Место, где мы любили провожать закат

Говорят, что после каждого урагана появляется радуга. А после плохого, всегда приходит хорошее. В один прекрасный день борьба между королевствами прекратилась. Верона и Варулэнд больше всех пострадали в этой битве, в конечном счёте кроме замков правителей не осталось ничего. Пиковая Империя и Куроград потеряли половину своего населения, но смогли выстоять и не остаться в руинах. Зонтопия и Сукхавати пострадали самую малость, так как их правителям помогали ближайшие королевства. А Фелиция и страна Габриэля были стёрты с лица карточного мира, как будто их вовсе не существовало. Сегодня все клоны решили собраться не на месте съезда правителей, а в Сукхавати. Всё-таки королевство Данте было наполнено какой-то особой успокаивающей энергией, которая сейчас была нужна королям как никогда. Жители "поднебесной" с радостью их встретили, они были всё такими же безмятежными, словно ничего не знали о недавно произошедших событиях. Прохладный ветерок развевал серебряные колокольчики, висящие на веранде, создавая приятный мелодичный звон. Воздух был наполнен ароматом свежего чая. Солнце уже собиралось садиться за горизонт, а на небе появилась еле видная луна. Пока находясь в этой замечательной атмосфере клоны отдыхали, Куромаку сидел, смотря на своё отражение в пиале с чаем, и не говорил ни слова. -- Куро, с тобой всё хорошо? -- спросил Зонтик, слегка дотронувшись до плеча старшего брата. -- Да... всё нормально. -- ответил трефовый король пониженным голосом -- Мне нужно отвлечься. Я пойду прогуляюсь, если никто не против. -- Конечно нет, иди, если для тебя так будет лучше. -- сказал Феликс, посмотрев в след уходящему клону. -- Что это с ним? -- задал вопрос Вару, разглядывая свои разбитые очки. Да, в первый раз за долгое время валет наконец-то их снял. -- Ему плохо, как и всем нам. Мы много чего лишились, наши королевства и их жители сильно пострадали. Каждый из нас испытал это чувство... Но Куромаку пострадал больше всех. -- с грустью в голосе ответил червовый валет. Тем временем треф поднимался к вершине главной горы королевства, где любил медитировать его друг Данте. Он помнил, как когда-то они с бубновым королём шли по этой тропинке к самому верху. Как садились чуть ли не у самого края и глубоко вздохнув свежий воздух, наблюдали за уходящим солнцем. Вместе они шутили, Данте рассказывал Куро о древних легендах, о великих мудрецах и их бессмертных цитатах. Второй же рассказывал бубновому о научных достижениях реального мира, о которых он знал до того, как попал в карточную вселенную. Ему было приятно проводить свободное время с третьим клоном, ведь цитатник уже успел стать его приятелем, союзником, а затем и самым лучшим другом. Все воспоминания о нём вызывали у Куромаку улыбку. Но вся радость быстро улетучилась, когда математик достиг вершины горы. -- Вот я и здесь. -- выдохнул сероволосый, подойдя ближе к краю обрыва -- Здравствуй, Данте. Но на его слова никто не ответил. Сердце стало медленно сжиматься. Куромаку сел, слегка облокотившись на гладкую холодную поверхность надгробной плиты. На ней японскими иероглифами было написано: "В этом месте покоится великий мудрец и император Данте-Сама, покинувший эту гору и вознесённый на небеса. Его великие свершения навсегда останутся в памяти народа. Сайонара, Великий Бог Данте, жители Сукхавати будут ждать твоего возвращения". Куромаку всё никак не мог забыть тот день, когда потерял его. Тогда ему даже не верилось, что подобное могло бы произойти. В тот день энергия генератора, которую Данте впитал в себя, закончилась. Бубновый король потерял свою силу, но его сердце продолжало биться, пока пуля не попала в его грудь, когда он попытался защитить от неё трефового короля. Данте умер на руках у своего друга, который так и не успел