И месть всему виной

      У пруда было темно. Зачем он пришёл сюда сегодня, Ли Хёк и сам не имел ни малейшего понятия. Просто гулял, пытаясь привести мысли в порядок, и не понял, как вышел к месту, ненавидимому им больше всего во дворце.       Последние события подкосили Ли Хёка, новости мешали жить и здраво рассуждать. Лучше бы он не рождался. Как он мог верить матери? Как не заметил, что и сам превратился в чудовище, не лучше её? Почему им оказалось так легко манипулировать? Может, пора всё прекратить? Вот прямо сейчас взять и последовать за своей первой и любимой женой, которую сам же и убил, поверив в измену. Убил именно здесь, на этом самом месте.       Решиться было не так сложно, как он думал. Соскользнуть ногами, раскинуть руки и упасть в бездну. И не сопротивляться, позволить воде проглотить себя. Всё закончится. При мысли об этом вдруг стало спокойно. И почему он раньше так не поступил?       Но, когда он уже начал терять равновесие и соскальзывать в воду, его дёрнули за локоть, разворачивая к себе и оттаскивая от опасного края. Кто мог быть таким сильным, чтобы суметь? Кто мог быть таким дерзким, чтобы решиться? Кто посмел помешать самому императору Ли Хёку? Злость и раздражение вспыхнули в душе, заставляя яростно отбиваться в попытке вырваться и закончить начатое на чистом упрямстве, из-за чувства противоречия. Ведь если решился умереть, никто не сможет остановить: не сейчас, так позже, когда он останется один, можно повторить. Пусть способ выйдет другой, неважно.       И только через пару секунд сопротивления Ли Хёк узнал голос, постоянно зовущий его, пытающийся пробиться к разуму через затуманившие всё эмоции.       Это был Чон У Бин, глава его службы безопасности и по совместительству самый близкий для Ли Хёка человек. Единственный, кому он сейчас всецело доверял. Только потому Ли Хёк и перестал сопротивляться, позволив схватить себя за плечи и довольно чувствительно встряхнуть.       — Ваше Величество, вы что творите? — в голосе У Бина звучала злость. Ли Хёк даже позволил себе насладиться чужими эмоциями — нечасто удавалось вывести начальника его службы безопасности из себя. — Умереть захотели!?       — А если и так? — Ли Хёку стало смешно. Он император, он может делать что пожелает и своей жизнью распоряжаться, как вздумается. Раньше он так думал, а оказалось, что даже умереть по собственной воле не получится. Пешка, не император. А теперь и титул отняли. Как же он жалок.       Из горла вырвался нервный смешок. Потом ещё один. И ещё. И вскоре Ли Хёк уже хохотал как безумный, даже не пытаясь взять себя в руки. Зачем?       — Ваше Величество, придите в себя! — Ли Хёка снова тряхнули, причём так сильно и обидно, что тут же расхотелось смеяться. Резко замолчав, он зло уставился на У Бина, чьё лицо оказалось подозрительно близко от его.       Их горящие злостью и решимостью взгляды встретились, но противостояние длилось недолго и закончилось слишком неожиданно. Настолько, что Ли Хёка коротнуло: губы У Бина яростно впились в его, больно жаля, утверждая свои права и не давая выбора. Ли Хёк не смог этого вынести, потому на автомате врезал У Бину, и потом, когда тот отстранился, ещё и добавил кулаком в челюсть.       Пытаясь отдышаться, справиться со злостью и шоком, вызванными поведением У Бина, Ли Хёк просто смотрел на своего охранника, который от удара лишь мотнул головой и всё. Неужели он ударил недостаточно сильно? Почему? И почему У Бин повёл себя так?       Ли Хёк ненавидел что-то не понимать. Надо было выяснить причину, прежде чем решать, что делать дальше. Он и так из-за своего вспыльчивого характера уже потерял многое.       — Зачем? — глухо спросил Ли Хёк, совладав с собой.       У Бин на это только усмехнулся окровавленными губами. Ли Хёк не сомневался, что выглядит не лучше.       — Надо было привести вас в себя, Ваше Величество. Вернуть желание жить, волю к сопротивлению. Как можно быстрее. Способ... оправдал себя.       Теперь, понимая причины, Ли Хёк перестал злиться на У Бина, но злость на самого себя не проходила, с каждой секундой становясь всё сильнее. Ответ У Бина расстроил. Неужели хотелось услышать нечто более личное? От начальника службы безопасности? Мужчины? Друга? Бред! И вообще, как он мог выбрать такую смерть, можно же отомстить врагам, продав свою жизнь подороже, если так уж не терпится на тот свет.       Злость было необходимо выплеснуть. Хоть как-то. Потому Ли Хёк и ударил дерево. Со всего размаху, со всей силы, до сбитых в кровь костяшек. Он бы ударил и второй раз, но У Бин не дал, удержав руку. И неожиданно это прикосновение успокоило. Прикосновение и взгляд У Бина, в котором Ли Хёку почудилось странное принятие и понимание. Теплота, с которой раньше У Бин на него никогда не смотрел.       Да, Ли Хёк больше не злился на У Бина, но и простить ему подобную выходку просто так не мог, потому теперь уже он качнулся вперёд и впился в губы, стараясь доказать, что безумство в его крови, что он здесь главный. И, главное, доказать себе, что тот поцелуй на самом деле для него ничего не значит, но... доказал обратное.       Момент соприкосновения губ был как разряд электрического тока, пронзивший Ли Хёка с макушки до кончиков пальцев. Захотелось большего контакта, намного, потому, испугавшись своей реакции, Ли Хёк довольно быстро отстранился, чуть ли не отшвырнув У Бина от себя, и, развернувшись, совсем не обращая больше внимания на телохранителя, размашистыми шагами направился в комнаты.       У Бин ему не ответил, но и не оттолкнул. Не хотелось думать, что он лишь позволил себя поцеловать, признавая за Ли Хёком на это право, раз первым поступил так же. Почему-то эта мысль приносила боль.       Легче стало, когда Ли Хёк услышал за спиной приближающиеся шаги. У Бин следовал за ним, а значит, всё было в порядке. По крайней мере, у него был один человек, всегда выбирающий его сторону. Когда же У Бин появился в спальне с аптечкой и, присев на корточки перед Ли Хёком, сидящим на постели, начал осторожно обрабатывать сбитые костяшки, так и вовсе пришёл в благодушное настроение.       — Я смогу защитить вас от внешней угрозы, Ваше Величество, но не от вас самих. Пожалуйста, больше так не поступайте.       — Только если обещаешь быть со мной рядом до самого конца, У Бин.