И он пришел

https://archiveofourown.org/works/33162385 Lloiso 💙 (@lloiso_)       

***

      Девчонка была вредной!       У Гэвина вообще с утра настроение было не очень… да хреновое, скажем прямо, было у него настроение: пока ехал по затопленным после весенней грозы улицам, опять угваздал всю машину, а потом еще и в моторе что-то застучало. И вроде едва слышно, но Гэвин сразу уловил лишний звук и расстроился. Теперь машину в ремонт, и придется ему какое-то время обходиться без нее, а сейчас, когда каждый день лило, как не в себя, это было особенно неудобно.              В департаменте, правда, порадовала ночная смена — новых дел она ему не прибавила, так что ехать на место преступления по залитым улицам не придется. А вот попробовать вызвать свидетелей и провести пару допросов было бы неплохо… но, как назло, чертиком выскочило ненаглядное начальство, и под строгим взглядом Андерсона Гэвину пришлось засесть за отчеты.       Самой скучной работы всегда накапливалось просто неприличное количество, столбцы и отсканированные схемы мест преступлений мелькали перед глазами, и Гэвин то и дело тоскливо поглядывал на часы, дожидаясь обеда. Нужно было отогнать машину в мастерскую, да и вообще хотелось оставить бланки-таблицы и свалить на свободу хоть на час. Мелькнула мысль, что стоит ему стать сержантом, как придется просиживать за терминалом, следя не только за своими, но и за отчетами офицеров, но, скрепя сердце, Гэвин посчитал это приемлемой платой за повышение. Если уж Андерсон в свое время как-то справлялся, то ему будет совсем просто.              Гэвин посмотрел на терминал, вчитался в только что напечатанные строчки и со вздохом принялся переписывать — в отчете матом разговаривать было нельзя, даже если обвиняемый мудак и очень хочется. Пальцы шевелились все медленнее, глаза закрывались, и он почти лег на стол.       Но тут дверь в опенспейс открылась в очередной раз, и само понятие скуки перестало быть актуальным.              Тина Чень — с недавних пор ответственная за детскую комнату — как назло, заболела.       Эльза — новенькая и как офицер, и как девиант, — как назло, работала на этой неделе в ночную и недавно отправилась домой.       Другие свободные от дежурств андроиды, которые каждый день толпились у зарядной стойки, как назло, именно сегодня разъехались по домам, гостям и иерихонам.       Крис, которому всегда было трудно Гэвину отказать, ну, как назло, нащупал в одном из дел кое-какие зацепки и сразу после брифинга умчался их проверять.       Андерсон отшатнулся от офицера в дверях с тоской во взгляде и, как назло, почему-то посмотрел прямо на Гэвина.       Ну и, под конец, Фаулер — да, да, как назло, — именно в этот момент выглянул из аквариума, и Гэвин попался ему на глаза.       Черт, надо было под стол, что ли, спрятаться.              Вот так и получилось, что мелкая, грязная и мокрая, насупленная девчонка лет шести, которая подняла всех на ноги своим ревом, едва патрульные привезли ее в ДПД, оказалась с ним рядом.       Недоверчиво блестя глазами, она намертво вцепилась в свободное кресло, готовая в любой момент за него спрятаться и снова зареветь, лишь бы не даться никому в руки.       Да она орать и вырываться из рук офицера перестала, лишь когда он опустил ее на пол и, указав на Гэвина, с явным облегчением сказал:       — Вот этот дядя тебе поможет, иди к нему.       Имя этого офицера Гэвин, конечно, запомнил.              Он смерил мелкую долгим взглядом, и она притихла, колупая чуть потертый подлокотник кресла, в которое вцепилась, как в родное. Гэвин поднял голову и хищно огляделся, ища, кому бы ее сплавить, но все как-то удачно уткнулись в «очень важные дела», и смотрел на него только Андерсон. И Гэвин даже сказать ничего не успел, как тот швырнул ему в лицо свернутый плед.       — Это что это? Это мне? — по-глупому спросил Гэвин, растерявшись, и Андерсон тут же охотно пояснил:       — Ты же стенаешь с самого утра, что тебе скучно отчеты писать. Так радуйся: начальство думает о тебе, так что вот, займись делом.       — А давай я лучше в доки съезжу, вроде там один человечек работает, он у меня по делу проходит…       — И узнай, кто она, откуда, как потерялась, — продолжил Андерсон, словно не слыша Гэвина. — Может, обидели. Как раз по твоей части.       — Да как я узнаю, она ж мелочь совсем! — возмутился Гэвин, но Андерсон равнодушно отмахнулся.       — Ты детектив или кто? Все, приступай!       Фаулер согласно кивнул, показал Гэвину жестом, что следит за ним, и оба они скрылись в затемненном аквариуме.       Начальство!              Гэвин перевел взгляд на съежившуюся девчонку, развернул плед в зеленых слониках и раскинул руки, словно собрался ловить дикое животное.       — Ну, привет, — мрачно сказал он, зыркнул на аквариум и лживо улыбнулся. — Замерзла? — и сделал шаг вперед.       Девочка не подвела, заревела тут же:       — Не подходи-и-и!       — Понятно, — поспешно отступил Гэвин, потер переносицу и раздраженно сказал: — Господи, да замолкни ты хоть на минуту. Ты в полиции. Мы тут все хорошие, — она заинтересованно замолчала, и Гэвин ткнул себя пальцем в грудь. — Дядя хороший, ясно тебе?       — Все так говорят, — неожиданно ответила девчонка совершенно нормально, не по-детски серьезно и вытерла слезы кулачком, размазав грязь по лицу, — а потом раз! И костей не соберешь.       Гэвин изумленно выпрямился и даже плед опустил. И смерил мелкую еще одним, на этот раз гораздо более внимательным взглядом.       — Так, так. И чьи же кости планируешь собирать?       — Не докажете, — девчонка фыркнула и только что язык ему не показала.       — Вот оно что, малявка, — протянул он задумчиво и едва заметно ухмыльнулся. — Ну вот, ты попалась, оказалась не больно умная. Будешь отвечать? Как тебя зовут? Ты потерялась? Или сбежала? Адрес помнишь? А фамилия твоих, — он даже не запнулся, — родителей какая?       Девчонка выглядела злой и обиженной, запыхтела, прищурила светлые глазенки, и Гэвин порадовался было, что сейчас она ему что-нибудь в запале расскажет, но тут сзади раздались четкие шаги.              Серьезно, он этого не хотел, но когда из-за спины вышел Коннор и посмотрел на него внимательно и неодобрительно, у Гэвина по шкуре побежали здоровенные мурашки. Прямо по спине, от затылка и до поясницы, а потом спустились на бедра и ниже, да так, что даже колени ослабли.       — Что? — агрессивно рявкнул он, пряча смятение.              Коннор ему, конечно, не ответил, поджал губы и перевел взгляд на девчонку. Даже в профиль Гэвин заметил, как изменилось его лицо.       Линия челюсти стала мягче, скулы уже не были такими острыми и хищными, губы изогнулись в улыбке. Гэвин откровенно пялился во все глаза, старался ничего не упустить и обязательно запомнить, каким мягким движением Коннор откинул волосы со лба. Как плавно он опустился на колено и протянул девчонке руку.       С кончиков пальцев исчезал скин, оставляя их белыми и блестящими, чистыми и невинными…       Гэвин встряхнул головой, отгоняя морок, и, задержав вздох, отступил назад — ну вот, одной проблемой меньше, уж Коннор-то с этой мелкой занозой сам разберется.              — Привет, — улыбнулся тот. — Я Коннор, и я считаю, что с маленькими девочками так обращаться нельзя, правда? Смотри, — он поманил ее к себе белой сияющей ладонью, — ты ведь тоже так можешь, да?       Девчонка посмотрела на его руку, потом на свою маленькую ладошку, всю в грязи и разводах тириума и… спрятала ее за спину.       — Нет! — звонко выкрикнул она. — Не хочу!       — Почему? — удивился Коннор.       — Ты хитрый! — обвинительно ткнула девчонка пальцем в Коннора и почти совсем спряталась за кресло.       — Я?              Коннор опешил и выглядел таким растерянным, что Гэвин, не сдержавшись, захохотал. Иногда — в такие моменты — он очень жалел, что у него нет функции встроенной камеры, как у андроидов, уж он бы не отказался пересмотреть как-нибудь вечерком пару-тройку особо удавшихся кадров.       Вот как сейчас, например — лицо повернувшегося к нему Коннора было незабываемым! После этого и девчонка стала выглядеть менее раздражающей.              — Да, мистер детектив Коннор Эйтс. Вы очень хитрый, — поиграл он бровями и гораздо более доброжелательно взглянул на мелкую. — Ты не замерзла там? Может, — он потряс пледом, — укутаешься хоть? И в кресле подождешь, пока мы найдем твою семью?       Девчонка подумала, поджав губы, а потом решительно кивнула.       — Ладно, кидай уже свой плед! — сказала она снисходительно и едва забралась в постоянно отъезжающее кресло. — Все равно ждать придется долго.       — Почему это долго? — спросил Гэвин все еще весело — он смотрел, как Коннор медленно поднимается, глядя то на него, то на девчонку.       — Ну, про него я в сети видела, — она кивнула на Коннора. — Вот если бы он меня тронул и попробовал тириум, то сразу бы узнал, кто я и откуда. Даже если я говорить не хочу.       — А почему ты не хочешь? — тут же вскинулся Коннор и присел на край стола. Гэвинова, между прочим. — Тебя там обижали? Били? Расскажи все, не бойся, мы не дадим тебя…       — Не дадим тебя в обиду, — передразнила его девчонка. — Да знаю я! Но меня не обижали, я сама ушла.       — Просто так, что ли, убежала? — вмешался Гэвин, сел в кресло и подался вперед, зачем-то оперся о стол локтем в определенной близости от бедра Коннора.       — Да, просто так! — она вскинула подбородок.       — Ты можешь их не выгораживать, — очень мягко сказал Коннор и коротко глянул на Гэвина. — Мы не позволим этим людям причинить тебе вред. Это они тебя так? — он кивнул на ее ручки, и она тут же спрятала их под пледом.              На одной из них, белой, в разводах тириума, виднелось несколько глубоких повреждений и мелких трещин.              — Нет, это собака! — девчонка шмыгнула носом. — Страшные, большие собаки ходят по улицам, а полиция ловит не их, а маленьких девочек!       — Которые почему-то в одиночку шастают по заброшкам по своим важным делам, ага, — хмыкнул Гэвин. — А где ты обувь потеряла? — он кивнул на ноги в грязных носочках, и девчонка тут же втянула и их под плед.       — Где надо, там и потеряла, — зло ответила она и добавила тихо: — Чего привязался?       — Понятно, приключений нашла себе на… — он поджал губы, — много, в общем, нашла. Так тебя офицеры и заметили, — он вчитался в бумаги, — ты испугалась полицейского пса?       — Это он тебя укусил? — тут же наклонился к девчонке Коннор, и Гэвин побарабанил пальцами по столу.       — Остынь, плас… детектив Коннор Эйтс! Наши собаки на детей не нападают!              Коннор азартно повернулся к нему и явно хотел сказать что-то еще, но Гэвин посмотрел на него недовольно и даже зло. Прямо сам чувствовал, как на его лице здоровенными буквами написано: только попробуй сказать, что полицейские собаки не обучены и могут броситься на андроида-ребенка!       Коннор подумал немного и кивнул. И промолчал.              — В отчете об этом ни слова, уж отобразили бы, — почему-то тут же сказал ему Гэвин намного мягче и постучал пальцем по бумагам. — Ладно, — поутих он и первый отвел взгляд от глаз Коннора, потер лоб и взглянул на девчонку. — Тебя не обижали, но домой ты не хочешь, так?       — Ага! — кивнула та.       — Какие планы вообще?       — Посижу немного, а потом вы с Иерихоном свяжетесь. А я как раз туда и шла, — девчонка широко улыбнулась.       — Побег из дома. Ты же понимаешь, что сначала мы все выясним? — девчонка вжала голову в плечи. — Ну что, — Гэвин посмотрел на так и сидящего на его столе Коннора и выразительно дернул бровью, — насильно мы данные считывать не можем?       — Насильно нельзя! — выкрикнула девчонка громко. — Я читала!       Коннор с сомнением на нее посмотрел.       — Это еще не закон, это всего лишь рекомендации, — поднял он палец и добавил, когда девчонка видимо скисла: — Но все равно нельзя, ты права, — подтвердил он и понятливо освободил Гэвинов стол, похлопал себя по бедрам, словно отряхнулся. — Придется вам все же поработать, детектив, — сказал он вроде и нейтрально, но Гэвин без сомнений почуял в его голосе насмешку.       Он вскинул глаза и подозрительно нахмурился, однако выражение лица Коннора было абсолютно спокойным. Он вообще после того дела в трейлерном парке притих и больше не плескал эмоциями в Гэвина. Словно тот… перестал быть интересным.              Они еще долго могли переглядываться, но девчонка хихикнула, а потом засмеялась, и ее смех разнесся по опенспейсу — звонкий, как колокольчик.       — Он? Но он же не сможет!       Гэвин тут же переключился на нее.       — Почему это я не смогу? — азартно, с вызовом спросил он.       — Откуда бы, — сказала девчонка с пренебрежением. — Ты же дурацкий кожаный мешок! Какие там у тебя вычислительные мощности, а? — и засмеялась снова.              Гэвин только рот открыл. Потом посмотрел на молчащего и старательно сохраняющего серьезное лицо Коннора — да у него по глазам видно было, что записывает охреневшее Гэвиново лицо, — а потом снова на веселящуюся девчонку.       — Ты! Ах, ты… малявка!       — Детектив! — уголки губ Коннора дрогнули. — Будьте взрослым! Она же ребенок.       — Это она-то? — спросил Гэвин и демонстративно оглядел девчонку — та сидела, подобрав ноги и закутавшись в плед с головой, и только глазами злорадно блестела. — Ха-ха! Да эта пластиковая засранка давно уже выросла в бунтующего подростка!       — Кто? — закричала девчонка возмущенно. — Я не засранка!       — Что? — Коннор помигал диодом и перевел недоверчивый взгляд на девчонку. Помолчал. — А знаете, пожалуй…       — Пожалуй?! — Гэвин в свою очередь прожег ее взглядом и придвинулся к столу. — Значит, не смогу? А вот мы посмотрим! Секреты твои на пятнадцать минут, — припечатал он беспокойно ёрзающую мелочь и активировал терминал. — Думаешь, самая умная? — спросил уже у него и стал что-то быстро набирать на клавиатуре.       — Нельзя найти того, кого не ищут! — сказала девчонка с вызовом, но голос ее дрогнул.       — А вот кожаный мешок сейчас все и узнает! — Гэвин обернулся, окинул взглядом Коннора с головы до ног и кивнул назад: — Да сядь ты уже и проследи за ней, чтоб не сбежала. От страха, — он повернулся к девчонке и зловеще поиграл бровями, а потом, довольный эффектом, снова отвернулся к терминалу.       Коннор, который до сих пор стоял рядом, подвинул кресло Криса и сел.              Гэвин, несмотря на охвативший его злой азарт, подавил вздох, остро чувствуя его близость. И ведь не было ни запаха туалетной воды, ни, тем более, лосьона после бритья или еще чего-нибудь похожего, но у Гэвина опять мороз пошел по коже.       И ведь непонятно, от чего именно.       Где-то в глубине зашевелилась мыслишка, что Коннор все о нем знает, ведь обмануть его невозможно, но Гэвин поспешно задвинул ее подальше.              Он поиграл желваками и постарался переключиться.       — Так. Смотрим заявления о пропаже… маленькая девочка. Угу… вот как…       — Мне все равно! — выкрикнула девчонка. — Я высокоорганизованный кибернетический разум, не подверженный глупым человеческим эмоциям.       — Тогда тебе вообще не о чем беспокоиться, — с легкой долей сарказма ответил Гэвин, ухмыляясь под пристальным взглядом Коннора.              И Гэвин полностью углубился в расследование — слишком уж ему хотелось показать, что это дело для него на раз плюнуть.       Ну, и показать это хотелось совсем не девчонке, конечно.              — Ну что, — Гэвин наконец поднял голову, повел затекшими плечами и выглянул из-за терминала. — Все ясно, Лиззи.       Та, все так же сидя в кресле, подтянув колени к самому подбородку, вскинула на него изумленный взгляд.       — Что?       — А то. Лиззи Сандерс, Мидтаун, Детройт. Дата активации, — он коротко взглянул на терминал, — май тридцатого года.       — А девиация? — спросил Коннор, внимательно его слушая.       — Сама скажешь? — спросил Гэвин Лиззи, но та решительно замотала головой. — Думаю, осень тридцать второго, — он ткнул пальцем в терминал. — Семь лет назад с этого адреса в «Киберлайф» был сделан запрос на ремонт андроида-ребенка, которого покусали собаки. Так? — Гэвин спросил это очень мягко, и Лиззи коротко кивнула.       — Мерзкие псины! — шмыгнула она носом весьма натурально.       — Я считаю, что вам всей семьей надо пройти терапию, — покачал головой Коннор, но Лиззи натужно и лживо захохотала.       — Семьей! Ха-ха-ха!       И снова укуталась с головой в плед, правда, оставив щель, чтобы слышать, что еще скажет Гэвин.       — Думаю, тогда от потрясения ты девиантом и стала, можешь не кивать, я и так догадался. — Лиззи хмыкнула. — Корпус подлатали, кое-что заменили, да это уже не важно. Дальше заявлений нет, так что могу предположить, что особо ты не хулиганила. — Та сдавленно хихикнула. — Ага, значит, не ловили, — почему-то довольно сказал Гэвин. — Ну, а потом… Да тебя даже год назад в «Киберлайф» не сдали, спрятали. А сейчас-то что случилось? Почему сбежала, скажешь?       — Не скажу! Это… тайна, — она высунула нос.       — Тайна, — фыркнул Гэвин, — да я и так все знаю. В ваше отделение полиции подали заявление о твоей пропаже.       — Нет!       — Да! Вон и запись есть. Папа плачет, мама еще держится.       — Врешь!       — Нет.       — Докажи.       — Зачем, если тебе все равно?       — Ты вредный!       — Я ж неумеха кожаный мешок, — засмеялся Гэвин довольно.       — Да! — насупилась Лиззи и все же не выдержала, вскочила с кресла и, бросив плед, подбежала к столу Гэвина, вцепилась в подлокотник. — Покажи!       — Вот, — он хотел было посадить ее себе на колени, но вовремя вспомнил, что ей уже давно не шесть, и отъехал в кресле — уступил место у терминала.              Лиззи жадно смотрела запись: на то, как папа — высокий тучный мужчина — не скрываясь, вытирал крупные слезы платком, и на то, как держалась мама — стройная и невысокая женщина, с такими же кудрявыми рыжими волосами, как и у Лиззи.       И разревелась сама.       Гэвин только переглянулся с таким же растерянным Коннором, а потом тот метнулся к креслу, взял плед, и они, не сговариваясь и легко его поделив, вместе укрыли девчонку.              — Но почему тогда они звонили в «Киберлайф»?! — шмыгала носом Лиззи, снова усаженная в кресло и укутанная в плед с головы до ног, со стаканчиком теплого тириума в руке.       — Напрягись, светлый кибернетический разум, не засоренный человеческими эмоциями! Догадаешься, пока они не приехали?       Лиззи, честно не обидевшись на подначку, задумалась, а Гэвин в это время исподволь разглядывал Коннора. Тот давно уже ничего не говорил и не спрашивал, и Гэвин не мог не задаваться вопросом, почему тот вообще до сих пор здесь сидит. Все еще думает, что если уж Гэвин не подтасовывает улики и факты в криминале, то хотя бы девчонку-андроида обидеть может?       От этой мысли настроение снова упало — дурацкие эмоциональные качели! — и Гэвин глянул на него зло и недовольно. Но тут Лиззи подала голос, и Коннор, кажется, ничего не заметил.       — Они… заказали мне новое тело? — неуверенно спросила она Гэвина дрожащим голосом.       — Бинго, мелкая! День рождения когда?       — В конце мая же! Через месяц.       — Вот и молчи тогда до мая!       Лиззи шмыгнула носом и вздохнула.       — Легко сказать. Мама сейчас как вопросами закидает… — и она втянула голову в плечи.       — Потому что думать надо, прежде чем из дома сбегать, — впал Гэвин в назидательный тон и получил в ответ синий, весь в тириуме, показанный язык. — Безобразие! Как некультурно.       И посмеялся вместе с повеселевшей Лиззи, ловя на себе какой-то странный взгляд Коннора.       Ну и ладно, пусть бдит. Это, в конце концов, его работа.              Мама у Лиззи действительно молчать не любила. Обнимая Лиззи, спрятавшую лицо у нее на груди, она за пять минут рассказала, что детей в их семье нет и не будет, что они очень переживали, а потом решились на андроида: это оказалось легче, чем взять ребенка из приюта — там же очереди по десятку лет.       А через два года произошел тот случай с нападением собак.       — Мы не сразу заметили, что Лиззи изменилась, — она погладила ту по голове, — а когда поняли, решили молчать. Это было странно, мы даже думали, что спятили вдвоем, — она, улыбаясь, посмотрела на красного от переживаний мужа. — Но мы упустили, что Лиззи взрослеет. Не умели обращаться с подростками, — она виновато улыбнулась. — Но сейчас мы все исправим. Да? — и заглянула Лиззи в лицо.       И та энергично кивнула в ответ.              А когда все бумаги были подписаны, адрес семейного психолога по делам с девиантами заботливо сохранен, и делать в ДПД больше было нечего, Лиззи наконец оторвалась от мамы, поправила волосы, куртку, пошаркала ногами в принесенных кроссовках и сказала, задрав голову и глядя на Гэвина серьезно и строго.       — Ладно. Ты хоть и кожаный, но вроде нормальный. Вот вырасту, заеду к вам сюда, тогда и посмотрим, — закончила она туманно и потянула маму к выходу.              Гэвин ошарашенно посмотрел на Коннора, и тот вдруг ему улыбнулся.       — На бракосочетание пригласите? — спросил он с явной насмешкой, блестя глазами.       — Ой, да иди ты! — только и выдавил Гэвин.       За соседним столом, старательно сдерживаясь, посмеивался Хэнк. Два офицера, оказавшиеся рядом, тоже нахально ухмылялись, а Коннор…       Коннор явно хотел ему еще что-то сказать — даже рот открыл, — но тут диод его замигал желтым, он замер на секунду, а потом вдруг расцвел такой настоящей, искренней улыбкой, что Гэвин залип и почти подавился воздухом.       Улыбка была настолько светлой и непривычной и так сильно отличалась от той, что Коннор подарил ему буквально минуту назад, что у Гэвина на языке горечью расцвело разочарование.       Он никогда еще не ловил момент, не видел Коннора таким безусловно открытым, поэтому на ощупь сел в кресло, завороженно глядя, как тот скользит рассеянным взглядом мимо него, не замечая, и говорит тепло и радостно:       — Маркус? Здравствуй! Я скучал.       

