Обними меня

Я сижу на кресле, возле валяется череп. После нашего с Джоном знакомства доктор заменил его, но к черепу приходится обращаться, когда Джон уходит на работу. Ещё на свидания. Правда у него они получаются одноразовые, и поверьте, половину девиц одноразовыми сделал я. Несправедливо. С особами женского пола Джон проводит больше времени, чем со мной. А ведь я пытаюсь каждый раз вытянуть его на преступление, так забочусь о нём. —Шерлок, ты думаешь, как пятилетний ребёнок, — мой голос разрывает тишину, и дальше я уже болтаю с черепушкой. О том, как сильно хочу Джона, о том, как люблю его глаза, голос и тело. А потом молчу, всматриваясь в череп. Будто он знает ответ на мой вопрос, но не говорит. Так проходит день. Ни одного звонка, ни одной смс о делах в преступном мире. Поэтому из головного жёсткого диска упорно вылазит Джон. Поднимаюсь, иду к себе в спальню. Череп оставляю одиноко валяться на кресле. В комнате открываю настежь окно и берусь за скрипку. Мучаю её струны, музыка льётся через окна на улицу, а несколько людей смотрят вверх, на окна моей комнаты. Поднимается ветер и начинает путать мои волосы. Я закрываю глаза и отдаюсь музыке. Через полчаса слышу скрип ступеней. Шаги принадлежат Джону. Скоро скрип стихает. Кажется, он прислушался к стонам скрипки. Я держу смычок твёрдо, но его неимоверно хочется сломать. А ещё хочется обнять любимого Джона вместо подушки. Я никогда не думал, что один человечек сможет настолько изменить мою жизнь, да и меня. Всегда и для всех я оставался неприступным социопатом. Ради Джона же я готов был исполнить любую его прихоть. Погрузившись в свои мысли, я не сразу понял, что меня зовут. —Шерлок, можешь спуститься? Шерлок! Я быстро откликаюсь и вмиг оказываюсь рядом с Джоном. О, бог мой, он снова был на свидании. Интересно, какой вкус должен быть у дамочки, чтобы пользоваться такими отвратительно пахнущими духами? На секунду кажется, что духи мужские. Нет, женские, определённо женские. —Что случилось? — Джон смотрит на меня с укором. —У нас в холодильнике ничего нет. Кроме человеческой головы. У тебя же куча свободного времени, ты в магазин сходить не мог? —У меня появилось дело, — а что ещё сказать? —Я схожу завтра, если время будет. Джон качает головой и идёт к себе. Сначала я думаю, что наш разговор окончен, но Джон возвращается через три минуты. На его теле вместо рабочей одежды халат. Он идёт на кухню и находит хлеб. Делает сендвичи и чай. Я стою рядом и тупо наблюдаю за такими обычными, но такими родными действиями доктора. Когда чайник кипит, Джон наливает кипяток, берёт чашку и сендвичи, включая телевизор и садясь в кресло. —Джон, брось её. Она жената. —Как ты… — умиляюсь его выражением лица. —Это всё духИ, её духИ. —Мне показалось, она довольно милая. —Она проститутка. —Ладно. Молодец я, разбавил диалог, лучше некуда. —Может, женщины — не твоё? —мне следовало попытаться. —А кто — моё? Я не гей, я Шерлокоман. Погоди, Джон, что?! Почему так быстро произошло… Это признание? Шутка? Стой, только не дыши! Я… Я тогда Джономан, тоже тебя люблю, ты даже не представляешь, как… Чего ты на меня так смотришь? Чёрт, я это не вслух сказал? Ну и чего ты улыбаешься? —Ты покраснел, —Джон как-бы отвечает на мой вопрос. —Ты… Погоди, ты меня любишь? —Получается, так. —Да, это хорошо. Очень хорошо. Чёрт, такое ощущение, что у меня язык прилип к дёснам… О, как же сложно откровенничать. —Обними меня… Пожалуйста… —Джон встаёт с кресла. Я вжимаюсь в его крепкое тело, как будто он сейчас же уйдёт. —Мы будем парой? —говорю куда-то в грудь Джону. Он проводит сильными руками по моим кудрям. —Если