«Мне нравятся твои браслеты»

Арсений Попов выглядел как типичный ботаник. Довольно худой отличник в очках с толстой оправой, который часто одевался в какое-то старье, называя это ретро-стилем. А в начале восьмого класса ещё и в брекетах пришёл! Но вот парадокс — даже в таком виде он выглядел просто невероятно! Или так казалось только Антону, который был по уши влюблён в Арсения. Шастун был так еще младенчески прост, что не скрывал блаженства при его виде. Словно Арсений был какой-нибудь березовой рощей в каникулярное время с чистой травою и облаками, и можно было беспрепятственно выражать свой телячий восторг по его поводу, не боясь, что за это засмеют. Поэтому Антон, даже не думая это скрывать, одинакого восхищённо смотрел на Арсения, когда тот объяснял какую-нибудь сложную задачку по физике, зачитывал цитату из произведения для старшей школы, протирал очки или кривился из-за отсутсвия в столовой блюд без рыбы по четвергам. Антон ещё часто обращался к Арсению за объяснением какой-нибудь темы, думая, что это вполне считываемые знаки внимания. Тем более, тот всегда охотно соглашался помочь. «Значит, это точно работало!» — радостно думал Антон, и продолжал в том же духе. Он делал бы так, даже если бы Арсений учился хуже него, потому что вовсе не тяга к знаниям или желание получить хорошую оценку двигали Антоном. Арсений и правда охотно соглашался помочь. Но только потому, что Антон ему тоже нравился. В другом случае его, естественно, раздражали бы такие навязчивые просьбы. Попов не мог не догадываться о взаимности своей симпатии. В первую очередь, по красноречивому взгляду, и уже во вторую — по частым просьбам помочь с уроками. Но такая открытая демонстрация чувств казалось Арсению довольно странной. И он начинал сомневаться в своих догадках. И окончательно путался. Однажды Попов не выдержал влюблённого взгляда Шастуна и напрямую спросил: — Почему ты всегда так на меня смотришь? Спросил даже немного раздражённо. Потому что это было уже слишком. Да и Арсений завидовал этой непосредственности своего возлюбленного. А ещё всегда очень смущался такого взгляда, не зная, куда девать свой. Примерно такой же. Однако Арсению всегда это успешно удавалось. Антон не нашёл ничего лучше, чем взболтнуть: — Мне просто очень нравятся твои браслеты. Тем более, это было правдой. Ему вообще нравилось всё, связанное с Арсением. — Что? Какие браслеты? — опешил Арсений, который никогда никаких браслетов не носил. И это скорее ему нравились браслеты и куча колец на руках Антона. Потому что ему вообще нравилось все, связанное с Антоном. — На зубах, — кратко пояснил Шастун. Уж чего-чего, такого оправдания Арсений не ожидал. — Это назывется «брекеты»! Арсений так опешил подобному определению брекетов, что даже не раздражился этому престранному объяснению заинтересованного взгляда. Однако когда оцепенение прошло, Арсений рассмеялся всей этой абсурдной ситуации и с улыбкой сказал: — Вообще, Тош, мне твои браслеты тоже очень нравятся, — а потом продолжил, потому что их ситуацию уже давно пора было разрешить. — И всё остальное — тоже.