обичам те

— Держи. — И без этого заживёт. — Держи, не выделывайся, — Брагинский настойчиво прикладывает к ушибу лёд и даже усмехается под обиженно-недовольным взглядом Болгарии. — Ну а как ты хотел? Ганев смотрит на лицо Ивана несколько секунд и, фыркнув, опускает взгляд. Мол, ладно, лечи, так и быть, позволю. Брагинский слабо усмехается, проводя кончиками пальцев по скуле, и почти физически ощущает напряжение Болгарии. Тот всё ещё не смотрит на русского и на мгновение прекращает крайне увлекательную деятельность по разминанию пальцами своих собственных штанин. — Перестань, — минуту спустя просит, когда Иван, не получив сопротивления, повторяет манипуляции. Голос до обидного неуверенный, что Россия даже не воспринимает просьбу всерьёз. Пальцы скользят по здоровой скуле, вниз, очерчивают изгиб челюсти, спускаются к шее, пальцами поддевая ворот рубашки и отмечая там ещё красные засосы. Болгария не сопротивляется, дышит сбито и чуть прикусывает губу. Россия наклоняется вперёд, осторожно целуя губы, получает судорожный вдох в ответ. Александр вот-вот и сдастся. Прикрыв глаза, он ждёт продолжения, словно казни. Иван мягко целует снова, на этот раз получает ответ, немного резкий и отчаянный, словно Болгария боится, что это последний раз. — Болит? — Иван спрашивает тихо, и ответ получает не сразу. Какое-то время Сашо ещё сидит с закрытыми глазами, дышит через открытый рот, и кивает, а потом машет головой. Эта чертова культурная разница. — Нет, — говорит тихо. — Целуни ме отново*. Иван слабо улыбается. Болгария редко переходит на родной язык, и иногда Брагинскому кажется, что это его попытка скрыть смысл своих слов, словно ему стыдно просить так, чтобы Иван точно понял. Но Иван понимает и, отложив лёд в сторону, тянется с новым поцелуем, руки на шее держит, не даёт Саше сбежать, если что. — Точно не болит, — Россия тянется, целует скулу, ещё ледяную, оттого поцелуй обжигает кожу. — Нет, — Ганев смелеет, закидывает руки Ивана на плечи, обнимая его, — волшебная сила поцелуя. — Как тебе повезло, что я был рядом, да? А то лечился бы ещё неделю, — Иван смеётся, целуя бледную кожу на шее, пока Саша на выдохе произносит: — Ты всегда рядом. С этим Брагинский спорить не берётся. По странному стечению обстоятельств они оказались связаны, и к своему сожалению Болгария всё чаще думал, что в самом деле он без России не может. Ни в глобальном плане, ни в личном. Повезло же отдать сердце тому, кто никогда не отдаст своё взамен. Но Александра это более, чем устраивало. Он получал ту долю внимания и любви от русского, о которой больше полутора века грезил, не считая тех моментов с пустым и бессмысленным сексом, которые у них были. Россию тоже всё устраивало. Он получил в пользование практически абсолютно полностью ему принадлежащего Болгарию, который хоть и мечется по прежнему между двух огней, всё же покорно отдаётся, когда его просят. Иван не заставляет. Он бы мог, конечно, брать силой. Сковывать цепями, связывать, затыкать рот, и ломать, пока ломать уже будет нечего. Но не за чем. Куда интереснее, когда Сашо сам просит, сам ложится, сам раздевается и сам даёт делать с собой всё, подставляет шею под укусы, разрешает оставлять на нём следы, чтобы потом безуспешно их прятать. Он сам говорил, что хотел так ему принадлежать, прямо у ног, на коротком поводке, всегда готов дать то, что просят. Его не было смысла ломать, он уже был достаточно сломан. Россия тоже. Но иначе. — Опять? Иван, я ещё после прошлого раза не отошёл, — Ганев вяло сопротивляется попыткам его раздеть, но Иван уже завёлся, а значит что выбора у Болгарии особого нет, и он рвано выдыхает, когда по груди проходят поцелуями. — Ваня… — Мне остановиться? — уже где-то между ног Болгарии тормозит, поднимает голову, но по затуманенному взгляду и покрасневшему лицу Иван знает ответ наперёд. Саша машет головой, поджав губы, даже не путает жесты. Голову откидывает назад со сдавленным стоном от укусов, сжимает в руках одеяло. Брагинский уже видит, что Болгария возбуждён, и от этой маленькой победы заводится сам. Назад дороги нет, а значит можно не церемонится. Теперь Саша в его власти полностью, он