Leсons de tentation

             — Воробушек, столик номер три, гость скучает, займись, — раздался негромкий голос Феникса в правом ухе, где был маленький беспроводной коммуникатор связи.       — Понял, — ответил парень, придерживая одной рукой поднос, а второй приподнимая воротничок своей белоснежной рубашки, на обратной стороне которого также имелся небольшой чип, позволявший связаться с Фениксом — управляющим «Цефеи».       Он развернулся и, легко пробираясь через полную людей роскошную залу, в которой играла мягкая классическая музыка, с подносом, уставленным полными бокалами, направился к нише, где и находился столик номер три.       — Господин желает выпить шампанского или вина? — Миловидный, но ничем не цепляющий шатен изящно склонился над столиком одиноко сидевшего мужчины. В нише, где он обосновался, царил интимный полумрак. На столе — ваза с фруктами, пепельница и пустой бокал, в котором раньше был мартини.       — Нет, не желает. — Мужчина поднял голову. Верхнюю часть его лица, так же как и у всех остальных посетителей клуба, украшала золотая маска с узкими прорезями для глаз, обрамленная черной бархатной каймой. Копна густых смоляных волос, которую иначе как гривой назвать было нельзя, прикрывала шею, чуть волнистыми прядями падая на плечи.       — Тогда, может быть, хотите чего-нибудь другого? — опустив взгляд, учтиво предложил Воробушек, ожидая хоть малейшего знака господина, чтобы выполнить любое его желание.       — У тебя ленточка в волосах зеленая… — заметил тот, протянув руку и коснувшись кончиками пальцев изумрудной атласной ленточки, перетянувшей волосы парня. Такие ленточки носили все работники «Цефеи», и отнюдь не только в качестве аксессуаров.       — Да, но если вас не устраивает мой уровень, я могу найти кого-нибудь из красных… — начал было Майки, ощущая себя немного не в своей тарелке. Взгляд темно-карих глаз, что смотрели на него сквозь прорези маски, наводил трепет и желание скрыться куда подальше. Доминант, точно доминант. А он, Майки, был не того профиля, чтобы удовлетворить этого мужчину.       — Я хочу зеленый, — глубокомысленно произнес тот.       Майки с трудом подавил дрожь, отводя взгляд и едва ли не сглатывая. Обычно в таких случаях клиентам запрещалось заказывать тех, кто не подходил их желаниям по своему профилю, но для вип-персон всегда делалось исключение. О том, что перед тобой находится именно вип-персона, можно было узнать по черной каемке на золотой маске. Именно такая и была у этого мужчины.       — Простите, но я… — Занервничав, Майки прикусил губу. — Я совсем не… Вам лучше взять того, кто обучен.       — Ты подходишь, — холодно улыбнулся мужчина.       И Воробушек смирился, понимая, что отвертеться не удастся.       — Пожалуйста, пройдемте за мной в Алую гостиную.       Тот молча кивнул и поднялся, готовый следовать за ним, и парень, стараясь подавить нервную дрожь, направился через толпу на третий этаж, где находились комнаты Боли.       — Вы… БД-профиля или СМ? — осторожно поинтересовался он, по дороге опустив поднос на один из незанятых столиков.       — Это имеет значение?       Он спрашивает, имеет ли это значение?! Майки чуть не подавился воздухом, но вслух вежливо ответил:       — Да, конечно, господин.       — БД.       Он облегченно перевел дух. Ну, значит, еще не все потеряно. Приподняв воротничок своей белой рубашки, он негромко пробормотал в микрочип:       — Я в Алой гостиной, у меня вип-клиент БД профиля.       — Воробушек? — встревожился Феникс. — Погоди, я поговорю с ним, возможно…       — Нет, нет, — торопливо пробормотал Майки, покосившись на молчаливо идущего следом за ним мужчину. — Все нормально. Я справлюсь.       — Ты уверен?       — Да.       — Хорошо, отчитаешься после.       Поднявшись на третий этаж и дойдя до самого конца коридора, Майки отпер карточкой дверь из красного александрийского дерева.       — Прошу, господин, — пробормотал он, опуская глаза и отворяя дверь перед мужчиной.       — Давай обойдемся без этого. — Остановившись на пороге, тот оглядел комнату, где на стенах висели различные атрибуты БДСМ, и большую кровать на невысокой платформе, устланную алым шелком. — Нельзя ли уединиться в другой комнате?       