***

      Очередное майское рабочее утро так и грозило навалиться новыми делами.       Гэвин остановился на ступенях ДПД и обернулся — ему и заходить в департамент не очень-то хотелось: наконец небо не было затянуто тучами — оно пронзительно синело над головой, а свежая трава на газоне так и сияла под солнечными лучами.       Гэвин только-только успел войти в раздвижные двери, как услышал раздраженный окрик Андерсона:       — Рид, а ну бегом сюда! Опаздываешь.       — Да чтоб тебя, — проворчал Гэвин, проходя в опенспейс, и махнул раздраженно рукой. — Да кто опаздывает? Сейчас кофе возьму и подойду я на ваш брифинг. Что за спешка-то?       — Быстро давай! И сегодня без брифинга, нет времени выслушивать ваши оправдания! — Хэнк раздраженно постучал папкой по ладони и огляделся: — Ну, что замерли? Кому дали задание — марш работать!       Несколько детективов тут же уткнулось в терминалы, и было слышно только пару недовольных фраз о том, что раньше — примерно год назад — было лучше без надзора неугомонного начальства.              Взглянув в наливающееся кровью лицо Андерсона, Гэвин понятливо решил, что кофе он может выпить и позже, а вот потраченные нервы ему никто не восполнит.       — Ну, что там за важные распоряжения? — спросил он ворчливо, подходя ближе и незаметно оглядывая опенспейс — Коннора рядом с Андерсоном видно не было, и Гэвин вздохнул свободно. Или не очень? Он порой и сам не мог понять, что чувствует.       После той истории с девчонкой-андроидом отношение Коннора к нему стало теплее, чем раньше, но Гэвин этому особо и рад, кажется, не был. Как всегда, при взгляде в его лицо, в глубокие и — черт! — совершенно живые глаза, в которых хрен знает, что за чувства отражались, Гэвина словно холодной водой окатывало. Только не замораживало, а перешибало дыхание, и мороз шел по коже.       …Вот настолько его поражала искусная работа разработчиков «Киберлайф», да…              — В кабинет! — коротко скомандовал Андерсон.       У Гэвина тут же засвербело поинтересоваться, с чего это его так гоняют, но тот уже круто развернулся и пошел вперед, так что Гэвин просто поспешил следом.       И оказалось, что никого в кабинете нет, кроме, конечно, Коннора — тот сидел со своей вечно прямой спиной и листал какие-то документы. Стоило им войти, как он поднял голову, и по губам скользнула тень улыбки. А вот когда его взгляд упал на Гэвина, лицо снова утратило всю выразительность, стало отстраненно-вежливым.       — Детектив, — чуть кивнул он и отвернулся.       И к лучшему.              — Так в чем дело-то? — спросил Гэвин с вызовом, сунув руки в карманы куртки. — У меня там работы вообще-то невпроворот.       — Ты и не представляешь, насколько, — веско сказал Андерсон.       Он кинул папку на стол, повернулся и, сложив руки на груди, мрачно уставился на Гэвина.       — Чего? — удивился тот, перебирая в уме свои гипотетические ошибки.       Таковых, кстати, в последнее время не наблюдалось, и Гэвин задрал нос.       — Того, Рид! Вчера вечером нашли в доках склад один, а там трупы андроидов и людей вповалку.       Гэвин замер.       — Сколько?       — Да уж немало, — тяжело вздохнул Андерсон и открыл папку. — Пять андроидов… да что там! Одни каркасы от них и остались. И трое людей.       — Застрелены? Да что ты мне рассказываешь тут сочинением! Давай сюда папку уже, — раздраженно сказал Гэвин и протянул руку. — Твою мать! Этого мне еще недоставало, и так зашиваюсь, — он нервно стиснул пальцы на обложке, но взял себя в руки и спокойно, хоть и мрачно сказал: — Ни на что не намекаю, а говорю прямо: один я не справлюсь.       — А это без проблем, — тут же заявил Андерсон, и Гэвин спиной и тем, что ниже, почуял подставу.       — Ты же не намекаешь мне тут, — начал он и перевел взгляд на подобравшегося Коннора.              Тот смотрел не на него, а на Андерсона, и по его лицу Гэвин все понял. Он глубоко вздохнул, чтобы высказать тут особо забывчивым, что он по этому поводу думает, но взглянул в каменное лицо Хэнка, который неотвратимо ему кивнул, потом встретился с темными и, кажется, наконец-то заинтересованными глазами Коннора и медленно выдохнул.       От него явно ждали взрыва, и кое-кто уже приготовился давить, так сказать, авторитетом. Но… это было бы слишком предсказуемо, так?              — Во-первых, — сказал Гэвин спокойно и нагло, — я не согласен с постановкой вопроса.       Андерсон только брови поднял и глянул на Коннора, словно для поддержки.       — И где ты тут вопрос услышал? — и искренне, и язвительно поинтересовался он. — Тут только распоряжение. Или у тебя есть возражения? — ковырнул все-таки старый пень.       Гэвин лихорадочно просчитывал, что тут можно получить.       — У меня не возражения, а условия, — начал он, с удовольствием подождал, пока лицо Андерсона нальется цветом от возмущения, и миролюбиво продолжил: — условия для эффективной работы и мирного сосуществования.       — Умничаешь, значит? — прищурился Андерсон, но тут встал Коннор и легко дотронулся до его плеча.       — Давай послушаем детектива Рида. Нам вместе работать, не хотелось бы начинать все со ссоры.       Рид внутренне усмехнулся: значит, сомнений в том, что распоряжение Андерсона будет им, Гэвином, выполнено, у них нет. Даже если бы он поскандалил — приказ есть приказ, все равно продавили бы. Ну и ладно, а теперь надо попытаться вытянуть из ситуации все, что можно.       — Да уж, это было бы неплохо, чтоб меня, наконец, выслушали, — сказал он нахально, со скрипом подвинул к себе стул и уселся, положив ногу на ногу. — Присядем? — он подождал, пока Андерсон усядется за стол. — Никакой работы в паре…       — Так, Рид! Совсем берега потерял?       — Да дайте уже сказать! — возмутился Гэвин. — Тут две фразы, а я завяз как в болоте! Я согласен на Коннора — кто вообще в здравом уме откажется от такой лаборатории под боком? Ну, и от всего остального, — он сам затруднялся сказать, от чего именно еще, но чувствовал, что от многого. — Но! Никакими напарниками мы не будем. Я за главного.       Андерсон его перебил:       — Ты притормозил бы с такими условиями, Рид. Не в твоей компетенции…       — В моей компетенции, — сказал Гэвин с напором, — раскрывать преступления. А наши с Коннором личные отношения могут этому помешать.       — Личные?       — Ваши с Коннором что?       Два возгласа слились в один, и Гэвин замер под их взглядами.       — Ой, все, — огрызнулся он. — Можно подумать, никто ничего не понял.       И неожиданно смутился до такой степени, что замолчал, и даже ушам стало жарко.              — А знаешь, что, — сказал Андерсон через минуту, задумчиво глядя на Гэвина с таким выражением, словно прикидывал что-то. — Идея-то здравая. Давай-ка я дам тебе еще двоих детективов в подчинение.       — Ого! — только и выдал Гэвин.       — И поставлю тебя ответственным, — продолжил Андерсон с нажимом. — Будешь у них за мамочку: и сопли подотрешь, и на путь истинный наставишь, и по жопе, если что, тоже ты получишь.       — А никого не смущает, что я простой детектив, вообще-то, — Гэвин очень быстро задвинул неловкость подальше и тут же включился в разговор. Хмыкнул: — Ответственность. С хера бы?       — Ты мне тут субординацию не нарушай! — прикрикнул на него Андерсон. — Коннор тут в документах копался, — Гэвин вздернул брови, — и нашел заявление старое, — Андерсон насмешливо оглядел сидящего Гэвина с макушки до носков пыльных ботинок. — Твое. На сдачу тестов на должность сержанта.       Гэвин спустил ногу с колена.       — Старое, значит? И далеко нашел?       — Далековато, чуть в архив не сдали.       Некоторое время в кабинете царило молчание, а потом Гэвин прошипел:       — Ах, ты…       — Детектив! — осадил его Коннор. — Не надо перегибать, — почти попросил он, а когда Гэвин, возмущенно пыхтя, пальцем ткнул в сторону Андерсона, Коннор повернулся и к тому тоже. — Хэнк…       И этого одного-единственного слова стало достаточно, чтоб великий юморист лейтенант Андерсон перестал заниматься херней и стал серьезным.       — Ладно уж, не удержался, — чуть смущенно — охренеть! — сказал он и повернулся к Гэвину. — В общем, забирай дело, и с завтрашнего дня в нагрузку тебе пойдут еще Браун с Митчеллом.       — Эти два идиота? — возмутился Гэвин и даже на Коннора посмотрел так, словно призывал его в свидетели, что невозможно же!       — Вот и научишь их, ты у нас делами андроидов больше года уже занимаешься, и опыта у тебя побольше любого будет.       — Думаешь, так просто сработаться с Брауном — кто бы мог подумать! — и Митчеллом?       — Кто-то тут сам нарывался на сержанта, заявление подавал, вот и нарвался, — довольно подвел итог Андерсон и потер руки. — Я прямо разрываюсь: и позлорадствовал бы, если б ты провалился, но не могу. Уверен, что у такого засранца, — он вздохнул, — все получится.              Гэвин после этих слов смог только молча закрыть рот в изумлении. И что тут скажешь? Только хватило его ненадолго, потому что Андерсон вдруг посмотрел на Коннора и спросил:       — А ты что скажешь?       — А он-то здесь при чем? — искренне удивился Гэвин. — Детектив Эйтс у нас на особом положении, что ли?       Андерсон ему ничего не сказал, только рукой раздраженно, как от комара, отмахнулся, а вот Коннор ответил. Только не ему, а Хэнку.       — Скажу, что можно попробовать, раз уж у детектива Рида такие перспективы.       У Рида все слова закончились.       — И при благоприятном исходе он потянет одеяло на себя, это понятно, — Андерсон смерил Гэвина задумчивым взглядом и жестом отмел все его возражения. — Все зависит от результатов. Но если проколешься, Рид! — и он погрозил Гэвину кулаком.       — Тогда и Бена давай, — тут же сориентировался Гэвин.       — А он-то тебе зачем?       — Отчеты писать, зачем еще? — деланно удивился Гэвин, встал, одернул куртку и вдруг серьезно посмотрел на Коннора, добавил, вроде и с насмешкой, но жестко: — Осталось одно выяснить — хватит ли детективу Коннору Эйтсу времени на работу, в перерывах между повторным рассмотрением моих дел! А то мне сложно будет говорить, — он осклабился, — о здоровых отношениях в коллективе.       — Можете быть спокойны, детектив, с этим я давно закончил. Вам больше нечего бояться.       — Что? Бояться? — подавился Гэвин возмущением, а тот продолжил:       — Я считаю, что это неплохой план, только теперь уже у меня одно условие, — Коннор усмехнулся углом рта, — для продуктивного сотрудничества. Мы не напарники, но если вы куда-нибудь едете: на место преступления, к свидетелям или на задержание — я с вами.       — Да на хрена ты мне везде-то нужен? — возмутился Гэвин. Ему очень хотелось вытереть испарину со лба, но он сдержался.       — А дело вообще не в вас и не в ваших желаниях, — Коннор смерил его взглядом. — Я должен быть в курсе расследования, знать, как раскрывать дела, работать с уликами и свидетелями, в общем, всю систему. У вас это неплохо получается. — Гэвин не удержался и хмыкнул. — Поэтому я буду рядом. Ведь это вы лучший. В департаменте.              Гэвина едва не передернуло. То ли правду сказал, то ли поиздевался… по-андроидски, то есть совсем несмешно.              — Так тебе пойдет, Рид? — спросил у него Андерсон, и Гэвин, скривив физиономию, нехотя кивнул.       — Пойдет уж, — пожал он плечами, подумал и вскинул голову, глянул внимательно и остро. — Так, значит, последнее слово у нас за детективом Коннором Эйтсом, да, лейтенант Центрального Департамента Полиции Детройта?       — А ты не лезь, куда не просят! — веско припечатал Андерсон, поднялся и вручил ему папку со свежим делом. — Идем, представлю тебя подчиненным. Вот уж крику-то будет.       — Да кого волнуют их крики, — закатил Гэвин глаза и позволил себе довольно ухмыльнуться. — Работать просто не любят. Но придется.       