ты этого хочешь. —Очень. Ты только не отпускай меня. Мне кажется, Джон сейчас рассмеётся моим детским словам. Нет же, он жмётся ко мне, как бы тоже боясь потерять. В комнату входит миссис Хадсон. Постояв так секунды три, тихо и торжественно вздыхает, уходя вниз. Через две минуты Джон смеётся, смотря в окно. —Надо будет отдать миссис Хадсон должное, она пошла в магазин. Я улыбаюсь, не переставая обнимать Джона. —Мы ведь воспользуемся моментом? — поднять глаза на Джона храбрости не хватает. —Ах, да… Наверное. Только… Я никогда ещё не делал этого с парнем. —Я девственник. —Погоди, а Ирен? —Ничего не было. —О. Понятно. А я-то думал… —Ну уж нет, только ты достоин меня. Никакая Адлер, никакая Хуппер. Только ты. Джон, о, Джон, как я тебя люблю, — я повалил его на кресло, теперь сидя на его коленях. —Я… Можно мне тебя поцеловать? — Джон улыбнулся, вместо ответа еле прикасаясь к моим губам. Боже Господи, никогда я такого не испытывал. Джон, Джон, Джон, в моей голове лишь его имя, больше ничего, всё остальное выветрилось, как мусор. Джон продолжил. Он аккуратно попробовал проникнуть языком глубже. Я поддался. Целиком и полностью отдался губам, которые целовал когда-то кто-то другой. Ревность бушевала где-то в желудке, поднимаясь к сердцу. Теперь-то я не позволю никому и прикоснуться к моему Джону, он мой, мой, и, только мой. Погодите, как мы оказались в спальне? Губы Джона беспрерывно греют мои, он делает всё нежно, чтобы я испытал как можно больше удовольствия. —Погоди. Пожалуйста, стой, — я неохотно отпускаю Джона. —Давай установим правило: ты говоришь мне, если тебя что-то не устраивает, если тебе неприятно или больно. Говори всё, что ты чувствуешь. Я хочу слышать тебя всего. Не стесняйся меня, говори всё, что посчитаешь нужным. Я люблю тебя и не хочу причинить тебе боль или дискомфорт. Ты понял? —Ах, да… Джон, я тоже люблю тебя, — хочу поцеловать его. Расцеловать от макушки до кончиков пальцев, хочу Джона до бесконечности. Из размышлений вывел очередной поцелуй. Его губы прикоснулись к моей шее, к моим плечам, к груди. При каждом поцелуе я несдержано стонал, стонал, не думая о соседях. Плевать. Пусть хоть подавятся, пускай все знают, как я люблю Джона. Самое главное — он любит меня не меньше. Моя рубашка чудом оказалась на полу, а горячий язык Джона обжигал грудь, вырывая всё больше стонов. Хотелось сделать приятно в ответ, сделать приятно любыми способами, но тело плавилось под тёплыми руками, не желая двигаться. Пальцы пытаются снять с Джона халат, и наконец он поддаётся, оголяя ну-просто-идеальный-торс. Минуты три я, не в силах оторвать глаз, изучаю загорелую кожу, остановившись взглядом на впечатлительном бугре в боксерах. Это, блять, не войдёт в меня! В паху становится нестерпимо горячо от одного только представления о… Из груди вырывается стон, когда Джон коленом задевает мой стояк. —Джон… Пожалуйста… Дотронься до него… Умоляю… — всё это мне удалось выпалить в одну секунду. Джон облизывает сухие губы, целует в висок, одновременно стягивая трусы. Они повисают где-то на моих ногах, а Джон, дразня, медленно спускается рукой к моему члену, задевая сосок и задерживая его между пальцами. Я не выдерживаю, вмиг хватаю желанную ладонь и сам прижимаю её к паху. Стонем в унисон, Джон поглаживает большим пальцем головку члена, а я удивляюсь, как ещё не кончил и ищу губы Джона. Хочется быть как можно ближе, слышать нервное дыхание, вдыхать запах… Рука проводит вверх-вниз и я замираю. —Что такое? — глаза Джона хотят найти причину моего испуга. —Блять. Джон. Сделай так ещё раз, пожалуйста, умоляю тебя… — рука снова ездит по