едва соображает уже, дышит рвано и тяжело, повернув голову в сторону. Брюки расстёгивает, освобождая уже твёрдый член, языком по нему проводит, довольно улыбаясь от громкого стона. Саша чувствительный до жути, прогибается в спине, стоит Ивану взять глубже. Болгария не смеет ему мешать, как-то трогать, он сжимает пальцами ткань до побеления, не решаясь уложить руку России на затылок. Иван отстраняется какое-то время спустя, облизнув губы. Не станет же он давать Саше кончить так просто. Руку на груди оставляет, чувствует, как в груди сердце бьётся, а Болгария сверху свои руки кладёт, прижимая чужую ладонь. — Смотри, что ты делаешь, — голос до почти шёпота сходит. Говорить тяжело, словно после марафона, отдышаться пытается. — Твое е. Всичко е твое. Напълно**. — Моё? — спрашивает Иван, руку двигает выше, и хотя Саша её ещё держит своими, но не мешает. — И ты мой? Сам наклоняется, к губам, легко касается, но не целует. Болгария тянется почти отчаянно, но не получает желаемого поцелуя. — И я твой. Ваня… — руки ему на щеки укладывает, к себе тянет, целует, глубоко, жадно, и медленно-тянуче. Болгарии почти стыдно осознавать, что Россия до сих пор одет, пока тот сам почти обнажен. — Я хочу тебя. Иван усмехается, опустившись к шее, слабо её прикусив. Рукой тяжелой и грубой ведёт по бледной коже, по животу и груди, по Саша, затаив дыхание, ждёт продолжения. Ещё немного и он начнёт умолять. — Не заставляй меня просить тебя, — голос старается делать строгим, но почти хнычет, когда его возбуждение так нагло игнорируется. Поцелуи распаляют сильнее, Ганев требует конкретной ласки, но попытки самоудовлетворения пресекаются, заставляя Болгарию жалобно стонать. — Брагинский, будь ты проклят, сволочь. — Что-что? Ты хотел что-то? — руки чужие прижимает к кровати за запястья, сам целует шею, ключицы, хитро улыбаясь на внутреннюю борьбу Болгарии. — Мх… Ну Ваня, — тянет почти умоляюще, но даже сам понимает, что этого мало. — Что Ваня? — теперь и поцелуи прекращаются. Иван только за руки болгарина держит, в глаза ему смотрит хитрым прищуром, не сдастся ведь. Саша раздраженно рычит, пытается вырваться, хнычет отчаянно. — Блять да что б тебя! — сопротивление сошло на нет, дышит быстро, глядя в потолок. — Трахни меня. — Волшебное слово? — Пошёл нахуй! — Слишком много волшебства, — руки прижимает ещё сильнее к кровати, нависает сверху. Так, чтобы видеть лицо Болгарии. Тот жмурится, пытается отвернуться, Иван улыбается. Его всегда забавляла эта борьба. — Трахни меня, пожалуйста, Ваня. Этот тон, полный отчаянного нежелания признавать поражение, но в то же время такой… жалобный. Болгария снова проиграл, ещё сильнее отдаваясь России. Иван уже не собирается продолжать играть, отстраняется, стягивая я себя свитер и отбрасывая в сторону. Болгарию пытается раздеть до конца, но тот отмахивается и стягивает с себя штаны с бельём сам, пока Иван раздевается. Между ног устраивается, губы облизнув, пока Саша снова входит в состоянии повиновения. Немного времени тратит на растяжку, входит медленно под тихое шипение — из смазки у них только слюна. Болгария обхватывает руками плечи России, притягивая его к себе, жмурится, обнимая его и ногами, как только привыкнет к члену внутри. Иван двигается, сперва медленно, не спеша, постепенно ускоряя темп и проникая глубже, когда шипение и рваные вдохи постепенно сменяются стонами. У Ганева удивительная способность получать удовольствие даже от боли, она помогает ему забыться и отвлечься от непрекращающейся душевной. Рядом с Россией это особенно важно. Болгария пытается прижаться к России сильнее, обхватив руками и ногами, уткнувшись в шею, сам пытается подаваться навстречу, но выходит туго. — Не останавливайся, Ваня, не останавливайся… — шепчет рвано на выдохах от толчков, ногтями цепляясь в кожу. Сейчас не думает о том, что ему дозволено, позволяя себе теряться в ощущениях от желанного секса. Иван то ускоряет темп, вдалбливая болгарина в кровать, то сбавляет, двигается плавно и медленно, размеренно целует Ганева, возвращая его в реальность простыми ласками. — Обичам… те… *** — на выдохе произносит Болгария, весь один