La Dame Blanche

Наступали предрассветные сумерки. Небо становилось серо-голубым, из-за горизонта медленно поднималось солнце. В некоторых местах туман уже начал розоветь, наливаться заревой, светлиной, это означало — скоро наступит рассвет. Появились пористые облака, заволакивая собой последние едва видимые звезды. Даша медленно шла по тропинке, пропуская вперед остальных девушек. Они обгоняли ее, смеялись, рассказывали друг другу планы на день, мечтали и явно не зацикливались на произошедшем событии этой ночи. Воздух стоял холодной, но ветер, что дул с востока был теплый, даже горячий. Девушка закуталась в шаль и пожалела, что не взяла с собой еще и шерстяную накидку. Ее платье под порывами ветра поднималось и оголяла белые ноги. Было начало июля, лето только-только разгулялось. Днем стояла жара, а ночью, после захода последних лучей солнца, воздух обновлялся, наступала приятная прохлада. Но в определенные часы, примерно между 2 и 3 часами, дул щемящий ледяной воздух. Даша считала, что именно в этот момент стираются границы между реальным миром и миром духов. Не в двенадцать ночи (в это время врата вот-вот откроются и силы ждущие своего времени вырвутся наружу), как принято всем считать, а в два часа. В это время наступает переходный момент: луна и солнце на несколько секунд соединяются воедино, в небе появляется тонкий луч, разрезающий пространство и появляется скрытые от человеческих глаз неведомые существа. — Ты сегодня очень молчаливая, — рядом с ней притормозила светловолосая девушка в длинном черном платье с высоким воротником. — Что случилось? Ты передумала? — Нет, не передумала… — А что тогда? — зеленые глаза девушки по имени Ангелина, внимательно всматривались в Дашу. Она гипнотизировала ее, хотела знать, что же скрывать та от нее. — Я чувствую, — начала Даша, — что грядут изменения… очень большие изменения… я не знаю, как это объяснить. — Да они идут. Все, что ты чувствуешь — это же чувствую и я, все мы, — она обвела взглядом остальных девушек. — ОН идет, — с нажимом проговорила Ангелина. — Поэтому, ты должна быть уверена, в том, что мы делаем, в том, что ты делаешь и в том, что предстоит сделать! — Я уверена. — Вот и хорошо, иначе ты знаешь, что бывает за неповиновение. — Знаю. Остановив Дашу, Ангелина взяла ее за плечи, ногти больно резали кожу. Даша чувствовала сильную энергию, которая пыталась подавить ее волю, а тихий вкрадчивый голос лишал самообладания. — Послушай, у тебя большая сила, прими ее, не противься, поняла. — Да. — Все твои мысли должны быть заняты только Повелителем и нашей целью, никем другим, ясно? — Даша кивнула. — Прекрасно. — Ангелина удовлетворенно улыбнулась. Она думала, что смогла подчинить себе Дашу, она думала, что имеет на нее влияние, но глубоко ошибалась. Все ее чары, что пыталась наложить, никак не действовали на Дашу. Невидимая стена стояла и оберегала ее мозг от постороннего вмешательства. Она никому никогда не говорила, что чувствует по-настоящему, какую магию ощущает и твердо была уверена, что ни одна живая и не живая душа не узнает. Даша считала, что если кому-то откроется, то погибнет. Воздух начал теплеть. Просыпались петухи и во всю уже горланили по улицам. Даша старалась прислушаться к совету Ангелины, но не могла. Все-таки внутри у нее шла настоящая борьба. Начиная с самой первой встречи и по сей день. Даже сегодня ночью душа Даши металась, она никак не могла успокоиться, не могла принять тот факт, что из-за нее страдают люди. Но что никак не могла предположить Даша — ей это нравилось. Тьма подступала, в моменты она поддавалась ей, наслаждалась и получала удовольствие, понимая, что имеет власть над погубленными людьми. И эти люди, по ее мнению, заслуживали такого исхода. — Ты где была? Из мыслей Дашу выдернул голос матери, она встретила ее на пороге дома. Женщина около пятидесяти в длинной ночной сорочке, сверху накинула шерстяную шаль, ее темные волосы были распущены, а глаза… обычно такие добрые и любящие глаза, полностью изменились… уже