члену, — Ахх, да, вот так, ох, Джон, как же я тебя хочу… Вталкиваюсь в кулак. На самом пике наслаждения вдруг останавливаюсь. Так, надо и Джону сделать хорошо. Отстраняюсь, коротко целуя в губы. —Джон, ты не мог бы… — нет, такое сказать будет очень сложно. Джон вопросительно смотрит. —Я… Хочу взять его в рот, можно ты встанешь с кровати? — многозначительно смотрю на член Джона и думаю, до какой степени сейчас красные мои щёки. Кажется, мои слова, слетевшие с губ, сразу обвились возле стояка Джона, он еле слышно рыкнул, представляя, кажется, то что я хотел сделать. Помедлив, он всё-таки встаёт, и я опускаюсь на колени. Пальцы неловко снимают боксеры до стоп и неумело дотрагиваются до члена. Он приветливо дёргается, а я смотрю на него испугаными глазами. Высовываю язык и провожу по всей головке снизу-вверх. Джон стонет так громко, как до этого стонал я. —Шерлок, ты бы знал, как долго я хотел взять твой рот. Сначала ласково, затем грубо, не давая тебе дышать… Я бы заставил тебя проглотить всю мою сперму, а затем начисто вылизать мой член… Удивляюсь, как Джон, такой стеснительный и робкий, может говорить такие грязные слова. Клянусь, они мне нравятся. На секунду забываю своё дело. Затем, спохватившись, заглатываю сразу наполовину, порхая языком над плотью. Джон рычит, сдерживая себя. Я делаю то, что ему нужно. Пытаюсь взять как можно глубже, всасываю щёки, прислушиваюсь к Джону, выискивая места, до которых нужно дотронуться повторно. Вдыхаю родной запах. Очень хочу, чтобы он остался в лёгких навсегда. Джон легко оттягивает меня за волосы. На его лбу появилась испарина, а глаза налились похотью. —Под подушкой, — отвечаю на взгляд, который спрашивает, где же смазка и презервативы. Залажу на кровать и трусь щекой об колено Джона. Он гладит меня по волосам, открывая тюбик. —Повернись спиной, — не как просьба, а как приказ. Я поворачиваюсь и выпячиваю задницу. —Ох, блять. Как же я хочу тебя трахнуть… — слышу, как тюбик закрывается, затем чувствую успокоительное прикосновение. —Так сделай это наконец! Вздох Джона, и его палец во мне. Хочется выть от неприятных ощущений. Чёрт, Джон добавил второй… Я начинаю медленно насаживаться на пальцы, которых теперь стало целых три. Бабочки летают над глазами, ослепляя и затуманивая мозг. Как только я полностью привыкаю к ощущениям, пальцы исчезают. —Джон… —Потерпи, ещё немного. Слышу, как открывается упаковка. Презерватив раскатывается по члену, а затем я чувствую латекс у сжатого колечка мышц. —Расслабься… Если ты не сделаешь этого, и тебе, и мне будет больновато. И я доверяюсь Джону. Ствол входит только на четверть, Джон рычит, я привыкаю к ощущениям. Затем член толкается ещё дальше. Ох, нет, эти ощущения ни с чем не сравнить… —Джон… Он такой большой и горячий… Я хочу тебя… Войди глубже… Я хочу чувствовать всего тебя во мне… Да, я сам виноват, потому что Джон стонет и входит полностью, делая пару медленных толчков. Мой член пульсирует, и с членом Джона творится тоже самое. —Поласкай себя, — шёпот Джона на ухо. Мы движемся вместе, и Джон так близко… О такой близости я только мечтал, а теперь… А теперь мы будем вместе с Джоном… Я его… А он мой… И от этих мыслей, да и от прикосновения к себе я кончаю на белые простыни, сжимая в себе член Джона. Тот срывается почти вместе со мной и охватывает меня, прижимаясь ещё ближе, хотя кажется, что ближе уже некуда. Мы лежим на одной кровати. Оказывается, я уснул, а Джон весь час наблюдал за мной. Я улыбаюсь ему, и он, проводя рукой по моим волосам, улыбается в ответ. Очень хорошо, что он понял меня без слов. А слова говорят следующее: «я тебя люблю».