Постаравшись ничем не выдать своего удивления, парень поспешно кивнул, не без облегчения запер дверь и направился к другой комнате.       — Думаю, Сиреневая гостиная подойдет, — несколько неуверенно предположил он.       Сиреневая гостиная была хоть и роскошной, как и все остальные комнаты в этом клубе, но ничем особым не выделялась. Просто комната для отдыха. Она находилась на первом уровне, что означало, что здесь обслуживают без всяких изощрений в плане сексуальных практик. Всего уровней в «Цефее» было семь — уровень Боли, Радости, Наслаждений, Соблазна, Любви, Подчинения, Дисциплины.       Отворив дверь и пропустив вперед клиента, Майки молча остановился возле дивана в позе ожидания. Он был растерян и не знал, чего ждать от столь непредсказуемого в своих капризах клиента, который сначала явно показал себя как доминанта и, следовательно, хотел бы пройти в комнаты Боли, а затем вдруг отказался от своего первоначального намерения. Странно, с чего вдруг?       — Что пожелает господин? — осведомился Воробушек, с легким удовлетворением отмечая, что голос его не дрожит, когда обращался к нему так, как и подобает сабу. Правда, у него не хватило духу опуститься на колени, к тому же он не проходил обучение по этому профилю. Да ему и в голову никогда не приходило, что придется обслуживать клиента в качестве саба!       — Садись, — снова удивил его мужчина, указав кивком головы на кресло напротив себя. — Ты умеешь играть в шахматы?       — П-простите? — подумав, что ослышался, пробормотал парень.       — Шахматы. На той полке. Это же не просто деталь интерьера, не так ли? — Он кивнул на шкаф из тисового дерева, что стоял позади Майки.       — Да, наверное, — неуверенно ответил Майки и прошел к книжному шкафу, где на полке лежала доска с шахматными фигурками.       Расположившись в кресле напротив, парень положил доску на стеклянный столик между ними, решив отдать предпочтение белым фигуркам.       — Ты играешь? — снова повторил свой вопрос мужчина.       — Н-немного. — Воробушек опять начал нервничать, опасаясь не угодить клиенту и тем самым не оправдать репутацию родного клуба.       — Что ж, это лучше, чем ничего. Твой ход.       Майки, не думая, передвинул по доске одну из своих пешек, и почти сразу же последовал ответный ход противника. Первые десять-пятнадцать ходов оба игрока сделали довольно быстро, но вот дальше пытливый ум Майки не дал ему легкомысленно отнестись к игре, и он начал думать над каждым своим последующим ходом по несколько минут. Он затягивал свои ходы, но его противник не выражал по этому поводу никакого раздражения, терпеливо ожидая, пока настанет его время. Сам мужчина ходил быстро, впрочем, Майки не сомневался, что он опытный игрок. И даже, возможно, профессионал.       Он не замечал, что темные глаза цвета солодового виски смотрят сквозь прорези маски на него, а не на шахматную доску, где сейчас разыгралась нешуточная битва. Игра протекала в молчании, но, как ни странно, это нисколько не беспокоило Майки, который обычно ощущал легкий дискомфорт от подобной обстановки. На данный момент он настолько увлекся происходящим на шахматной доске, что даже не замечал воцарившейся в комнате тишины и направленного на него изучающего взгляда чуть прищуренных золотисто-карих глаз.       — Шах и мат. — Лишь услышав голос своего противника, парень встрепенулся и даже вздрогнул, подняв голову и встретившись взглядом с мужчиной.       — Простите, — виновато улыбнувшись, произнес он чуть смущенно. — Я не настолько хорош, чтобы составить вам достойную конкуренцию. Вряд ли со мной вы сможете действительно насладиться игрой.       Глаза мужчины сощурились, словно он с трудом сдерживал улыбку, однако даже уголки его губ не дрогнули.       — Ты действительно так думаешь?       Майки с легким сомнением кивнул, потому что тут же почувствовал неуверенность в собственных словах, стоило ему услышать насмешливые интонации в прозвучавшем вопросе. Так уж он был устроен — тут же начинал сомневаться в себе, стоило кому-то пошатнуть его уверенность даже безобидной шуткой.       — Но ты неплохо держался.       