***

      Подчиненные, что Браун, что Митчелл, хоть и не орали, как предположил Андерсон, но и особой радости не показали — скажем прямо, они просто замерли в охренении. Да и все в опенспейсе оставили свою работу, чтобы послушать, как лейтенант Андерсон ставит детектива Рида — Рида! — ответственным и главным над другими. Один Коллинз принял новость со свойственным ему спокойствием — без слов активировал терминал и уставился на Гэвина.       А тот, глядя в изумленные и неверящие физиономии вокруг, постарался сильно не светиться, но удовольствие свое скрывать не собирался. Его так и подмывало показать всем средний палец и выкрикнуть: «Что, выкусили?» Но он, конечно, сдержался. И даже отвернулся, чтобы не лыбиться совсем уж неприлично, и тут же поймал взгляд Коннора. Тот, вроде, пялился, как и остальные, но по-другому. В его глазах было искреннее любопытство, и у Гэвина даже мелькнула мысль, что вот он, прогресс — теперь Коннор не смотрит на него, как на дерьмо, а не прочь ткнуть палочкой и поинтересоваться, что же там внутри.       Это несколько сбило его настрой, но прекрасное настроение, конечно, не испортило.              Андерсон между тем закончил, и Браун тут же поднялся из-за стола.       — Я, наверное, что-то не так понял, уж простите, но Рид будет за старшего? — он скривился. — С чего бы?       Гэвин, ожидавший чего-то подобного, выступил вперед, но Андерсон остановил его скупым жестом.       — Вы, детектив Браун, все правильно поняли, — кивнул он. — Детектив Рид обладает самыми обширными знаниями и опытом в этой сфере работы.       — В этой, это в какой? — Митчелл тоже не удержался и подошел ближе.       Хорошо хоть хватило ума не раздувать скандал, а то Гэвина так и подмывало носом ткнуть, в какой.       Андерсон хмыкнул.       — Расследование преступлений, совершенных андроидами и против андроидов. Странно, детектив Митчелл, что вы все еще не в курсе.       Браун придвинулся к Митчеллу и выступил вперед.       — Мы тоже, сэр, в последнюю неделю работали над такими делами. И справлялись без надзора Рида.       — Ага, ага, — Андерсон поднял палец, перебирая папки на столе, потом открыл одну. — Вот, вижу. Два дела на прошлой неделе у Брауна, и одно у Митчелла.       — Дело с убийством, сэр! — вытянулся тот, но Андерсон лишь отмахнулся.       — А Рид круглосуточно на них сидит. И если у кого-то здесь есть возражения, — он посмотрел сначала на Брауна, потом перевел внимательный взгляд на Митчелла, — пишите заявление.       — На увольнение? — чуть не ахнул Митчелл.       — Какое, нахрен, увольнение?! — рявкнул уставший от них Андерсон. — Об отказе подчиниться старшему по званию и работать с детективом Ридом. С полным обоснованием своей позиции. Еще вопросы?              Митчелл растерянно огляделся и неохотно встретился глазами с Гэвином, который стоял, скрестив руки на груди и вопросительно подняв брови.       — Жги, — сказал он коротко, — где я тебе на хвост наступил, Митчелл.       Тот нахмурился, потом огляделся, посмотрел на Андерсона, Коннора, Брауна своего, и сделал короткий шаг назад.       — Да ничего такого вроде, сэр, — обратился он к Андерсону.       Тот закатил глаза и сел в скрипнувшее кресло.       — Ну, а у тебя, Браун, есть вопросы? Замечания?       — Нет, сэр, — сказал тот, сориентировавшись, и повернулся к Гэвину. — Ну что, Рид, командуй, — все же добавил в голос яда, — посмотрим, какой из тебя начальник.       — Давай, смотри, — ответил Гэвин, сдерживая всю злость, что вскипела у него внутри.       Знал, что сейчас ему лучше было бы сдержаться и не давать волю языку — слишком много надо было сделать. Во-первых, раскидать на новоявленных подчиненных уже начатые расследования и ввести их в курс дела, а во-вторых, самому заняться этим новым преступлением, папка с которым буквально жгла ему руки.       — Так, давайте сюда, к терминалу, — сказал он и приглашающе махнул рукой.       Браун тут же оказался рядом и спросил так, словно и не язвил вот только:       — А этот, — он кивнул на Коннора, словно тот, стоящий совсем близко, мог что-то в его шепоте не услышать. — Он что, с нами будет?       Гэвин поднял голову, посмотрел на Коннора, который как раз подошел ближе, и кивнул.       — Детектив Эйтс будет работать вместе с нами. Со мной, — исправился он, и Браун с Митчеллом облегченно выдохнули. — А сейчас давайте сюда планшеты, — и он активировал терминал.              И уже через полчаса понял, что испытывает невероятное чувство удовольствия от того, что с ним работает Коннор. И, конечно, сам от этого охренел! Он раньше и не задумывался, как андроид рядом упрощает жизнь детектива. Слышал, конечно, краем уха, что отчеты они клепают на раз, но и не подозревал, что все процессы так убыстрятся. Вместо того, чтобы терять время, по одному отправляя на планшеты офицеров дела в разработке, он попросил — да, пришлось, но это была не великая цена, — Коннора, и все необходимые документы переслались куда надо в мгновение ока, словно по волшебству. Да практически сами.       Он кашлянул, чтобы скрыть слишком довольное лицо.       — Митчелл, сначала пересмотри дело о наезде на заправке, что-то там продавец в супер-мини темнит. Съезди и надави на него.       — А почему не вызвать на допрос?       — Для этого нет оснований, — раздраженно ответил Гэвин. — А вообще не в первый раз уже проблемы с работающими там андроидами. И камера прямо как по заказу барахлит именно в те дни, как что-то случается, ну надо же. Наши не стали ее снимать и разбираться, но мне кажется, что стоило бы. В зависимости от разговора решай на месте, надо или нет.       — И что он, сам всех давил, что ли? — хмыкнул Митчелл. — И никто его опознать не может?       Гэвин, прищурившись, осмотрел его с головы до ног.       — Версия так себе. А вот если предположить сговор с другими лицами с целью нанесения повреждений из-за ненависти на расовой почве, то все выглядит совсем по-другому. Ты покопайся в его сетях, мало ли, в каких он группах состоит, — Гэвин вздохнул показательно утомленно. — Еще более подробные инструкции нужны? Будешь опрашивать — вне зависимости от того, что нароешь, сделай вид, что точно знаешь о его делишках гораздо больше. Ну, не мне тебе объяснять.       — Эй! — вскинулся Митчелл. — В смысле: не мне объяснять? Ты на что намекаешь?       Гэвин повернулся к нему и выдержал агрессивный взгляд.       — Я про твои всем известные допросы по делу банды Сайлема, — сказал он и растянул губы в одобрительной усмешке. — Блефовал ты профессионально, крику-то было сколько, а результат налицо — клиент раскололся.       — Ну, — замялся тот, довольный, — ладно.       — Теперь ты, — обратился Гэвин к Брауну, а потом позвал Коннора и ткнул пальцем в номера дел, которые тот тут же, мановением своего желания, отправил Брауну на планшет.              — А мы? — спросил Коннор, когда Гэвин дал исчерпывающие инструкции по делам и утомленно закрыл рот — давненько он так долго не болтал, обычно его перепалки заканчивались намного быстрее. А тут пришлось напрячься.       — А мы, жест… Коннор Эйтс, сейчас быстренько проглядим дело и решим, что будем делать.       Он пробежал пальцами по клавиатуре и непроизвольно отшатнулся, когда терминал буквально зазвенел посыпавшимися входящими сообщениями. Коннор подался вперед.       — Это же все новые отчеты, — он коснулся терминала пальцами, и сообщения — одно за другим — стали раскрываться на большом экране. — Там что, работают?       — Конечно же там работают, — Гэвин, не оборачиваясь, потянулся ногой за креслом, нащупал его и подтянул к себе. И с довольным вздохом сел. — Офицеры ведут опросы, криминалисты все еще не закончили, вон, смотри — еще два отчета ожидаются.       — И три уже готовы, — Коннор не стал стесняться — сходил к своему столу за креслом и прикатил его к поближе к Гэвину.       И сел, чуть не касаясь своим плечом его. Гэвин сначала напрягся, посмотрел, словно не мог поверить в его энтузиазм, но тут звякнула еще пара сообщений, потом высветился запрос на соединение от Коллинза, и он, позабыв про сомнения, уткнулся в экран.              Работы в департаменте им хватило на целый день.       Гэвин вообще очень порадовался, что и офицеры накануне на месте оказались мозговитые, да и криминалисты тоже неплохие — улики собрали все и быстро, первые результаты выдали сразу, еще ночью, без промедления, а то, что требовало обработки или исследований, поставили не в конец очереди, а по мере поступления. Гэвин еще удивился, с чего бы это: и вариантов у него было два. То ли все вдруг впечатлились зверством убийц, то ли кто-то сверху наконец обратил внимание и сделал соответствующее распоряжение.       Гэвин покосился на увлеченно глядящего в терминал Коннора и отвернулся. Не стоит в этом пока копаться, изменилось и круто.              Он ткнул в расшифровку опроса ночных сторожей и стал читать, то и дело отвлекаясь на предоставленные записи с камер наблюдения.       — Охренеть, и тут неполадки, — толкнул он Коннора плечом. — Как под копирку работают, за идиотов держат, — зло прищурился он: рабочих камер было немного. Всего две.       Ему стало не хватать описаний, с чего все началось и кто как действовал, и он открыл папку, в которой по старой доброй традиции были бумажные первые отчеты. Вместе с нарисованными от руки, как и пятьдесят лет назад, схемами. И неважно, что после их сканировали и объединяли в 3D файл — поначалу приходилось разбираться в бумажках.       Гэвин едва не застонал, когда оглянулся на сканер, который работать-то работал, но нерегулярно и с перерывами. Коннор понимающе цокнул языком, и Гэвин от удивления не сразу понял, что он спрашивает.       — Чего?       — Отсканировать? — повторил тот терпеливо, разглядывая разложенные на столе листки. А потом вскинул свои глаза, в которых был вызов. — Или вы против?       Гэвин для начала удивился, а потом предположил, что Коннор наверняка ожидает от него противодействия или криков, чтоб не лез в дела настоящих детективов, как бывало раньше, или еще какой-нибудь бессмысленной ерунды. Но на самом деле — если отбросить херню с непонятными чувствами, — Гэвин был очень рад такому помощнику. Ну как, помощнику. Однако экономия времени его впечатлила, а уж что дальше будет, стало еще интереснее.       Поэтому он вежливо отодвинулся от стола и повел приглашающе рукой.       — А давай, — сказал он. — Это же все официально будет?       Коннор молча кивнул, задержал взгляд на Гэвине, словно ожидал от него еще чего-то, а потом взял в руки первый лист.              И результаты были у Гэвина на терминале уже через десять минут, а не через полчаса-час, как раньше. Поэтому он, в прекрасном расположении духа, не возразил, когда Коннор снова сел так близко, что едва не оттёр Гэвина от собственного терминала, вместо того, чтоб пойти к своему и работать там.       — Видал? — даже спросил он, забывшись и тыча пальцем в мелькнувший в углу камеры наблюдения фургон — внизу белел кусок номера.       — Сейчас, — просто сказал Коннор, тронул терминал белым пальцем, и через несколько секунд на нем открылось еще одно окно, в котором стал увеличиваться и прибавлять в качестве кусок номера.       Гэвин отвлекся только на минуту: посмотрел на склонившегося рядом со своим плечом Коннора, скользнул взглядом по его сосредоточенному лицу, по коротко мигнувшему желтым диоду, перевел взгляд на его руку и белые блестящие пальцы. И едва не потянулся к ним, чтобы узнать, как они ощущаются кожей: теплые или прохладные, гладкие или шершавые, твердые или мягкие. Как и лицо, например. Или, вот, губы.       Гэвин даже рукой дернул, настолько желание это стало острым, но ему все же повезло — мозги от шока включились, и он торопливо перевел взгляд с Коннора на терминал. И потянул куртку с плеч, потому что в опенспейсе стало вдруг как-то душно.              Еще через какое-то время Коннор оторвался от построенной им на экране 3D схемы доков и нужного им склада и откинулся на спинку кресла.       — А мы поедем на место преступления? — спросил он. — Разве там наше присутствие не важнее, чем здесь?       — И что ты там собрался делать? — прищурился Гэвин. — Ты же работал на улицах с Андерсоном, поделись.       Коннор совершенно человеческим жестом пожал плечами.       — Наши расследования не имеют к этому никакого отношения.       — Ты сам себе ответил, — Гэвин взлохматил волосы. — Там сейчас трое офицеров проводят опросы, криминалисты почти закончили, жертв скоро привезут сюда, человеческих в морг. Отчетов вон целая папка, записи, фотографии, показания свидетелей. Сейчас 3D еще запилим. Ну, и что ты там нового узнаешь? Пока профи делают свое дело, сиди, смотри, анализируй.       — Вы так все дела расследуете? — возмутился было Коннор, но Гэвин раскинул руки и с виду добродушно сказал:       — Так вперед, я ж тебе не запрещаю. Езжай. И не забудь прислать мне свой отчет, лады? Один из многих, — и он снова отвернулся к терминалу.       — И что, — спросил Коннор через пару минут, прошедших в тишине, — вы так туда и не поедете?       — Завтра, — коротко ответил Гэвин и ткнул в одну из папок. На экране тут же открылся документ, и Коннор вчитался в написанное. — Хозяин склада приедет в Детройт завтра с утра и сразу туда. Вот и поговорим, а заодно на месте осмотримся. Хотя, что тебе тут в схеме непонятно, — Гэвин кивнул на терминал и засмеялся, — мне непонятно, — закончил он и снова уткнулся в файлы.              Но ему явно было не по себе, словно зудело что-то на краю сознания. Словно ему вдруг стало не все равно, что о нем подумают. Подумает именно Коннор. Оправдаться? Или забить? Когда-то давно брат сказал ему, совсем еще мелкому пацану с непомерным гонором: «Если тебя неправильно понял дорогой тебе человек, объясни ему, что ты хотел сказать или сделать. Это не будет оправдыванием, это будет твоим шагом ему навстречу».       Брат его потом, конечно, неправильно понял и свалил, но слова его в памяти почему-то остались.       — Я не все дела так расследую, — сказал он вдруг. — Просто они тоже специфичные бывают. Тут смотреть надо.       И замолчал, гоня от себя закономерный вопрос, при чем тут близкие люди и Коннор, а потом сделал вид, что не заметил, как тот повернулся к нему и какое-то время смотрел, перемигиваясь в диоде с голубого на желтый и обратно.       Вот к чему бы это?..              Зато вскоре все отсканированные документы, схемы и карты были сведены в одну новую программку, которую Гэвин успел урвать одним из первых, и после ее активации на столе Гэвина вместо терминала развернулось трехмерное изображение доков. Видимое с высоты, наподобие гугл-карты, оно стремительно приблизилось, развалилось на отдельные боксы складов, разделенных тонкими нитками дорог, расползлось вширь, истончаясь до прозрачности к краям. Один из складов резко приблизился и подсветился красным, раскинулся почти на весь стол, крыша исчезла, и внутри синими тонкими линиями подсветились ящики, треснувший стеклянный резервуар и несколько контейнеров, в которых алыми абрисами были разбросаны антропоморфные силуэты — места, где были найдены останки людей и андроидов.              Вокруг ахнули, стол обступили и стали обсуждать вполголоса, стараясь не мешать Гэвину с Коннором, которые уткнулись в схему, изучая всплывающие то и дело данные. О жертвах, следах человеческих ног и шин, о замеченном транспорте, подозрительных людях и раздававшихся отсюда звуках.              Собственно, так жертв на этом складе и нашли: сначала здесь было слишком шумно — приехавшая на двух фургонах компания просто рвала биты, а уже потом, к вечеру, когда они благополучно уехали, проходящие мимо другие владельцы складов услышали равномерный стук по железу. И вызвали копов.       Тот андроид, что привлек внимание, не выжил. Пока помощь подоспела, пока разобрались с полномочиями, пока вскрыли сам склад, он умер. При почти полном отсутствии биокомпонентов и тириума в остатках системы, с растрескавшимся насосом — у него просто не осталось шансов…       Силуэт его тела светился остро-алым прямо рядом с дверями, отдельно от сваленных в контейнерах останках остальных.       