сказать ему очень важную новость. Сердце от душевной боли сильнее сжалось в груди серого кардинала, дыхание стало рваным, словно лёгкие забыли, как надо дышать. В горле комок, в глазах помутнело от образовавшихся слёз. Куромаку снял очки, взглянув на уходящее за горизонт солнце, и полушёпотом произнёс: -- Уж лучше бы я умер. Внезапно на дне сумки, которую треф взял с собой в Сукхавати, он почувствовал какой-то странный, но знакомый на ощупь предмет. Порывшись в ней, второй клон вытащил оттуда свой генератор, заряд которого был практически на нуле. Трефовый король был последним, у кого энергия всё-таки осталась в чудо-аппарате, хотя до этого математик думал, что генератор сломался при битве. Куро не знал, что ему делать с оставшимся зарядом, ведь силы на восстановление чего-либо фактически не хватило бы. Да ему и не нужно было ничего, ничего кроме как быть рядом с Данте. Клон нажал на красную кнопку, выпуская всю силу аппарата наружу. А когда в генераторе стало совсем пусто, Куромаку положил его возле надгробия, рядом с генератором третьего клона. Это конец. Мысль о том, что будет в его жизни дальше, перестала всплывать в голове. Внутри пустота, весь мир словно перестал существовать. Слёзы перестали течь из серых глаз, в которых навсегда погасли огоньки. Руки обхватили слегка подрагивающие колени, приблизив их к себе. Клон опустил голову и закрыл глаза. Больше он ни о чём не думал. -- "Всё, что мы теряем, обязательно к нам вернётся, только не всегда так, как мы ожидаем". -- послышался до боли знакомый голос. -- "Галлюцинации начались..." -- подумал Куромаку, не открывая глаз. -- Друг мой, я могу Вам чем-то помочь? -- спросил кто-то. В этот раз математик всё-таки решил посмотреть, откуда доносится голос. Подняв голову, второй клон увидел расплывчатый силуэт какого-то человека и вспомнил, что забыл надеть очки. В этот раз он смог разглядеть чёткое лицо, фигуру и одежду неожиданного гостя. Треф замер от шока. -- Данте? -- только и смог произнести второй клон. На глазах опять появились слёзы. В ответ на эти же слова, цитатник кивнул. Второй тут же вскочил на ноги, крепко обнял бубнового, и уткнувшись лицом в грудь красноволосого, он снова залился слезами. Честно говоря, Данте не ожидал такой бурной реакции от серьёзного короля, но минуту спустя, он обнял трефа в ответ, поглаживая свободной рукой его серые волосы и стараясь того успокоить. Когда Куро полностью убедился, что его лучший друг и в правду вернулся к жизни, он выпустил Данте из объятий, вытирая оставшиеся слёзы. -- Я так рад, что ты жив. Безумно рад! -- говорил треф с улыбкой -- Ты не представляешь, как сильно я переживал. Знаешь, какого это? Потерять самого дорогого и любимого тебе человека. Внезапно Куромаку отвёл свой взгляд в сторону и слегка покраснел, поняв, что проболтался. Данте не слабо удивило неожиданное признание от трефа, но и не сказать, что оно ему не понравилось. Наоборот, цитатник очень обрадовался тому, что на свете есть человек, который так сильно любит его. -- П-прости... я наговорил лишнего... Да, я знаю, что это может и не взаимно, но... Вторая часть предложения утонула в нежном и таком желанном поцелуе. Руки цитатника обвили талию второго клона, прижимая его ближе к себе. Сам Куромаку, отвечая на поцелуй, запустил руку в ярко-красные и приятные на ощупь волосы. Камень с души упал, разбившись на тысячу мелких кусочков. Сердце начало биться быстрее. В животе пробудился рой бабочек, который, казалось бы, впал в вечную спячку. Отстранившись друг от друга, оба начали восстанавливать сбившееся дыхание. -- Я думаю, что этот поцелуй нам стоит включить в список нашего свободного времяпровождения. -- предложил Данте, проведя большим пальцем по щеке трефа. -- Определённо. -- ответил серый кардинал, коротко поцеловав цитатника в щёку.