Отчего-то скупая и, пожалуй, даже небрежная похвала совершенно незнакомого человека послала волну тепла по всему телу, и парень улыбнулся ему. Может быть, потому, что его редко кто хвалил.       — Хотите выпить чего-нибудь?       — Я бы не отказался.       Все комнаты «Цефеи» были оборудованы под любые нужды своих клиентов, а потому почти в каждой из них имелся бар с закусками и спиртным. Майки поднялся и направился к стеклянному бару, что находился в углу.       — Что будете пить?       — Просто виски со льдом. И себе тоже чего-нибудь налей.       Майки удивился такому приказу, но выполнил, налив себе обыкновенной минеральной воды. Когда он протянул бокал мужчине, их пальцы на короткое мгновение соприкоснулись. У него была теплая кожа, и это оказалось неожиданно приятно. И, пожалуй, впервые за все это время Майки ощутил легкое возбуждение и волнение.       — Скажи, «Цефея» имеет определенную репутацию… — внезапно начал незнакомец, отпив небольшой глоток виски из своего бокала. — Ни разу не слышал жалоб на ваше заведение. Каким таким образом?       — Что вы имеете в виду? — тихо спросил Майки, снова примостившись в своем кресле.       — Я приведу пример. Даже самые хорошие бордели в городе не могут похвастаться своими работниками так, как «Цефея». Я говорю о том, что как бы искусно кто-то ни изображал страсть и желание, раскусить его достаточно легко. По крайней мере мне. Здесь же… я такого не замечал.       Майки смутился от такого вопроса, почувствовав одновременно и легкое раздражение на него за то, что он оказался столь бестактен, да еще и сравнил «Цефею» с обычными публичными домами, и удивление оттого, что тот умудрился одновременно и оскорбить, и сделать комплимент в одном предложении. Однако такие вопросы не являлись табу по уставу клуба, поэтому Майки должен был ответить.       Он пожал плечами и несколько более прохладным тоном, чем хотел бы, ответил:       — Это просто профессионализм.       — Это не похоже на профессионализм, — возразил мужчина, разглядывая содержимое своего бокала. — Те, кто здесь работает, отдаются с удивительной страстностью и желанием, так… словно их клиент единственный в своем роде. Не могу понять, в чем подвох? Как вы это делаете?       Майки становился неприятен этот разговор и в то же время увлекал, поэтому он все же решил его продолжить.       — Вы разве не читали наше кредо? Мы любим своих клиентов, — чуть насмешливо заметил он.        По губам мужчины скользнула легкая чувственная улыбка.       — Знаю, но мне с трудом в это верится. Нельзя любить первого встречного.       — Здесь есть завсегдатаи. А у некоторых постоянные клиенты.       — В какой-то мере я считаю это лицемерием, — неожиданно произнес собеседник. — Отдаваться с такими пылкими чувствами, при этом их не испытывая, — подло.       Майки почувствовал обиду и гнев за тех, кто работал здесь, и с легким раздражением заметил:       — В таком случае зачем вы сюда приходите?       Он старался удержать саркастические нотки в голосе, но у него плохо получилось, однако мужчина нисколько не обиделся, наоборот, улыбнулся и откинулся на спинку своего кресла, снова делая глоток виски.       — Наверное, потому, что, как и многие, кто сюда приходит, я просто ищу то, сам не зная что. Возможность расслабиться и отдохнуть душой и телом.       — И при этом осуждаете тех, у кого вы эту возможность ищете? Знаете такое выражение: «Не стоит кусать руку, что тебя кормит»?       Мужчина неожиданно рассмеялся, да так заразительно, что Воробушек едва удержался от ответной улыбки.       — Знаю, но я вовсе не осуждаю. А просто хочу понять. В любом случае это неважно, прости. Давай поговорим о чем-нибудь другом.       — Поговорим? — Майки вопросительно посмотрел на него, не услышав никакого подтекста в этих словах или хотя бы намека на то, что пора бы переходить к более приятным вещам. Похоже, этот странный мужчина действительно хотел лишь поговорить.       — Тебе еще никто такого не предлагал? — с легкой иронией осведомился тот.       Майки фыркнул.       — Вы довольно странный, — признался он. — Впрочем, давайте поговорим, я совсем не против. Обсудим, скажем, политическую ситуацию на данный момент или, может быть, котировки валют на бирже. Может быть, даже сделаем ставки, насколько упадет курс доллара в следующем месяце…       Договорить ему не дали — эксцентричный клиент, откинув голову, разразился веселым смехом. Майки даже залюбовался им — в медовых глазах заплясали озорные смешинки, что невольно завораживало.       — Хорошо, а чего бы хотел ты? — отсмеявшись и внезапно почти мгновенно посерьезнев, поинтересовался мужчина. Золотисто-карие глаза, видневшиеся сквозь прорези в маске, вперились в лицо Майки. — Ты бы предпочел, чтобы мы перевели наши разговоры в другую плоскость? Скажем, горизонтальную? — Легкий, небрежный кивок в сторону кровати.       Майки удивленно моргнул.       — А вы бы не хотели?       Пожалуй, впервые взгляд клиента прошелся по нему оценивающе, и в глазах цвета лесного ореха читалось явное одобрение. Но он по-прежнему не сделал ни одной попытки притронуться к Майки с определенными намерениями.       — Хотел бы, — тем не менее ответил он серьезно. — Но знаешь, это всегда успеется.       Воробушек с трудом сохранил невозмутимость. Этот клиент был ну очень странным…       Но ни в ту ночь, ни в последующие их ночи, когда он приходил снова, мужчина так и не попытался взять то, за что платил баснословную сумму. За одну такую ночь в «Цефее» клиенты выкладывали едва ли не маленькое состояние, и вместо того, чтобы приятно провести время, этот конкретно взятый предпочитал тратить драгоценные часы в разговорах или за игрой в шахматы.       И все же Майки не мог сказать, что подобные обстоятельства его не устраивают. Ему нравилось разговаривать с мужчиной, ведь постепенно их беседы становились менее напряженными и более откровенными. Они обсуждали разные темы, начиная с политики и философии и заканчивая какой-нибудь недавно прошедшей премьерой кино. Воробушек узнавал все новые стороны своего знакомого незнакомца, который почему-то неизменно платил такие большие деньги за одну ночь с ним — ничем, в общем-то, не примечательным среди целого разнообразия того, что могла предложить «Цефея». По правде говоря, Майки и обслуживать клиентов-то стал совершенно случайно. Раньше он был здесь просто в качестве обслуживающего персонала, то есть убирал комнаты, помогал на кухне, если требовалось, но его заметил один богатый бизнесмен и оплатил время. Разумеется, Феникс объяснил ему, что он не работает здесь в таком качестве, но тот ничего не хотел слышать. Поэтому Майки предложили стать полноценным работником «Цефеи». Причем предложили так, что отказаться он не смог, не понаслышке зная, сколько денег зарабатывают здешние «птенчики». Его взяли на обучение, и, пройдя его за месяц не без трудностей, Майки все-таки вышел на работу.       Не сказать, чтобы он пользовался популярностью среди клиентов, да и постоянных у него не было, но он не сидел без дела. Незаметный, скромный и тихий парнишка со смущением во взгляде также привлекал внимание тех, кто любил такой типаж. И все же Майки был крайне удивлен, когда такой вот постоянный клиент у него все же появился.       Они по-прежнему не представились друг другу, впрочем, Майки не настаивал, но любопытство его снедало тем сильнее, чем лучше он узнавал мужчину. Он знал, что в «Цефею» приходят очень богатые и влиятельные люди — в основном бизнесмены, какие-то чиновники, предприниматели, знаменитости и так далее. И ему были известны настоящие имена многих, кто приходил сюда. Но он даже понятия не имел, кем мог бы оказаться его «Маска», которого он так и окрестил про себя.       Майки не помнил, чтобы человек подобного телосложения и харизмы встречался ему в выпусках новостей или еще где-то по СМИ, но отчего-то мужчина казался ему ужасно знакомым, и порой это ощущение едва ли не сводило его с ума. Он твердо знал, что уже где-то видел его, но где — никак не мог вспомнить.       Маска приходил редко, раз в пару недель, иногда чуть чаще, и настало такое время, когда Воробушек понял, что скучает, если его слишком долго нет. А еще парень осознал, что в эротических фантазиях видит именно своего загадочного незнакомца. И в эти дни радовался, как никогда, что сидит без работы, этому способствовало и то, что он все чаще старался отсиживаться в сторонке, не попадаясь на глаза сиятельным клиентам во время тематических вечеринок, которые ежедневно устраивали в клубе ради развлечения, да и чтобы показать во всей красе работников «Цефеи».       