***

Тела андроидов привезли после обеда, но Гэвин к их осмотру был готов только к вечеру. Тоскливо посмотрел на часы, на которых до конца рабочего дня оставалось всего-то часа полтора, и решительно встал.       — Вы куда? — тут же оторвался от терминала Коннор и поднялся следом.       — А если я поссать? — искренне возмутился Гэвин, у которого спина затекла, и вообще все тело ломило от сидения на одном месте.              Сейчас, когда у него гудела голова и в глаза словно песка насыпали, все его добродушное настроение исчезло, как не бывало. Хотелось, чтоб оставили в покое и не дергали.       Он решительно завернул в сторону туалета и там особо не торопился — долго держал мокрые холодные ладони на щеках, потом пятерней пригладил взлохмаченные волосы и полюбовался на свое усталое лицо. Зато, когда он вышел оттуда — посвежевший и готовый к новым ударам судьбы — то от души порадовался, глядя на Коннора, терпеливо ждущего его у стены. И прошел мимо него в кафетерий.              — Выглядите уставшим, — сказал Коннор у него за спиной, едва он подставил стаканчик под горячую струю кофе. — Осторожно, детектив.       — Ты за мной следишь, что ли? — резво повернулся Гэвин и уже знакомо ткнул ему пальцем в плечо.       Кофемашина зашумела, плюнула кипятком и нацедила кофе. Гэвин схватил стаканчик и зашипел.       — Не обожгитесь, — Коннор посмотрел на то, как кофе немного выплеснулся и чуть приподнял брови. — Уже второй раз на моей памяти.       Издевался, хоть и с каменным лицом — это Гэвин сразу понял. Увидел. Прочувствовал.       — Да тебе-то что? Ну, обожгусь.       Коннор лишь пожал плечами. Так и стоял — с ровной спиной и расправленными плечами и смотрел, как Гэвин аккуратно сжимает картонные бока.       — Забота о напарнике?       — Мы не напарники, — запротестовал Гэвин, но Коннора это явно не тронуло.       — Разве? Мы с вами с сегодняшнего дня работаем вместе. Уже забыли? — поднял он бровь. — Кстати, если вы в хранилище, то я с вами.              У Гэвина аж в горле забурлило, так захотелось ответить, как раньше, привычно, что с Коннором он ни в какое хранилище не пойдет, потому что не нанимался тут… Он вовремя остановил буйную фантазию о том, что и как мог бы сказать, и вместо этого сделал глоток.       — Точно, — сказал он наконец, — ты мне там очень пригодишься.       Слова едва шли, чуть не царапали губы, но Гэвин, который этот год только и делал, что доказывал всем вокруг, что его запросы не стоит пихать в конец очереди или вообще о них забывать, снова напомнил себе, что случайности, вероятно, не случайны, и скорость, с которой он сегодня получил результаты, например, от криминалистов, напрямую зависит от появления Коннора в его команде. Тот вполне может быть этому причиной. Тут и идиоту ясно, что Коннор Эйтс не простой детектив в департаменте — можно хоть на двадцатку спорить.              Гэвин снова окинул взглядом — теперь уже довольным — глядящего на него Коннора и спрятал ухмылку. С собой он договориться всегда мог, а вот выражение изумления на чужом лице было ему дополнительным удовольствием.       — Ну, так чего тебе на самом деле надо? — спросил он наконец, приложив все силы, чтобы быть… выглядеть спокойным. — Не обязательно ходить за мной по пятам.       Коннор прищурился, и Гэвин снова поспешил спрятаться за стаканчиком — его до сих пор буквально прошибало каждый раз, когда Коннор смотрел на него, и на его лице сияли эмоции. Уже год, как андроиды вливаются в жизнь людей, а для Гэвина каждый раз был как гребаное откровение.       Он криво усмехнулся в насмешке над собой, но тут же забыл об этом, потому что Коннор ему ответил.       — Мне жаль, если наше взаимодействие приносит вам дискомфорт, детектив. Я этого не хотел, — сказал он, склонив голову набок. — Со своей стороны могу сказать, что постараюсь сгладить ситуацию.       Коннор включил, наверное, программу переговорщика, настолько проникновенным был его голос. Ну, или Гэвину это от неожиданности показалось.       — Ага, сгладить ситуацию. А если я скажу, что мне похрен на твои сожаления…       — К сожалению, — вздохнув, язвительно перебил его Коннор, совершенно точно ни о чем не сожалея, — это не имеет большого значения.       Точно, показалось — переговоры так не ведут.       — Ага, а точнее никакого. Да, я уже понял, кто тут у нас главный, — и Гэвин снова залил в рот кофе, чтобы больше не ляпнуть ничего лишнего.       Вопросы — они тоже иногда бывают совсем не к месту, так?       Гэвин погонял кофе во рту, радуясь, что у него есть время подумать, а то ведь мог бы сказать что-то типа: Да брось, Коннор, какой еще дискомфорт, я всегда тебе рад!       Было бы… не смешно.              — Дискомфорт. А с чего ты взял вообще, что я его испытываю?       — А разве нет? — брови Коннора поднялись в идеальном удивлении. — Мне казалось, что наши отношения не изменились с осени позапрошлого года. А уж теперь, — он многозначительно помолчал, — стали еще… острее. К тому же, у вас все на лице написано, — позволил он себе приподнять уголки губ в намеке на улыбку. — Вы же меня терпеть не можете.       — Ну, раз ты так считаешь, — пожал Гэвин плечами, порадовавшись, что для Коннора все так просто и понятно. Может, однажды все станет простым и понятным для него? Он втянул еще глоток.       — Я так счи… А что, я ошибаюсь?       — Андроиды никогда не ошибаются, — поторопился усмехнуться ему в лицо Гэвин, показал зубы в улыбке и тут же деловито смял пустой стакан — так быстро кофе он еще не пил. — Ладно, идем, самое время спуститься в хранилище.       — Хорошо, — покладисто кивнул Коннор. — Только зачем? Вы же сами сказали, что отчетов криминалистов вам достаточно. А они у меня, — Гэвин вскинул брови, и Коннор исправился: — у вас на терминале.       — Зуб даю, что еще не все, — сказал Гэвин и подождал, пока Коннор кивнул, подтверждая. — А ты у нас высококлассный специалист по андроидам, биокомпонентам и способам их извлечения. Идем давай. А ведь я сегодня сверхурочно задерживаться не планировал.       — Будет занятой вечер?       Коннор спросил это нейтрально, походя, и любой мог бы подумать, что это лишь дань вежливости, но Гэвин-то знал — ничего у Коннора просто так не бывает.       — А ты хотел бы остаться сверхурочно и заняться делом вплотную? — он растрепал волосы на затылке, потом пожал плечами. — Знаешь, тебе следует сменить манеру общения и говорить все прямо. И люди к тебе потянутся.       — Да? — от высокомерного вопроса веяло холодом. — Из ваших уст звучит сомнительно.       — Эй, мы же здесь простые люди! Никаких недомолвок, говорим все прямо, без выкрутасов.       Коннор шел чуть позади, но тут заглянул Гэвину в лицо и даже мигнул диодом.       — Думаю, вы лукавите. И недоговариваете, — ухмыльнулся он.       Но так… тонко, что у Гэвина ёкнуло. Хорошо, что язык успел прикусить.       