очень давно, но Анна Николаевна тщательно это скрывала. — Я только встала, — старалась оправдаться, — вот вышла на улицу подышать воздухом, — как ни в чем не бывало отвечала девушка. — Не надо мне врать, — зашипела мать, — прекращай это, поняла, люди говорят… — Что говорят? — ее голубые глаза блеснули и мигом потемнели, она пристально смотрела на маму и уже знала, чем весь их разговор может закончиться, ведь в последнее время, так все и происходило. — Всякое говорят… — Вот и не слушай их. Даша обогнула крыльцо и по узкой дорожке пошла в сад. Ранним утром уже начали распускаться цветы. Девушке предстояло собрать букеты, пересадить растения и засеять палисадник новыми семенами. У семьи Канаевых был самый большой сад из всего округа. Знойным летом и холодными зимними морозами всегда росли цветы. Из самых дальних и близких уголков страны круглогодично к ним приезжали за цветущими розами и пионами, тюльпанами и анютиными глазками и многим другим. Многие спрашивали в чем секрет, как так получается выращивать цветы в минус тридцать градусов? Даша молчала, не говорила, только лишь умело отшучивалась и переводила разговор в другое русло. Выращивание цветов круглый год, помогало содержать семью. Даша всеми силами старалась поддержать больных родителей и ее не волновало, что предстоит сделать ради этого. — Даша, что с тобой случилось… ты ведь не такая… если отец узнает… — Что сделает? А? выпорит… выгонит из дома или, может, замуж выдаст? — она остановилась и гневно посмотрела на мать. — Нет, уже не выдаст, как сама сказала «люди много говорят» — как они там сказали — «порченная»? — Прекрати так говорить… — Почему? Ты же им веришь… не мне, а им, так в чем проблема? — где-то глубоко всплывали воспоминания — вечер, ночь, когда все изменилось. — Даша, дочка, поговори со мной, расскажи все, ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне… — Правда? Тогда почему ты веришь им? Почему позволяешь посторонним людям вмешиваться в нашу семью? — А что мне прикажешь думать? А? Ты по ночам не знамо где ходишь… связалась ты с этой Ангелинкой. От нее только одни проблемы. Про нее такое говорят… путается с мужчина, ночами видели то с одним, то с другим, совсем девка неприличная… — И ты думаешь, что я такая же? Маменька, но как так…? — Даше так хотелось заплакать, но она держалась, однажды дала себе слово, больше никогда не плакать. — После того, что было…? Ах, да, ты не веришь. — возможно, Даша и сама бы не поверила — действительно, пропадает ночами, появляется под утро, что можно подумать? Даша готова была рассказать всю правду, но знала, что семья ее не поймет, чувствовала, что за признанием стоит смерть, поэтому молчала. — Девочка моя, умоляю, прекращай, я скажу отцу, мы найдем тебе хорошего мужа, не здешних краев, поедем в город, а, дочка… сестру твою попросим… — Мама, хватит, умоляю, пожалуйста, — Даша устало села на скамейку, мигом к ней на руки забрался кот и замурлыкал, — Я не хочу так больше… не хочу… Я выйду замуж только по любви — Ах, стерпится слюбится… — В первый раз ты мне то же самое говорила, но как знаешь этот человек хотел поступить со мной не очень хорошо. — Даша, нельзя говорить о мер… — Нельзя? Внутри все клокотало. Даша сжала кулаки. Внутри опять почувствовала прилив силы, большой, неконтролируемой силы. Она полностью обволакивала ее, заполняла каждую частицу души, давала необходимую смелость. Ей так хотелось поддаться этому чувству. Она слышала голос внутри, его призыв… Вот оно — то темное чувство, что прятала в себе, теперь вырывалось наружу, теперь она не была маленькой напуганной девочкой, которая слушается родителей, никому не перечила, теперь она отстаивала себя и это ее привлекало во тьме. Она видела в ней свободу. — Дашенька… — Я не хочу больше говорить. — ледяным тоном проговорила девушка, от чего Анна Николаевна на доли секунды увидела перед собой не дочь, а кого-то другого — темное и страшное, способное на все существо. — Доказывать тоже ничего не буду, ни тебе, ни отцу, ни кому.