Так что желание узнать, кто скрывается под золотой маской, стало его навязчивым бзиком. Но мужчина все еще не проявлял никакого желания затащить его, наконец, в постель, где, как Майки надеялся, он бы снял эту осточертевшую деталь.       — Воробушек, первый уровень, Сиреневая гостиная, тебя ждут, — привычно уже сообщил Феникс по связи, и парень ощутил, как сердце забилось чуточку быстрее в радостном предвкушении скорой встречи.       Ведь эту комнату выбирал только Он.       Поставив поднос на ближайший столик, Майки поспешил туда и, открыв дверь своей карточкой, остановился на пороге, жадно впитывая глазами силуэт, очерченный лунным светом, что струился из окна. В комнате было абсолютно темно.       Мужчина стоял возле окна, держа в руке бокал с излюбленным виски, а другую спрятав в карман своих брюк. И на этот раз Майки с замиранием сердца понял, что маски на нем не было, когда увидел строгий, четко очерченный бархатной полутьмой и такой красивый профиль.       Кажется, он даже не заметил его присутствия, задумчиво хмурясь, — видимо, слишком глубоко погрузился в свои мысли.       Что же изменилось? Может, сегодня…       Майки неуверенно сделал шаг внутрь, прикрывая за собой дверь. На тихий щелчок мужчина даже не обернулся. Майки не стал включать свет. Неслышно ступая по пушистому ковровому ворсу, он приблизился к нему сзади и положил руки на широкие плечи, затянутые в серый пиджак.       — Привет, — шепотом произнес Воробушек. — Как прошел день?       — Долго. — Мужчина обернулся к нему через плечо.       В полумраке сложно было различить черты его лица, но этого было достаточно, чтобы понять, что он довольно красив. У него была бледная кожа, чуть заостренные правильные черты, и чувственный абрис губ теперь — вкупе со всем остальным, не скрытым маской — довершал целостную картину удивительной элегантностью.       Майки зашел вперед, не удержавшись, поднял руку и осторожно провел подушечкой указательного пальца вдоль его носа, чуть задержавшись на самом кончике, аккуратно, с замиранием дыхания обвел контур красивых губ и… хотел поцеловать, но отчего-то духу не хватило — вместо этого он просто погладил его по щеке.       — Почему… сегодня ты без маски?       — Мне так захотелось. — Уголок его губ приподнялся в загадочной полуулыбке, которая так нравилась Воробушку.       — Хочешь… партию? — неуверенно предложил Майки, ведь это стало их своего рода ритуалом, с которого начиналась каждая встреча.       — Нет, не хочу, — снова удивил его мужчина, и сердце Майки опять сделало кульбит. — Лучше расскажи, как ты провел свой день.       — Или дни? — тихо фыркнул парень, чуть отстранившись, и неожиданно даже для самого себя признался: — Скучно. Без тебя.       — Неужели? — Тихий смешок, сорвавшийся с губ, что так хотелось поцеловать, заставил Майки поднять голову. — А я думал, что в мое отсутствие тебе есть с кем развлечься.       Непонятно почему, но слова мужчины отозвались уколом обиды в сердце, хотя никакого подтекста под собой не подразумевали. Он наверняка не хотел его обидеть, просто констатировал факт, но Майки едва не задохнулся, ощутив комок в горле. Ведь упрек был вдвойне несправедлив — все эти дни, во время которых он едва ли не жил от одного визита теперь уже только его постоянного клиента до другого, парень почти не обслуживал никого из других. Феникс разрешил ему, шеф вообще крайне трепетно относился к своим птенцам, во всем учитывая их пожелания. Ведь было важно, чтобы каждый из них чувствовал себя в «Цефее» как дома, потому что именно непринужденная обстановка и атмосфера счастья и довольства делала этот клуб таким уникальным и загадочным. Здесь никто никого не принуждал. Феникс так радел за счастье своих подопечных, как если бы это касалось его лично, а потому, если видел, что кого-то из них угораздило влюбиться, старался оградить его от встреч с остальными и даже иногда пытался помочь обустроиться. И каждый раз искренне радовался, если кто-то из его птенцов уходил из клуба под руку с кем-то из клиентов, кто стал теперь для него очень близким и родным.       — Я не… Это не так, — тихо ответил Майки, опустив глаза, и отошел от мужчины на пару шагов.       Несколько минут они молчали, и парень ощущал на себе пристальный, изучающий взгляд золотисто-карих глаз.       — Почему же, Воробушек? — так же тихо поинтересовался их обладатель.       Майки вздрогнул, услышав свое прозвище, под которым его знали в «Цефее». Каждый из работников имел такое, но по этим именам их звали лишь клиенты.       — Майки, — зачем-то произнес он свое настоящее имя, по-прежнему не поднимая глаз. — Меня зовут Майки.       — Я знаю, — огорошил его мужчина.       — Но… — парень не удержался и вскинул на него ошеломленный взгляд, — как? Такая информация недоступна…       — Мне было нетрудно узнать, — смешливо фыркнул тот и сделал к нему шаг, приблизившись почти вплотную — так, что Воробушек ощутил запах его дорогого одеколона. — Скажи мне, Майки, а правда, что работники «Цефеи» никогда не целуют в губы? — почти шепотом поинтересовался он. — Это табу для меня?       Майки молчаливо сглотнул, глядя в эти невозможные гипнотизирующие глаза, и хрипло выдохнул:       — Нет.       Тогда казавшиеся такими мягкими и чувственными на вид губы накрыли его собственные, сминая их в собственническом и требовательном поцелуе. Но вместе с тем в этом захватническом прикосновении отчего-то сквозила щемящая нежность, и Майки не сомневался, что она предназначена именно ему. Он приподнялся на носочки, потому что мужчина был почти на полторы головы выше его, и, обхватив руками за шею, жадно ответил на прикосновение желанных губ.       Он ответил только на второй вопрос Маски. Для него это не было запретом, потому что… для Воробушка Маска давно уже стал тем самым единственным, пусть даже парнишка и сам лишь недавно признался себе в этом. И ему он охотно отдал бы свой поцелуй.       Клиенты «Цефеи» были обязаны строго соблюдать правила клуба, за нарушение же хоть одного из них следовало поистине тяжелое наказание — двери «Цефеи» навсегда закрывались перед нарушителем, будь он хоть самим президентом США. Ведь «Цефея» являлась элитным заведением, с правилами которого приходилось считаться даже таким влиятельным людям, как бизнесмены и знаменитости. И одним из таких правил действительно являлся запрет на поцелуи без согласия обслуживающего.       Это то, что принадлежало только им — тем, кто здесь работал. Символически — свобода выбора. Самим же клиентам целовать их запрещалось. Бить, истязать, если им этого хотелось, заниматься такой до боли настоящей иллюзией любви или даже влюбляться по-настоящему, но не целовать.       И поэтому Воробушек понимал, что только что фактически признался Маске в том, что любит его. Хотя он подозревал, что его чувства и невооруженным глазом заметить несложно. Конечно, многие работники «Цефеи» оканчивали свою карьеру здесь именно потому, что влюблялись в своих клиентов и потом, если им посчастливится, уезжали отсюда навсегда с тем, кого полюбили. Но Майки в счастливый конец собственной сказки верилось слабо. И все же он рискнул.       Ведь… Маска сам спросил о поцелуе… И слабая надежда на то, что чувства хоть немного взаимны, расцветала в его душе все сильнее с каждым ударом сердца.       И какое же это было ни с чем не сравнимое ощущение — наслаждаться такими долгожданными объятиями. И он льнул к мужчине все теснее, чувствуя, как равномерно и спокойно бьется чужое сердце. И его тихий ритмичный стук отчего-то вселял в него самого удивительное спокойствие, заставляя ощущать какую-то надежность.       — Я ведь даже имени твоего не знаю. — Когда совсем перестало хватать воздуха, Майки с трудом отстранился от чужих губ, машинально прижимая кончики пальцев к своим собственным, чуть припухшим после длительного страстного поцелуя.       — Правда? — раздался над ухом чуть насмешливый голос. — Хочешь узнать?       — Хочу… — выдохнул парень.       — И у тебя совсем нет никаких предположений по поводу моей персоны? — с тихим смехом поддели его.       