Синдром Ван Гога

Юноша широкими размашистыми шагами шаркает по тёмному камню. Знойное палящее солнце обжигает голову, и парень проклинает всё на свете за то, что не надел шляпу. Воздух застыл, как будто вместо атмосферы кусок стекла, из которого люди пытаются выбраться. Кислород закончился, остались лишь лучи, от которых не спрячешься, и этот ужасный зной. Мокрые пряди спадают на лоб, и парень ищет место, где можно укрыться от солнца, которое он терпеть не может. На глаза попадается неброская вывеска кафе «Ренессанс». Здесь обычно проводят выставки картин современных художников. Это заведение пробудило воспоминания о Тэхёне, и на душе отчего-то стало не по себе. Внутри как будто сжался ком, надавливая на диафрагму. Чонгук решил избавиться от «бездумного увлечения», как сказал ему Намджун пару дней назад, и выпить. — Кальвадос, — выкрикнул он сразу же, как только сел за столик. В нос ударил привычный запах сигаретного дыма, алкоголя и растворителя для масляных красок. — Сию минуту, — девушка присела в реверансе и упорхнула, шелестя подолом. На парня тут же стали коситься. Все здесь его знали, и один из немолодых здешних творцов решился и присел рядом с шатеном. — Здравствуйте, Чонгук, здравствуйте. — Салют. — Пришли полюбоваться современными картинами? — Да не то, чтобы, просто выпить. — Что ж, и это хорошо. А всё же взгляните на досуге. Очень недурно, я считаю. Вам нравится? — Я считаю, искусство не поддаётся критике. — Охх… Говорите как Ваш отец… Наш старый добрый мсье Чон. Уж он разбирался в живописи… Кто знает, сколько бы ещё картин написал этот прекрасный человек? Ах, война, война никого не щадит… Господи! Чонгук решил не напоминать этому джентльмену о том, что война не виновата в несчастном случае, как и о том, что его отец прожил хорошую долгую христианскую жизнь, и винить Господа здесь нечего. Юноша тактично промолчал, дожидаясь, когда собеседник предпочтёт откланяться. — Извините, я Вам помешал, наверное, — проговорил он со смущением, завидя девушку с напитком, который несла гостю ресторана. Чонгук промолчал, слегка пожав плечами и отведя взгляд в сторону. Смущённый джентльмен встал и направился к своим друзьям с видом победителя, желая как можно быстрее рассказать об их невероятной беседе. Официантка поставила напиток на столик, приветливо улыбнувшись. Чонгук расплатился. Парень взял в руки стакан с прозрачным напитком и покрутил его в руке. Немного солнца, что проникало сквозь пыльные окна в помещение, отражалось в гранях сосуда, бросая блики на окружающие поверхности. Юноша сделал глоток. Обжигающая жидкость поползла по пищеводу, оставляя в горле сладостный вкус. Он закрыл глаза, наслаждаясь кальвадосом, а когда открыл, то увидел… — Тэхён?! *** Он произнёс это с такой интонацией, будто они закадычные друзья, и Тэхён покинул Чонгука на много лет, а сейчас последний встречает брюнета в какой-то парижской забегаловке в фартуке и со шваброй в руках. Как бы Чонгуку хотелось, чтобы это было правдой… Но на деле он всего лишь зациклен на одном человеке, а этот человек, как назло, постоянно ему встречается. Имя было произнесено так громко, что несколько людей обернулись в попытке понять, что за происшествие. На минуту голоса притихли. Тэхён стоял в углу со своей метлой в полном оцепенении. Люди поняли, что здесь их не ждёт ничего интересного, и очень скоро все вокруг вернулись к своим делам. В помещении опять стало шумно, все продолжили разговаривать и курить. Брюнет, как ни странно, быстро опомнился и жестом показал подождать его на улице. Чонгук так и сделал. Не прошло и десяти минут, как Тэхён, всё-таки, вышел. — Салют, — он протянул ладонь Чонгуку. Шатен сначала испугался, не поверив своей удаче, но быстро среагировал. Такое дружелюбие было необычно со стороны Тэхёна. Чонгук в первый раз увидел его таким смелым и решительным. — З-здравствуй, — Шатен неловко улыбнулся. — Тебе… Вам… Тебе что-то нужно? — Тэхён не мог определиться, как обращаться к собеседнику. — Оу, — Чонгук отвёл взгляд. — Нет, я просто тебя… Вас увидел там… — Давай на ты? — Давай. Оба синхронно облегчённо вздохнули. Юноши тут же заметили это. Они рассмеялись, и напряжение спало. — Ты здесь давно работаешь? — Чонгук решил начать разговор первым. — Здесь? — брюнет указывает на вывеску кофейни. — Пару дней что ли, — парень немного смутился. Они бы так и стояли у входа как два придурка, если бы не выходящая толпа выпивших мужчин, которые вынудили парней отойти в менее многолюдное место. — А ты в Париже давно? — тёмно-карие глаза уставились на Чонгука. — Словно бы да, но сам город плохо знаю, — ложь. — Хочешь, погуляем? Если хочешь, конечно, я не настаиваю, я бы мог тебе показать, но если нет… — Тэхён. — отчётливое имя вырвало брюнета из размышлений. — Да? — Хочу. *** — Хэй, Гук! Чего такой довольный? — Намджун прищурил глаза и уставился на друга в упор. — С чего ты взял? — спрашивает Чонгук, как будто не понимает, о чём идёт речь, а у самого глаза светятся и улыбка до ушей. — Выглядишь ослепительно. Совсем другое дело! — высовывается из другой комнаты Хосок с лицом в масле и кисточкой за ухом. Голубая краска пачкает волосы и немного капает на плечо рабочей футболки. На щеках и на носу зелёные разводы, и Чонгук уверен, руки у нашего юного художника выглядят не лучше. — Да что вы прицепились. Это мой обычный вид, — говорит шатен, а сам наклоняет голову на бок и щурит глаза, как довольный кот. — Я лучше пойду в комнату, — он, пританцовывая, направляется к двери, а Хосок и Джун стоят в молчаливом недоумении. *** Всю ночь Чонгук не мог уснуть, прокручивая в голове воспоминания. «Две души наедине с вересковой пустошью и самим необъятным миром» — это придумал Тэхён. Действительно, они были вдвоём против одинокой степи, и им это нравилось. Когда Чонгук со своим другом (другом! Он очень гордился таким титулом) бежали меж молодых побегов вперёд, к приключениям, к звёздам, они были поистине счастливы. Ветер закрадывался в волосы, а солнце въедалось под кожу. В груди потяжелело. Как будто в пустующий годами шкаф запихнули все возможные вещи, и деревянные ставни сейчас не выдержат и откроются. Приветливая улыбка, щёки, розовеющие при каждом тёплом слове, отражение друг друга в зрачках, глаза цвета кофе и глаза, цвета карамели. А вместе — кофе с карамелью. Взмахи ресниц, запах цветов, мятые записки, переплетающиеся пальцы, нехотя садящееся солнце и сказанное напоследок «- Давай так всегда? Каждый день? И до самой смерти? — А знаешь, что? Давай»