Бабочки в волосах

В мгновение, когда копье с влажным хрустом вонзилось в ладонь, прибивая его к стене, Аякс смутно подумал о том, что, возможно, более чем готов умереть, если эта смерть будет такой. Живущий битвами, он не ослеп от боли — он, игнорируя кровоточащую руку, слитным движением выдернул копье и заново материализовал Гидро клинки, но встать в позицию уже не успел — следующий удар случился раньше, мощный и сокрушительный, на голой силе с неадекватной мощью отбросивший его обратно в стену. Аякс справился и в этот раз — и с отвратительным звоном в ушах, и с острой болью в затылке, и с тем, что из легких, казалось, выбило весь воздух. Он рванул снова — отвратительно-отчаянный, отчего-то верящий, следующий больше рефлексам, чем разуму. Направляющий больше концентрированную Гидро энергию, нежели что-то глубоко формализированное. И — встреченный чем-то гораздо более твердым и решительным. Даже сильный и умелый, Аякс все еще человек — и в третий раз он не встает. Пусть и пытается — неловко машет головой, хрипит, хаотично двигает конечностями. А потом чужие руки находят его горло. И он словно бы сдается. Лишь находит мутным взглядом кажущееся оценивающим выражение лица наклоняющегося над ним Чжун Ли. Улыбается — как-то одновременно пусто и радостно. И думает вновь: пожалуй, я не так против смерти, если она будет такой. Он отпускает ситуацию, позволяя сосредоточенному Чжун Ли давить на шею в нужных точках, словно бы ему не нужно было единого движения, чтобы сломать ее. Головокружение приходит почти сразу — не то, чтобы у него оставалось много воздуха в легких. Жар приходит позже — но и он в порядке вещей. Когда они обращаются в панику, Аякс просто позволяет ей утихнуть. Он прикрывает глаза, прощаясь со своей семьей. Он ждет долгое мгновение. И Чжун Ли отпускает его. …Аякс не находит сил на то, чтобы двинуться. Его сознание еще уверено в том, что он умирает, но вот он, и его легкие горят, и он мокро кашляет, пока Чжун Ли смотрит на него сверху вниз. Он выглядит полностью исцелившимся — бинты висят на нем, не выполняя своих задач, ослабленные и распущенные, а места, скрывавшиеся под ними, не несут в себе ни следа ранений. По крайней мере, это можно назвать хорошей новостью. — Рад, что тебе лучше, сяньшень, — словно бы беззаботно комментирует Аякс, все еще отчаянно сипя. Он не пытается двигаться, все еще чертовски дезориентированный. Чжун Ли выглядит озадаченным. Склоняет голову вбок, словно бы силясь продемонстрировать немой вопрос. — Почему ты называешь меня сяньшенем? — спрашивает строго, хмурясь, — ты — дите другого Архонта. Аякс усмехается. — В таком случае, в какой-то мере, я отказался от нее. Во взгляде Чжун Ли мелькает удивление пополам с непониманием. — И кому же ты теперь служишь, покинувший свою истинную хозяйку? — Вообще-то, — Аякс отвел взгляд, — тебе.