Парень помотал головой, продолжая прижиматься к нему и обнимать за талию. Мужчина не отстранялся, и это внушало надежду. А еще он снова смеялся своим чудесным и таким любимым Майки смехом.       — Лэндон, — наконец ответил тот негромко. — Лэндон Кинкейт.       Майки вскинул на него ошеломленный взгляд, едва не задохнувшись от того, что услышал.       Он знал, кто такой Лэндон Кинкейт. Два года назад знаменитого актера и режиссера, известного по многим полюбившимся фильмам в жанре приключений и боевика, обвинили в убийстве собственной жены. Подавшись в режиссуру, Кинкейт решил снять свой третий фильм — «Марионетка в руках убийцы», который должен был выйти на экраны летом прошлого года. Но во время съемок произошла до безобразия скандальная история. Оказалось, что жена Кинкейта изменяла ему с актером, который играл главную роль, и, узнав об этом, Лэндон пришел в ужасную ярость. Газеты писали, что во время съемок, когда снимали сцену убийства, и по сценарию маньяк, которого и играл любовник Джесс, его жены, выстрелил в нее, умерла она отнюдь не понарошку, потому что, как в результате оказалось, пистолет был заряжен не холостыми пулями. Мотива у того, конечно, не было, и во всем обвинили Кинкейта, который, как заявил свидетель, накануне съемок лично проверял пистолет сразу после того, как с фееричным скандалом вышвырнул жену из их номера в отеле, где они жили, пока шли съемки. СМИ отлично постарались, растрезвонив об этом по всей стране, и Кинкейта упекли за решетку. Правда, буквально через два года выпустили обратно, потому что выяснилось, что показания свидетеля были ложными. Его подкупил любовник Джессики, не желавший садиться в тюрьму. Какой у него был мотив убийства, Майки не знал, потому что в подробности той истории у него не было ни малейшего желания вдаваться.        «Я говорю о том, что как бы искусно кто-то ни изображал страсть и желание, раскусить его достаточно легко. По крайней мере мне», — вспомнились ему слова Лэндона в их первую встречу. Еще бы он не мог легко раскусить чужую игру, сам являясь профессиональным актером! Майки ощутил легкий трепет, когда осознание того, что рядом с ним действительно стоит такая знаменитость, дошло до него, но в то же время образ Лэндона Кинкейта никак не желал у него сходиться с другим — образом таинственного незнакомца, который так легко и играючи сумел проникнуть ему в душу всего за какой-то ничтожный срок.       — Можно просто Лэн, — криво усмехнулся Кинкейт, и до Майки наконец дошло, почему же мужчина казался ему таким знакомым и почему не хотел снимать маску так долго. Ведь фильмы с участием Лэндона Кинкейта он пересмотрел почти все.       Лэндон был напряжен, и Воробушек ощущал это всем телом. Сначала он не совсем понял, с чем это связано, но быстро догадался, что, возможно, он просто не желает видеть в его глазах то же выражение опасения и сомнения, что и в глазах остальных. Ведь он, уже однажды осужденный, вряд ли сможет смыть пятно со своей репутации. И пусть невиновность Кинкейта была доказана на суде, на него все равно продолжали смотреть с осуждением, а иногда даже с презрением. Не все люди верили, что актер не хотел смерти своей жены и что не он подменил пули накануне съемок. Многие газеты пытались опровергнуть его оправдание, чтобы поживиться очередной сенсацией за чужой счет и подняться в рейтинге, но улики оказались сильнее их клеветы.       Впрочем, Майки не было до этого никакого дела, потому что его это касалось очень мало, а если точнее, вообще не касалось. Мир шоу-бизнесса и киноискусства был для него слишком далек и нереален.       — А я… — Воробушек смущенно опустил взгляд и закусил губу, как делал всегда, когда нервничал. — Знаешь… Я ведь обожаю твои фильмы. Можно мне автограф?       Лэндон рассмеялся, снова привлекая его к себе и зарываясь пальцами в каштановые, чуть волнистые волосы, и Майки испытал облегчение, невольно прижимаясь к нему теснее. Кажется, мужчина и сам почувствовал облегчение от того, что услышал.       — Я распишусь на каждом участке твоего тела поцелуями, — пообещал Кинкейт. — Но у меня дома.       Майки тихо выдохнул и вместо ответа потянулся к нему за обещанным. Кажется, и для его сказки не забыли написать счастливый конец.