбочки с другой стороны, наблюдая за медленным приближением парня. — В чем признаться? — Думаю, да, — Чимин прослеживает взглядом, как чужая рука поднимается по коленке и чуть ниже, всё ещё безопасно, а потом перемещается на талию, стоит Юнги нависнуть над ним и позволить откинуться на подушки. — М-м, — мычит низко и задирает свитер. Белый животик поджимается, сдавливаемый широкой резинкой штанов, и Юнги мелко касается его губами. Чимин шумно вздыхает сверху. — Я позабочусь о тебе. — Ах, хорошо, — Чимин позволяет снять с себя свитер и встречается со старшим в поцелуе. Стая бабочек кружит внизу его живота, кто знает, как долго Чимин размышлял о том, какие на вкус губы этого холодного парня. Юнги шумно дышит, наконец довравшись до желаемого, тесно обнимает за горячую поясницу, касается пухлой красивой попки. Его губы исследуют шею, плечи, торс, чувствуя, какие горячие у младшего щечки, как тот смущен, но тянет к себе Юнги за футболку. — М-мы же встречаемся? — с придыханием спрашивает Пак. Он полностью доверяет Юнги, долгие вечера тесного общения и уютного молчания дали ему вдоволь изучить старосту. Тот влюбил его в себя, даже не стараясь. — Я бы очень этого хотел, — отвечает ему Юнги, а потом отстраняется, чтобы самому раздеться по пояс. Чимин уже устроит свои ножки на его бедрах и они тесно прижимались друг другу чувствительными местами сквозь тонкие слои одежды. Юнги поправил их на постели, чуть приподняв Чимина, чтобы устроится с ним на середине узкой односпальной кровати. — Позволишь мне? — он мягко оглаживает пальцами пояс пижамных штанов, на что младший отрывисто кивает. Юнги аккуратно скользит руками вниз по его ногам. — А носки? — смущенно заявляет Чимин, но Юнги качает головой. — Ножки замерзнут, ты мерзлявый, — и еще один чмок в губы. Чимином не насытиться. — Я нагреюсь, — бурчит Чимин, но уже как будто бы для себя. Вот привереда, любит ворчать и препираться с ним. — Обязательно, — заверяет, а сам слишком быстро оказывается у тазовой косточки. Чимин сам ждет продолжения не меньше, жадно дышит и смотрит. Не то чтобы он фантазировал, как мог бы закончиться один похожий вечер в комнате Юнги, но происходящее ему очень даже нравится. Он издает удивленный писк, когда Юнги переворачивает его на живот и заставляет прогнуться. — Ты чего… — Тшш, — Юнги треплет его макушку и приглаживает по лопаткам и плечикам. Чимин хватает подушку и тесно обнимает её в волнении. — Скажи, если будет неудобно. Он приспускает вниз белье и смотрит на красивые гладкие ягодицы. Чимин нежный и гладкий, явно хорошо следит за собой, а еще невероятно мягкий и от природы белый. У Юнги пальцы все в мозолях от древка метлы, пера и палочки, но он старается как можно нежнее коснуться восхитительной кожи, почувствовать воздушную плоть подушечками и оттянуть половинки в стороны. Промежность вся розовенькая, такая же красивая, как и сам младший. Юнги долго думал над этим моментом. У него еще не было ни секса, ни влюбленности, но его тянуло к Чимину с первых минут, но осознавать он это начал значительно позже. Однако не знал, как поведет себя, когда перед ним будет парень, а не девушка, в постели, но даже сейчас ничего не изменилось. Даже увидев аккуратный чуть привставший розовой член, у Юнги не возникло никакой другой реакции, как продолжать прикасаться, дарить удовольствие. Благо, он побрился накануне, и теперь не доставит коже никакого дискомфорта, пока нежно тянется лицом вниз и мягко целует под яичками, его большие пальцы держат белые ножки и раздвигают мясистую плоть под попкой. Чимин пищит сверху, хочет поерзать, но Юнги старается удержать его и опять же на пробу лижет небольшой член, касается языком головки, придержав орган своей большой рукой. А потом начинает поступательные движения, оттягивая и возвращая на место еще сморщенную крайнюю плоть уже наливающегося члена. Чимин охотно вздергивает таз, становится на розовые