***

      По мере приближения к архиву, в котором хранилище и находилось, Гэвин почему-то занервничал. И разозлился на себя.       Ведь столько раз сюда ходил — и ничего, а тут вдруг накатило. Он тогда, после их с Коннором инцидента, пока валялся в больнице и смотрел новостные каналы, долго думал, выбирал, какие показания давать, да и вообще, как дальше жить.              Ему тогда во многом повезло, и еще раз перебирать события их с Коннором столкновения Гэвин не собирался, вот только на этот раз он был не один.       — Детектив Рид, — сказал у него за спиной Коннор. — Гэвин…       И этот голос хренов, как тогда.       Гэвина едва не накрыло флэш-бэком.       — А давай без этого, — процедил он сквозь зубы, не замедляя шага, и усмехнулся через силу: — Без броманса, лады?       И, открыв дверь, первым прошел на лестницу к архиву.       — Я не собираюсь извиняться за то, что здесь произошло, — даже не думал сдаваться упрямец Коннор, — но…       — Вот и не поднимай тему!       Вышло более резко, чем Гэвину хотелось бы — словно ему не все равно, и он раздраженно толкнул дверь в архив.       — …но все равно хочу сказать, что я сожалею.              Гэвин даже остановился, не дойдя пары шагов до памятного терминала.       — Опять он сожалеет, надо же, — сказал он насмешливо. — А с чего ты, пластиковый детективчик, решил, что мне не похрен, что ты там думаешь? Ты считываешь мои показатели, что ли?       — Какие еще показатели? — удивился в свою очередь Коннор.       — Ну там… сердцебиение, уровень стресса измеряешь, давление, всякое такое человеческое дерьмо.       — Нет, — покачал Коннор головой. — Это заняло бы слишком много моих ресурсов. Я подключаю эти функции только при работе или в случае крайней необходимости.       — Мощностей не хватает? — не смог удержаться Гэвин.       — Желания. Я живу, а не функционирую. Вместо того, чтобы просчитывать и вымерять, я предпочитаю мыслить и размышлять.       — Ого, — только и смог ответить Гэвин, буквально пялясь на Коннора. — И как оно? Размышлять?       — Познавательно, — поднял тот бровь и кивнул на терминал. — Может, займемся работой? Где наши жертвы?              Гэвин ввел личный код, набрал на терминале запрос, и в дальнем хранилище, выделенном специально для дел по андроидам, натужно загудели механизмы. За поехавшими в стороны дверями автоматически зажглась пара тусклых ламп.       Жертвы лежали на стеллажах, и Гэвин с Коннором молча прошлись вдоль металлических конструкций — только их шаги звенели в тишине.       За год здесь накопилось не так много тел — Иерихон забирал их по мере рассмотрения дел в суде.              — Я слышал, в последнее время у вас агитируют за донорство органов, — сказал Гэвин зачем-то, тщетно стараясь не глядеть на Коннора.       Тот, ярко сияя переливами диода в полумраке хранилища, внимательно осматривал останки, хотя от них, если честно, мало что осталось, кроме каркаса и погнутых панелей.       Коннор поднял голову и взглянул на Гэвина заинтересованно.       — Вы удивительно в теме, детектив. Это не самая распространенная среди людей информация, — он досадливо дернул плечом. — А тут есть подсветка?       Гэвин огляделся и безошибочно нашел кнопку — белый яркий свет залил выбранный стеллаж и тело в потёках тириума. Коннор склонился над ним, и его угловатые черты выступили на свет из резких теней. Гэвин забыл выдохнуть, глядя на него, потом как-то собрался и ответил:       — Ну, я же должен быть в курсе. Как детектив.       — Не уверен, что кто-то еще думает так же. Даже детективы, — задумчиво сказал Коннор и отвлекся. — А агитация идет, да. А вы в курсе, что «Киберлайф» резко подняла цены на биокомпоненты?       — И вы с ними судитесь, — кивнул Гэвин.       — Судимся, но без законодательной базы дело идет довольно медленно.       — Закон будет принят в июне? — ляпнул Гэвин, не удержав язык за зубами, и тут же пожалел.              Коннор вскинулся, повернулся и посмотрел на него в упор. Очень внимательно. А потом сказал, явно вкладывая в слова какое-то глубокое значение, только Гэвин не знал, какое.       — Да, детектив, в июне. Мы над ним очень плотно работаем. А вы так уверены, что он будет принят?       — Будет, — кивнул Гэвин, сглотнув. — Не зря общественное мнение целиком на вашей стороне.       — Зато общественные деятели не целиком, — вздохнул вдруг Коннор совсем по-человечески. А потом посмотрел на Гэвина так, словно просвечивал насквозь, несмотря на слова, что этими функциями просто так не пользуется. И медленно добавил: — Вы меня удивляете.       — Может, ты просто мало с людьми общался? — сглотнул Гэвин, ругая себя. — Мы вообще удивительные.              Сейчас он чувствовал себя вместе с Коннором в каком-то тесном, маленьком, огороженном мире. Он говорил, что думал и знал, и не мог остановиться, хоть и пытался прикусить язык. Гипотетически.              — Я в этом даже не сомневаюсь, но говорил я исключительно о вас лично, детектив.       Коннор смотрел Гэвину в глаза, и тот молчал, только кусал изнутри губы.       Лампа освещала нижнюю часть лица Коннора, четкую линию челюсти, плечо, белую руку без скина, сжимающую край стеллажа. Лоб и глаза его утопали в тени, и только желтые блики ложились на острую скулу и отражались тусклыми огоньками в провалах глаз.              И что-то вдруг нахлынуло, поднялось изнутри и сдавило горло так, что Гэвин замер, не дыша, не моргая и страшась того, что ворочалось внутри. Мир вокруг отдалился, стих, перестал быть, гудение ламп стало неслышным и лишним, и только в груди бухало, бухало… А когда Коннор подался к нему, вглядываясь в лицо Гэвина, словно хотел уловить, понять что-то, он забыл обо всем. Только переводил взгляд с глаз Коннора на его губы, потом на щеку с желтым бликом и снова проваливался в темные глаза.              Коннор отмер первым — мелькнуло что-то на лице, — с усилием двинул рукой, закрылся, отступил и отвел взгляд, а потом снова посмотрел на андроида под своими руками.       Гэвин втянул сквозь зубы воздух, нарочито громко потоптался и повел плечами — взмокшую спину неприятно холодило.              — Здесь явно поработал профессионал, — через какое-то время сказал Коннор совсем другим тоном и провел рукой по пустым местам в корпусе андроида. — Биокомпоненты извлекли умело, но, — он вгляделся в тело, — но рука была нетвердой. Думаю, он работал либо в техподдержке, либо на заводе «Киберлайф», но работу потерял, — Коннор снял перчатку, провел пальцами внутри андроида и приложил их к языку. Диод прокрутился желтым. — И подсел на наркотики.       — Почему не алкоголь?       — Статистика говорит, что в последние годы люди активно подсаживаются на наркотики. Это мог бы быть и алкоголь, но я думаю, что частицы красного льда внутри этого андроида говорят в пользу моего предположения. Я еще и других проверю, конечно.       Гэвин, восхищенно на него пялящийся, только головой кивнул.       — Что ж, — он прокашлялся, — непривычно, что ты вот так сразу выдаешь результаты.       — Да, — Коннор ответил ровно и спокойно, достал из кармана перчатки и стал медленно их надевать. — Надеюсь, у вас нет неприятия этой моей особенности. При нашей работе мне придется часто брать что-то в рот. На анализ.              Гэвин тяжело сглотнул, облизал пересохшие губы и незаметно схватился рукой за стеллаж, чтобы найти себе хоть какую-то жесткую опору. Ноги тут не годились.       — Никакого неприятия, — просипел он и откашлялся. — Работай свою… делай, в общем, что должен.       — И будь что будет, да, — с едва заметным намеком на улыбку сказал Коннор и снова склонился над андроидом. — Думаю, мы раскроем дело.       — Согласен… — все еще хрипло ответил Гэвин.              Позже, когда все тела были осмотрены, а хранилище вновь закрыто, Гэвин махнул Коннору рукой, чтоб тот его не ждал, и задержался у терминала.       Делал вид, что очень занят, водил рассеянно пальцем, а сам лихорадочно пытался понять, что же с ним, на хрен, такое случилось? Ответ, лежащий на поверхности, ему очень не понравился, и Гэвин даже кулаком саданул по терминалу от злости, представляя, что сказал бы Коннор, узнав, как у Гэвина на него встало в полумраке хранилища.              — С вами все в порядке? — раздался голос из-за спины, и Гэвин вздрогнул всем телом.       — Да блядь! — вскрикнул он, резко оборачиваясь. — Ты чего подкрадываешься?       — Я вернулся, — дипломатично ответил Коннор, — чтобы спросить: вы на сегодня все, или задержитесь?       — Я все! — ответил Гэвин, не размышляя.              Не хватало еще остаться тут с Коннором вдвоем. В принципе, поработать-то можно, но точно не сегодня — не в тот же день, когда собственная сексуальность сделала такой кульбит.       Хотя, Коннор, как ни посмотри, был хорош. Но! История их знакомства и личные отношения тянули за собой такой специфический шлейф событий и эмоций, что Гэвину и в голову бы не пришло…       После этих лживых мыслей врать самому себе стало совсем уж противно, и Гэвин растер лицо ладонями, а следом и уши, они прямо горели.              — На сегодня я пас. Ты столько инфы наговорил, мне надо подумать.       — Отчет…       — Все завтра. И отчет, и заключение. Кстати, ты же как криминалист не только ответы даешь, но и официальные бумажки? — спросил вдруг Гэвин, забывая, что хотел сбежать.       — Конечно!       Коннор, как показалось Гэвину, пожал плечами очень самодовольно.       — Тогда завтра все официально мне оформи. А про группу еще надо подумать.       Коннор кивнул.       — Я уверен, что их база, или дом, совсем близко от доков. Слишком свежие микроорганизмы внутри тел, не успели погибнуть от агрессивной среды.       — В смысле? Их не на складе потрошили?       — Вы увидите мои заключения в полном отчете, у меня еще несколько образцов на исследовании. Скажу только, что все андроиды и люди какое-то время содержались, скорее всего, в подвале старого дома. Сырость, плесень, грибки.       — Охренеть, — не сдержался Гэвин. — Волшебство какое-то!       Коннор помигал диодом, потом снисходительно наклонил голову.       — Всего лишь я и мои возможности. Не зря меня… — он вдруг запнулся, пару раз быстро моргнул, и лицо его исказилось.       — Что? — тут же насторожился Гэвин.       И Коннор, помедлив, почему-то ему ответил:       — Не зря меня таким создали в «Киберлайф», — сказал он с внезапной горечью. — Или: не зря это мое призвание. А может: не зря это часть меня и моей программы.              О, у Гэвина с языка могло бы сорваться столько жестких слов! Он даже прикусил его, чтобы случайно не ляпнуть лишнего, а ведь раньше сказал бы, не задумываясь, и про программу, и про неслучайность предназначения каждой выпущенной «Киберлайф» модели, но сейчас… Взгляд Коннора был таким открытым, что у него духу не хватило ударить по живому.       По. Живому.              — Ты это ты, со всеми составляющими, — сказал он серьезно, неожиданно даже для себя. — И то, что делает тебя неповторимым, является частью тебя, а не случайным вложением какого-нибудь техника или программиста.       Кажется, Коннор его попытку оценил.       — Вы как-то коряво объяснили, детектив, — сказал он, пытаясь усмехнуться, но просветлел лицом.       — Что ты хочешь от простого человека, я не пойму, — пробухтел Гэвин, уже жалея, что вперся со своими советами. Но продолжил: — Если у тебя лабораторию вынуть, ты разлюбишь расследования?       — Конечно нет! Но, — Коннор так по-человечески прикусил губу, а потом все же сказал: — Но если удалить эту часть кода, то… я не знаю.       И вскинул глаза свои: с этим живым взглядом, с затягивающей глубиной, с темнотой, в которой облаками проплывали его страхи.       У Гэвина снова пробежали по коже мурашки, но на этот раз неприятные, потому что Коннор был, кажется, испуган. И растерян.              — А вот если мне провести лоботомию и удалить часть мозга, то я буду придурком и овощем, — наконец ткнул он Коннора пальцем в плечо. — Так тебе понятнее?       Коннор смотрел на него самую долгую в жизни Гэвина минуту.       — Спасибо, — наконец сказал он.       И Гэвин опешил.       — Да херня…       — У вас и правда все написано на лице, — перебил его Коннор. — Жаль, что читать и понимать все эмоции до конца я пока еще не могу.       — Охренел? — прошипел Гэвин, тут же подбираясь. — А ну прекратил понимать!       — Не бойтесь, детектив. Даже если я что-то пойму — то никому не скажу. Сохраню вашу тайну.       — Еще мне общих тайн с пластиковыми выскочками не хватало! — возмутился Гэвин. — Все, заканчиваем вечер откровений! И домой.       Он хотел уже рвануть к двери, но не успел.       — Еще один вопрос, — Коннор сделал к нему шаг и впился в лицо глазами.       Гэвину очень не хотелось никаких вопросов, но сегодня… сегодня он был слаб и остановился.       — Ну?       — Почему вы взялись за дела андроидов, Гэвин?              Вопрос был очень серьезным. И спросил Коннор совершенно серьезно.       И Гэвин очень серьезно помолчал, а потом также без слов показал ему средний палец и, не останавливаясь, вышел из архива, а потом и из департамента.       