сплошной нерв, от каждого касания исходящий на стон. Признание Иван ловит с замиранием сердце, оно отзывается где-то глухим эхом в груди, пока Брагинский, прекратив движения, тяжело дышит Болгарии в шею. Смысл слов ему ясен, это те самые простые фразы которые первым делом узнаёшь на других языках, но Иван молчит непозволительно долго — ему просто нечего сказать в ответ. Хотя, ответа и не ждут. Заметив чужое замешательство, а также то, что движения прекратились, Болгария тянется сам, руки запускает в светлые волосы, целует лицо русского. — Обичам те, Ваня. Отдавна те обичам****, — говорит это так легко, словно пытается этим Ивана успокоить, продолжая целовать его лицо. На губах улыбка мягкая, расслабленная. Он и не ждёт ответа, прекрасно понимает всё. Прекрасно знает, что никогда не сможет стать для Брагинского тем единственным, что тот при первой же возможности променяет его. Даже есть на кого, они оба просто ждут. — Давай ты ложись. Он подталкивает его несильно, заставляя отстраниться и перелечь на спину, сам же, чуть помедлив, садится сверху сам, упираясь руками в грудь. Россия не может от него взгляда отвести, почти виноватым себя чувствует, что не может любить его в ответ. — У тебя такое лицо, будто кто-то умер, — Саша почти смеётся, наклоняясь и чуть прикусив Ивана за нос, потом сразу же целует губы, извиняясь. — Расслабься. Я от тебя ничего не требую. И выпрямляется снова, принимаясь двигаться. Пытается найти нужный угол и темп, руки на плечи Ивану кладёт. Сам же русский руками бёдра чужие сжимает, помогая с ритмом, выдыхая в такт толчкам. Болгария красивый. Россия подмечает это снова, абсолютно резко и случайно, когда Ганев, запрокинув голову, протяжно застонал. Иван переместил одну руку тому на грудь, где сердце бьётся, и Болгария опустил голову, глядя на чужую руку. Иван плавно спустился ниже, по животу, обхватил рукой чужой член, сделав пару движений рукой. Но его движения были лишними, Болгария сам толкался ему в кулак, пока с протяжным стоном и вовсе не кончил ему на живот. — Господи… — выдохнул, откидываясь назад, тяжело дыша. Махнул головой, сметая прилипшие ко лбу волосы. — Боже… — придя в чувства, Саша наклонился, встречаясь взглядом с Иваном. — Хочешь кончить внутрь или?.. — Как хочешь. Акция невиданной щедрости, Болгария довольно улыбается, перебираясь на место рядом. Втягивает Россию в поцелуй, рукой обхватывая член и двигая ей быстро, пока не почувствует горячую сперму на пальцах. Поцелуями переходит от губ к скулам и изгибу челюсти, не смея спускаться к шее — прекрасно знает, что для Ивана это неприкосновенная зона. Падает рядом, пока Иван достаёт с тумбы салфтеки и помогает всё убрать, а после снова целует, глубоко и медленно, чувственно. — Я ухожу сейчас, — признаётся Брагинский, отстранившись, и Болгария хмурится расстеряно. — Уже? — Угум, — он снова коротко его целует и поднимается. — Я вообще-то лёд тебе приносил. Кивает на тумбу, и Болгария поворачивает к ней голову, заливаясь смехом. От льда уже ничего не осталось, только лужица на поверхности тумбы. Хмыкнув, Александр всё же поднялся, чтобы на одному уровне с лицом Ивана оказаться. Руки ему на плечи кладёт, коротко целует в нос. — В кои-то веки мы не пьяные. — Достижение, — Иван смеётся, всё же укладывая руки Ганеву на талию и тянется за поцелуем сам. Послевкусие какое-то пустое и горькое, от пьяного перепихона хотя бы не было так ощутимо гадко. Улыбка спадает, и голову на чужое плечо кладёт устало, выдыхая. Болгария трётся щекой о макушку русского, пальцами водит по спине. Кажется, тоже оставил отметины, поцарапал спину. — Скажи мне это снова, — после долгой паузы подал голос Иван. В чужих объятьях было так спокойно, и тихое дыхание с плавными поглаживаниями почти усыпляли. — Что сказать? — также через какое-то время ответил Саша. — Что любишь меня, — попросил спокойно и тихо, будто бытовая вещь. Саша улыбнулся, целуя Брагинского в макушку. — Обичам те, — поцеловал и вздохнул. — И эта любовь меня калечит. — Я не могу тебя любить в ответ. — Я знаю. Мне достаточно того, что ты рядом сейчас. А я всегда буду рядом. Винаги твоя, любимата ми Русия.*****