коленки. Старший оттягивает ягодицы в сторону, его большая ладонь может обхватить ягодицы целиком, так полно и правильно, и прикасается языком в копчику, ведет ниже, и Пак тут же сам подставляется, идет за лаской, а Юнги охотно её дарит, напрягает язык и лижет розовенькую мышцу, чувствуя первую влагу на другой ладони. Чимин стремительно намокает, тоненько стонет, прикусывая пальчик от волнения, и поджимает дрожащие опухшие губы, прижавшись щекой к подушке. Он ахает, вдруг неожиданно кончив, стоило языку парня обласкать его чуть глубже, протиснувшись через кольцо. Юнги дрочит ему лишь головку, ожидая, как выйдет все, и затем переворачивает Чимина обратно на спину. Только столкнувшись с чужих взглядом, Чимин закрывает лицо руками и протестует, когда Юнги подползает к нему снизу и чмокает в подбородок, а потом все-таки настойчиво пробирается к губам. Чимин перенимает инициативу, чтобы протолкнуть свой язык в его рот и впервые опробовать взрослый поцелуй. А потом Мин чмокает его со сладким звуком и затем в щеку, чувствуя, как полыхает нежная кожа. — Ты как? — Хорошо, — Чимин разласканный после оргазма, но явно готов кончить еще раз, а потому сам стягивает с себя болтающееся бельишко и, стоит Юнги самому справиться с оставшейся тканью на ногах, притягивает его за шею. Оба стонут и притираются друг к дружке. Юнги чуть толще его и в принципе в силу возраста крупнее, его член, несмотря на аристократически белую кожу Мина, темный, коричневатый и в возбуждении ярко-красный, окруженный беспокойными темными волосками. — Прости, может колоться, — извиняется Мин, но не может остановить хаотичных толчков своих бедер в его вновь налившийся член и порозовевшую складочку бедра и паха. — Все в порядке, ты мне нравишься любым, — заверяет Чимин и ахает ему прямо в раскрытые губы, когда Юнги обхватывает оба их органа и, сморщившись в простреливающем пах удовольствии, хрипло стонет. Чимин сам касается его члена, и Юнги отдает ему инициативу. Свободной рукой опирается о кровать и чуть заваливается вперед, чувствуя неуверенные прикосновения и приятную нежную ласку. Ему нравится погрубее, хочется поскорее кончить самому, но Чимин заботится приятно и осторожно, будто специально дразнит чувствительные точки, но не делает этого интенсивно. Юнги пробирается к его ягодице, завалив их чуть в сторону, и, наскоро облизнув пальцы, проталкивает средний в девственную узость. До полноценного секса им еще рано, но доставить максимум удовольствия Чимину хочется как никогда, поэтому он, не встретив болезненного стона и сопротивлений, пронимается исследовать стеночки, пока Чимин уже грубее обхватывает их ладошкой и бесконтрольно, но все равно приятно дергает, вновь потерявшись. Младший вновь кончает со вскриком, стоило Юнги лишь слегка потереть кончиком пальца его набухшую простату, и Юнги не сильно отстает, заканчивая грубо и резко, наблюдая, как вязкость с его головки мешается с беспорядком на втянутом белом животике Чимина. Юнги хотел что-то спросить, может, справится о самочувствии и обсудить так и не решенный вопрос, станет ли Чимин его второй половиной, но младший уже что-то лепетал полусонный, разморенный и разласканный. Мин не стал его мучать, полотенцем обтер их и накрыл легкой простынкой. Не смотря на стужу в подземельях, в комнате старосты было как никогда жарко. Чимин приполз к нему на грудь и тут же уснул, трепетно прижав ладошки к подбородку, и Юнги осторожно обхватил его за лопатки, притягивая еще ближе, не обращая внимания на пот. Старший прикрыл глаза, вдохнув запах с серебристых волос, и уловил какое-то движение за спиной Чимина. Как нечто эфемерное, полупрозрачная молочная дымка закружила у кровати и очертания руки прошлись по волосам спящего мальчишки. Призрак девочки в старинном платье улыбнулся, махнул ему рукой и после навсегда растворился в дымке небытия. Миссия Сары была исполнена — Чимин теперь в безопасности.