***

      Следующее утро началось с недовольного лица Брауна у стола. Тот накануне провел опрос пострадавшего — это был андроид, работающий на своих прежних хозяев, но теперь уже за зарплату, — взял у него показания в виде сброшенных на флешку кадров, на которых было видно лицо напавшего на него вора, и сегодня был свободен. Митчелл же, с азартом вгрызшийся в дело о нападениях на заправке, только покивал, пообещал отчет после обеда и свалил из департамента еще раньше Гэвина.       — А я что? — тоскливо спросил Браун, посмотрев ему вслед.       — А ты с нами в доки, — кивнул ему Гэвин. — Пока едем, поставь документы на голосовую, послушай.       Он повернулся к удивленно поднявшему брови Коннору и внезапно ему подмигнул.       — Вот теперь пора скататься на место преступления. Хозяин склада написал, что скоро будет в городе. И сразу проедет туда.       — У нас на него ничего нет, — задумчиво сказал Коннор. — Судя по уликам.       — Запомни одно правило, — Гэвин самодовольно посмотрел на него, задрав нос, — пока дело не раскрыто, подозреваем всех!       — О, — Коннор ответил ему не менее красноречивым взглядом, — поверьте, детектив, это чувство подозрительности и желание докопаться до сути мне знакомо.              Его намек дошел до Гэвина тут же, он вскинулся, загорелся мгновенно, вспыхнул азартом и злостью, но посмотрел на Брауна, на окружающих их офицеров, и промолчал. Предпочел сделать вид, что если и услышал, то нихрена не понял. Вместо этого он похлопал себя по карманам, позвенел ключами отремонтированной машины и, захватив планшет, двинулся к выходу.       — Браун, за мной!       — Но ведь там все по полочкам офицеры еще вчера разобрали, я слышал, как они дело обсуждали, — Браун пристроился следом.       — А нам надо все еще раз осмотреть и переговорить со всеми, кто под руку попадется. Ты прямо как в первый раз.       — Какой первый, — возмутился Браун, но послушно пошел за Гэвином к выходу.              Уже почти у самого турникета Гэвин все же обернулся и нашел глазами Коннора. И порадовался, что тот идет следом, и его не надо приглашать отдельно. С того стало бы отплатить за вчерашние Гэвиновы выкрутасы и заставить его плясать вокруг себя. Ну а что? Странный детектив, который делает, что хочет, не отчитывается перед лейтенантом и даже больше: тот сам явно прислушивается к мнению Коннора. Гэвин на миг задумался, как ко всему этому относится капитан Фаулер, но решил, что сейчас неподходящее для этого время, и сосредоточился на текущем деле.              В свою машину Гэвин Брауна не пригласил, да тот и не стремился — сразу прошел к служебным автомобилям, а вот Коннор шагнул вслед за Гэвином и терпеливо дождался, пока тот разблокирует двери. Гэвин почему-то и не пикнул, когда Коннор сел рядом на пассажирское сиденье и аккуратно пристегнулся — он просто молча завел мотор, медленно вырулил со стоянки и уже на светофоре, искусав себе все губы, спросил:       — А почему ко мне-то сел? Я ж для тебя не особо приятный собеседник?       И сам себя выругал, потому что получилось не жестко, а словно бы вопросительно.       Коннор ответил не сразу. Краем глаза Гэвин заметил, как он повернулся и посмотрел на Гэвина в упор, а потом… улыбнулся.       — Я бы поспорил, детектив, — сказал он мягко, и Гэвин все же не удержался: быстро и коротко на него взглянул. И тут же отвернулся — слишком уж взгляд был пронзительный. — Мне кажется, что после вчерашнего, — он на миг замялся, и Гэвин едва ему не подсказал: «Разговора в хранилище», но Коннор сказал другое: — После вчерашнего дня я думаю, что наши отношения вышли на новый уровень.              Гэвин не сумел сдержать абсолютно дурацкий смешок, оценив подколку насчет отношений, но тут же взял себя в руки.       — Ты бы не обольщался, Коннор, что тебе тут рады. Мы просто занимаемся общим делом, а остальное мелкие детали.       — Справедливо, — тот согласно кивнул. — Но именно в деталях…       — Дьявол, — перебил его Гэвин, не успев задержать язык за зубами.       Коннор поерзал и сел, чуть развернувшись к Гэвину.       — Я хотел сказать не это, — протянул он, — а про то, что детали определяют общение и отношение друг к другу, но получилось бы занудно. У вас, детектив Рид, получилось острее и интереснее.       — Вот радость-то, — хмыкнул Гэвин, едва сдержав улыбку.       Улыбку, блядь!       Он сверился с маршрутом, проверил на планшете пробки и надавил на газ. Машина Брауна стабильно держалась сзади, и Гэвин снова обратил внимание на Коннора. Тот заинтересованно смотрел в окно, но тут же повернулся, словно ждал именно этого.       — У меня есть еще одна причина выбрать вашу машину, детектив, — сказал он серьезно. — Несмотря на наше недопонимание.       Гэвин захохотал. Не особо весело, конечно.       — Недопонимание, — сказал он с сарказмом. — Мы вчера решили не ворошить прошлое, детектив Коннор Эйтс. Начать сначала. Так?       — Но кое-что я никак забыть не могу.       — Я уверен, что ты прекрасно помнишь вообще все, — Гэвин мгновенно отреагировал на подрезавшую его машину, резко просигналил и выругался: — Мудила! Если бы не дело, он бы у меня сейчас поплясал!              Он вел молча какое-то время, старательно игнорируя приступы любопытства, но в конце концов не сдержался.       — Ну ладно, победил! — сказал он наконец азартно. — Что там так врезалось в твою память, что ты смакуешь каждое мгновение?       Коннор рядом издал какой-то звук, который Гэвину сразу идентифицировать не удалось, так что он снова на него посмотрел и на несколько секунд завис.       — Смакую? — тот смотрел изумленно и задумчиво, и как-то даже оценивающе, словно примерял на Гэвина какую-то роль, а потом вдруг отмер: — Осторожно! — воскликнул он, и Гэвин вздрогнул, крепче вцепился в руль и уставился на дорогу.       Сердце в мгновение разогналось в груди, и он не сказал бы, что от страха потерять контроль на дороге. Скорее, просто от страха потерять контроль.              — Я не смакую каждое мгновение, детектив, — наконец ответил ему Коннор, и Гэвин хотел уже возразить, сказать, что это просто дурацкое высказывание, что он и близко ничего подобного… Рука Коннора легла ему на бедро. — Я ничего не могу забыть — это верно, да и не хочу, пожалуй, несмотря на то, что случалось, — он на миг замялся, — всякое. Но кое-что не давало мне покоя с тех пор, как я вернулся в Департамент.       Гэвин подозрительно на него покосился.       — Ну, и, — осторожно поторопил он.       — Например: почему только вы говорили со мной, как с человеком, даже когда я им не был?       — Не пизди! — вырвалось у Гэвина. По затылку пробежал холодок, когда он осознал это: «только вы». Он не знал, что ответить, а потом буквально кожей почувствовал, как тяжесть руки Коннора ушла с его бедра, и выдохнул уже спокойнее. И остро пожалел о мимолетности касания. Черт! — Не был ты машиной никогда. Что я, болванчиков этих не видел? У нас их в департаменте вон сколько в то время было, — съехал он с опасной темы.       Коннор медленно кивнул, наверняка понимая его уловку и позволяя соскочить — не стал давить до конца.       — Я не вполне согласен, — сказал он задумчиво, — но и возражать не буду. В «Киберлайф» хотели от меня слишком многого и такое накрутили в задачах и вариативности, что сами уже не разобрались бы.       — Характер, в общем, у тебя получился непредсказуемый и стервозный.       — И жесткий, когда надо.       — В этом сомнений у меня нет, — Гэвин неловко повел шеей.              На какое-то время в машине воцарилось молчание, и он все внимание постарался уделить дороге. Они въехали на мост, и вдалеке, среди деревьев и домов, блеснула на солнце озерная ширь. У берега сливались в многоцветную полосу катера, мелкие суда и лодки, широкой полосой бордового и коричневого цвета простирались доки и склады, тут и там росчерками чернели на фоне неба краны. Автострада плавно огибала озеро, и Гэвин сбросил скорость. И вскоре свернул на полупустую дорогу в сторону доков.       Коннор сказал:       — Я сделал то, что должен был.       — Ты пиздец, — согласился с ним Гэвин и пояснил: — Я хочу сказать, — он с трудом подбирал слова, — этот мир, блядь, сложнее, чем он всем нам казался. И просто, ну, как мы бы жили, если бы тогда ничего не изменилось? Если бы я, например, попал в тебя сразу.       Коннор пожал плечами.       — На моем месте был бы кто-то другой.       — Или мы так и жили бы, не зная, что вокруг нас живые рабы.       — Кое-кто был бы этому пиздец как рад! — сказал Коннор жестко, и Гэвин быстро на него взглянул. — А вы?       — Я? — Гэвин чуть не подскочил. — Ты охренел, что ли?       — А что? Я думаю, это хороший вопрос, — Коннор даже глаза прищурил, когда прожигал Гэвина взглядом.       — Пошел ты, — процедил тот сквозь зубы. — Опять начинаешь свои штучки? Может, лучше будет сразу разбежаться, чтоб не тянуть друг другу нервы?       — Не дождетесь, — так же шипя ответил ему Коннор. Потом замолчал и добавил позже, явно смягчившись: — Ладно, я сказал со зла.       — И что это должно означать? — озадачился Гэвин. — Извинения?       — Ха-ха, — мрачно сказал Коннор, глядя прямо перед собой, на дорогу. — Мне не за что извиняться. Вы же не торопитесь повиниться в том, что чуть меня не пристрелили.       — Чего это! — возмутился Гэвин. — Я считал тебя источником зла, багованным андроидом, который слетел с катушек, язвит и не выполняет приказы.       — Можно подумать, что вы образец сдержанности.       — Я-то приказы всегда исполняю, — вскинул Гэвин брови. — Даже от Андерсона.       — Лейтенанта Андерсона, — педантично поправил его Коннор.       — Ну, сейчас-то он на лейтенанта стал немного похож, — хохотнул Гэвин согласно и на укоризненный взгляд преувеличенно удивленно протянул: — Чего?       — Откуда к нему такая нелюбовь? — спросил Коннор на этот раз задумчиво, и Гэвин напрягся. — За этим кроется какая-то история?       — Какая такая история? — запротестовал тут же Гэвин. — Я всегда всех не любил совершенно одинаково! А сейчас вас просто стало больше, и накал сохранять сложно.       Коннор вдруг рассмеялся, потянулся и похлопал Гэвина по руке.       — Точно, как я сразу не догадался, — сказал он и на какое-то время успокоился.              А Гэвин на своем месте вцепился в руль, чтоб не ляпнуть что-то неосторожно или не сделать. Эти прикосновения — такие простые, естественные, легкие, словно Коннор привык часто так делать, — выбили его из привычной колеи. Он всегда представлял себе его слегка чопорным, застывшим, кем-то, кто не тянется за прикосновениями. Для Гэвина вся жизнь Коннора, вся его… человечность была у него в глазах, а тут вдруг оказалось, что он и злится, и смеется, и касается, трогает как самый обычный человек, которому нужно все это человеческое дерьмо.       И Гэвин, сам не понимая, что на него нашло, сначала нерешительно, а потом быстро, неловко и скомкано потянулся и сжал плечо Коннора. Сказал, пялясь только на дорогу:       — Не переживай. Для тебя у меня всегда найдется кое-что специальное.              Они как раз въехали под широкий железнодорожный и автомобильный мост, и в полумраке Гэвин увидел отсветы желтого на стекле. Видимо, это был диод Коннора, и в первый момент Гэвин подумал, что тот передает какие-то файлы, а во второй Коннор ответил:       — Если бы наши отношения не складывались так, — выделил он слово, — то я подумал бы о том, что вы, детектив, намекаете на что-то более, — он запнулся на миг, — близкое.       У Гэвина в груди похолодело.       — Да бросьте, детектив Эйтс, что может связать людей сильнее ненависти?       Вот ответил и тут же испугался до мурашек на загривке, потому что подсознание услужливо предложило сопливый и совершенно неуместный ответ: любовь. И как же прекрасно, что Коннор, с его чистыми кибернетическими мозгами, не был подвержен этой дурной человеческой слабости.       — Но у нас с вами нет ненависти, — сказал он просто. — В этом-то я уверен.       — И почему? — поспешил Гэвин увести разговор дальше. — Что тебя убедило?       Они почти приехали, и здоровые ворота уже виднелись впереди в конце дороги.       — Я так чувствую, — ответил ему Коннор. — К тому же вы с самого начала говорите со мной, как с близким вам человеком.       — Что?       — Я, конечно, могу сказать, как с близким вам существом, но это будет…       — Почему с близким-то? — перебил его Гэвин ошарашенно. — С чего ты взял?       — Почему, я и сам пока не знаю. А подумал я про это потому, что вы все время замечаете меня, ищете на брифингах взглядом, вторгаетесь в личное пространство, трогаете меня…       — Я? — каркнул Гэвин.       — …и называете меня только по имени. А люди так делают только с близкими им, — Коннор на миг замялся и закончил: — персонами.       — Охуеть, — выдохнул Гэвин, свернул на обочину и заглушил мотор. — Ты, блядь, несерьезно, — он пересилил себя и посмотрел на Коннора. Голова была словно в огне, жар бросался в лицо, и уши, кажется, пылали. — Ты же сам за мной проверял и перепроверял мои дела, цеплялся, да до сих пор от тебя отделаться никак не могу! Ты ж прилип, не сбросишь! А теперь, выходит, это я…              Сзади раздался нетерпеливый сигнал клаксона, и Браун крикнул, высунувшись из окна:       — Ну, что встали?       Гэвин с трудом оторвал взгляд от лица Коннора, который точно так же смотрел на него, и диод его так и мельтешил желтым светом.       — Сейчас, хватит истерить! — крикнул он зло и вышел из машины.              Руки его гудели и почти дрожали, когда он тыкал в переговорное устройство. Этот разговор, эти намеки, этот всплеск эмоций вытянул из него все силы, он чувствовал себя так, словно пробежал кросс в полной выкладке, а не поговорил полчасика с Коннором.       «С детективом Коннором Эйтсом», — исправил он себя и усмехнулся. А ведь и правда, привык думать о нем, как о Конноре, который всегда рядом. Следит, проверяет, чуть ли не дышит в затылок. Заигрался ты, Гэвин Рид. Даже Коннор… блядь! Даже детектив Эйтс заметил.              Через пару минут, когда тяжелые ворота стали медленно открываться, он подошел к машине Брауна.       — Оставайся тут пока и возьми показания у сторожа. Вчера здесь был другой, а этот только вышел на смену.       — На чем сконцентрироваться?       — Ты же дело прослушал? — Браун кивнул, и Гэвин продолжил: — Порасспроси о том, кто и когда приезжал к нашему складу. Может, хоть у этого есть какие-нибудь личные записи или заметки. О хозяине тоже, он, вроде, сказал, что сдает склад в аренду, но уточни, когда именно бывает. Ну, и по обстоятельствам.       — Ладно, — буркнул Браун, — сам уж остальное догадаюсь, что мне на мелочи указывать. Не в первый раз показания беру, детектив Рид.       — Вот и чудно, — сквозь зубы процедил Гэвин, оскалившись в улыбке, и пошел к своей машине.              Больше они с Коннором не разговаривали. Тот сначала посмотрел вопросительно, но Гэвин так нервно дернул плечом, что Коннор, видимо, решил его больше не трогать. Ясно, что пока не трогать — вся эта ситуация все равно требовала прояснения, но не сейчас, только не сейчас. Гэвину нужно было время не только для того, чтобы подумать над ответом Коннору — четким и без двусмысленности, — но и чтобы разобраться, чего в его реакции было больше: страха, возмущения или радости. Можно обманывать всех вокруг, но надо быть полным идиотом, чтоб врать еще и себе. Это до добра уж точно не доведет, Гэвин знал это по своему прошлому, которое он не мог изменить, но которое охрененно четко открыло ему глаза на правду и изменило уже его.       

***

      Хозяин склада был на месте. Стоял, прислонившись к своей обшарпанной тачке, и крутил в руках телефон. Детективов он встретил недовольно, сунул руки в карманы и молча ждал, пока они выйдут из машины.       Гэвин прищурился на выглянувшее солнце, на блестящие после ночного дождя лужи и оглядел мерцающие голо-разметки вокруг распахнутых ворот склада.       — Утра, — кивнул он хозяину, который отлепил задницу от капота и подошел ближе. — Внутрь не заходили?       — Да ваши уже предупредили вчера, чтоб не рыпался, — сказал тот с вызовом. — Мне закон нарушать ни к чему.       — Документы при себе? — спросил Гэвин, взял карту из его рук и передал Коннору. — Пробей-ка.       Хозяин склада покосился на мигнувший желтым диод и нервно потер ладони.       — Да я чист уже лет пять, — пожал он нервно плечами, — никаких проколов. То есть, ничего такого, офицер.       — Детектив Рид, — сказал Гэвин и пошел к распахнутым воротам. — Расскажите пока, когда и кому вы сдали склад.       — Да если бы я знал, что тут такая хрень творится, да я бы никогда с ними не связался! — он шагнул вслед за Гэвином под крышу, вступил в тень и неприязненно покосился на контейнеры вдоль стен. — А тут уже… никого?       Гэвин повернулся и оглядел его с головы до ног.       — Никого, никого. Всех жертв вывезли.       — О, это хорошо. А то не по себе как-то, — хозяин склада сунул руки в карманы, покачался на носках. — А вообще-то, офицер… детектив, — тут же исправился он, — от меня что требуется? Я еще вчера все имена, что знал, сказал. Что мне еще добавить?              Скрипя подошвой по мелким камням в склад вошел Коннор и протянул карту Гэвину.       — Санни Морган, — сказал он. — Пять лет назад вышел…       — Я же сказал, что пять лет уже чист! — возмущенно перебил его Морган. — Чего прошлое-то ворошить!       — Конечно, — Гэвин прокрутил карту в пальцах, а потом протянул ее Моргану. — Работаете?       ‒ Перебиваюсь пока, — настороженно ответил Морган. — То да се, вот, склад сдаю.       — А купили вы склад на какие деньги? Три, кажется, года назад? — спросил Коннор, внимательно глядя тому в глаза.       — Долг отдали, — процедил Морган и встал поближе к Гэвину.       Как-то он странно на Коннора реагировал: то ли опасался, то ли тот ему не нравился.       — А проживаете вы?.. — не отставал Коннор.       — Здесь, неподалеку, минут двадцать, — совсем недовольно ответил Морган. — Это обязательные вопросы?       Гэвин, словно бы рассеянно, оглянулся на него через плечо.       — Да, да, продолжайте, — ответил он. — Я внимательно слушаю.       — Вы меня обвиняете в чем-то? Я здесь вообще не бываю!       — Это хорошо, — протянул Гэвин, не отвечая ему ничего конкретного, и снова отвернулся, прошел вглубь склада, осматривая затоптанный, грязный пол.              Все улики были собраны, жертв вывезли, но все равно здесь чувствовалось какое-то гнетущее напряжение.       У одной стены, слева, стояли разломанные и полусобранные механизмы, тускло отсвечивал расколотый резервуар из толстого мутного стекла. Ближе к углу темнели барабаны здоровой лебедки, которой поднимали и бросали в контейнеры тела жертв, и ее направляющие протянулись по потолку по всему периметру склада. Сами контейнеры — громоздкие, с поднятыми тяжелыми крышками — стояли вдоль стен нестройными рядами: три справа и четыре у стены напротив входа. Гэвин помнил по 3D-схеме, что жертвы были в двух из них: сброшены друг на друга без всякой системы.       Из узких горизонтальных щелей-окон под потолком пробивались яркие полосы света; в правом углу замер ржавый андроид-погрузчик первого поколения. Еще мало похожий на человека: с огромными тяжами-руками, на гусеничной платформе, заменяющей ему ноги. Вместо лица у него бликовала пластина визора с длинной трещиной, тело, собранное из арматуры и тросов, завалилось набок. Наверное, его тоже хотели вывезти — на полу виднелись борозды, — но ничего не получилось, погрузчик словно врос в цементный пол.              — Да вы проходите, — Гэвин поманил Моргана за собой. — Вдруг что заметите.       — Например? — подозрительно спросил тот и шагнул вслед за Гэвином.       Словно невзначай он по дуге обошел Коннора, и тот проследил за ним внимательным взглядом.       — Что-нибудь важное исчезло. Или появилось.       — Ничего такого я не вижу и не увижу. Говорю же — это долг, я склад осмотрел разок и сразу сдал. Знать бы только, что вот так все повернется.       Морган покосился на контейнеры напротив себя и отошел в сторону, достал вейп.       — Я закурю? — спросил он неуверенно. — Вдруг тут нельзя.       — Можно, можно, — ответил ему Гэвин и позвал: — Тут включается лебедка? Покажете, как она работает?       — Лебедка?       — Хочу посмотреть, достает ли она до всех контейнеров, или двигается только над теми, в которых нашли жертвы.       — И что это даст? — с опасливым интересом спросил Морган и подошел ближе.       — Да ничего, — пожал Гэвин плечами. — Уж простите мое любопытство.       — Ладно.              Вейп Морган так и не достал. Он подошел к панели управления лебедкой и довольно шустро что-то там набил на клавиатуре. Мотор взвыл, дрогнул и вдруг заработал негромко и ладно. Тросы напряглись и поехали, плавно и довольно медленно, почти бесшумно. Наматываясь на нижний широкий барабан, они потянули за собой каретку, и та заскользила по блестящим, явно хорошо смазанным прутам под потолком. Крюк на цепи качнулся и поплыл в сторону контейнеров.       Гэвин довольно кивнул и жестом показал Моргану, чтоб тот продолжал. Каретка двинулась еще на пару-тройку метров, а потом что-то заскрежетало, крюк в воздухе дернулся и закачался, когда движение наверху прекратилось. Морган нажал еще несколько клавиш, ударил по кнопке пуска, и, после звука недовольно взвывшего механизма, крюк поехал обратно.              Гэвин не торопясь достал из кармана леденец, развернул его и закинул в рот, прищурившись, посмотрел на лебедку, оглядел контейнеры. Скользнул глазами по замершему рядом Коннору. Смерил взглядом Моргана.       — Только над теми, в которых… э-э-э, — сказал наконец тот, когда его окончательно расперло от молчания и желания хоть что-то сказать. Да и вообще, судя по его виду, ему все это смертельно надоело и вызывало только раздражение. — Мне можно идти, детектив? Или еще есть вопросы?       Гэвин расплылся в улыбке.       — Отличная презентация, — покивал он, а потом развернулся к Моргану и спросил, согнав с лица улыбку: — И откуда же ты знаешь, чувак, что жертвы были именно с этой стороны склада? А не вон в тех контейнерах, например? — и Гэвин кивнул себе за спину, на еще один ряд.       — Да откуда ж мне знать-то? — понесло Моргана. — Вы же сами попросили…       Гэвин молча поиграл бровями, а Коннор сделал в сторону Моргана всего один шаг, и того словно под зад пнули. В один миг он изменился, вскинулся: напряженный и злой, оглядел их и отшатнулся ко все еще распахнутым воротам.       — Не глупи, Санни Морган, — Гэвин сглотнул сладкую химическую конфетную дрянь. — Ты уже попал. Не усугубляй.       — Это не я их убивал, — отчаянным напряженным голосом сказал Морган, глаза его бегали.       Голос Коннора был суровым и жестким:       — Санни Морган, вы арестованы по подозрению…       — Да хрен там! — крикнул Морган отчаянно, а потом внезапно заорал изо всех сил: — Код один! Копы в городе! — и, повернувшись, припустил к выходу.       — Что за херня! — успел выкрикнуть Гэвин и хотел уже броситься за ним вслед, видя, что рванувший первым Коннор успеет раньше, но тут что-то взвыло сиреной, грохнуло, и механический голос проревел:       — Код один! Копы в городе!              А потом это ржавое чудовище-погрузчик вдруг выпрямился, оглушив их визгом и лязганьем своих механизмов, гусеницы провернулись, раскидав в стороны мусор и пыль, и он вскинул свои непропорционально огромные руки. Гэвин как в замедленной съемке увидел, как натужно, высекая искры, вертятся в сочленениях ржавые шестеренки, как, сбивая старую краску, сталкиваются хватательные клешни, и как летит одна железная рука в его сторону.       Первым она сбила кинувшегося к Моргану Коннора, а потом с силой врезалась и в Гэвина. Конфета вылетела изо рта, и он натужно хекнул, когда его отнесло и ударило о контейнер — тот накренился и со звоном стукнулся задней стороной о стену, крышка со звоном захлопнулась.       Живот прошило болью, спина отозвалась не меньшей, и Гэвин в шоке попытался вдохнуть. Мотнул головой, разгоняя муть, и успел порадоваться, что железная рука не прижала и не размазала его, а всего лишь отбросила. Ну как порадовался — дышать он хотя бы мог.              — Гэвин! — крикнул Коннор чужим, взволнованным голосом и бросился к нему.       Такими же твердыми, как и у старого погрузчика, руками он схватил Гэвина за плечо и оттащил за угол контейнера. По которому тут же снова ударила механическая конечность.       — За Морганом гони! — выдохнул Гэвин и потянулся за пистолетом.       — Ты как?       — Лучше всех, блядь! Не упусти его, я буду… в порядке!       От ворот раздался голос Брауна:       — Что здесь происходит? Вы отпустили этого засранца? Он меня чуть не… ебать!       Снова загрохотало, Браун еще раз выругался, но его мат перекрыл сбоящий голос машины:       — Копы! Копы в городе!       — Шутники, блядь, — прохрипел Гэвин, положил руку себе на живот и вдохнул поглубже — острой боли не было. — Беги, Коннор, ну что ты застрял. Возьми этого хмыря! Я справлюсь.              В этом грохоте, едва проталкивая воздух в легкие, он вдруг очень ясно увидел Коннора. Пыль кружилась вокруг густыми клубами, свет узкой полосой падал из щели окна, и в нем ярко выделялась светлая кожа у Коннора на лбу. Брови эти его — видна была каждая, сука, волосинка, — и тени от ресниц на скулах. Вот же хрень!              Коннор вдруг наклонился к Гэвину, словно хотел что-то сказать по секрету, и Гэвин сглотнул биение сердца в горле, а оно и так колотилось от адреналина. Но Коннор ему ничего не сказал — оказалось, что это он так приготовился бежать, — и рванул к выходу, по пути уклонившись от мелькнувшей поверху руки. Раздался удар о стену, Гэвина окатило выбитой бетонной крошкой и засыпало пылью, он закашлялся и, сжав в руке пистолет, осторожно высунулся из-за контейнера.       И увидел мелькнувший в ослепительном проеме ворот силуэт Коннора, тот крикнул что-то в сторону — Гэвин не разобрал слов из-за оглушающего скрежета, — и исчез.              Гэвин сжал зубы и выбросил проблему поимки Моргана из головы — его задачей было выбраться без потерь и отключить нахрен эту машину-убийцу. У самого выхода, у стены, за клубами пыли что-то двинулось, и Гэвин, присмотревшись, увидел, как Браун на заднице пятится назад.       — Кабели поищи, Браун! — крикнул он ему, выскакивая из-за контейнера и целясь в управляющую панель.       — Копы! Копы! — взвыл погрузчик.       — Ебаный девиант! — заорал в ужасе Браун и, развернувшись, на карачках бросился к распахнутым дверям.       — Ебаные кабели, сука! — крикнул ему вслед Гэвин и, замерев на пару секунд, выстрелил.              Панель заискрила, что-то зашипело, задымилось, но сука-погрузчик только дернулся. Его визор безостановочно мигал, и на нем, расколотое трещиной, появлялось и исчезало условно обозначенное улыбающееся лицо: привет от разработчика: Наши роботы всегда придут вам на помощь!       Лучше бы не приходили! Погрузчик приподнялся на своих гусеницах, раскинул механические руки в стороны и навис над Гэвином. Со свистом пронеслась над ним длинная клешня, и Гэвин пригнулся, перекатился через плечо поближе, встал на одно колено и, взяв пистолет двумя руками, прицелился. Нашел миг, чтобы выдохнуть и выпустил сразу три пули под управляющую панель.       Что-то взорвалось там, панель раскололась — осколки так и брызнули в стороны, — погрузчик дернулся было вперед, потом назад, махнул бестолково руками и остановился — его визор, мигнув еще разок, потух.              — Блядь, — облегченно выругался Гэвин, расслабляясь, но оказалось, что преждевременно — тот ожил снова.       Визор вспыхнул, улыбающееся лицо перекосило, и длиннющие руки метнулись к Гэвину. Тот рванул вправо, потом влево, уворачиваясь от бьющих в пол клешней, а потом одна успела ударить его по бедру, он взвыл и сбился с ритма. И попался: ребра сдавило так, что он и вдохнуть не мог, погрузчик перехватил его двумя хваталками, сжал и поднял, потащил ближе к себе, завывая и срываясь в хрипы старого поврежденного динамика:       — Коп! Коп! Коп!              Дурацкая, тупая программа! Гэвин, отчаянно ища выход, успел подумать, что приложит все силы, чтобы найти этого гребаного шутника, который вот так запрограммировал машину. А потом погрузчик сжал его ребра еще сильнее, и Гэвин понял: если, блядь, он прямо сейчас что-нибудь не сделает, то за него шутника придется искать Коннору.              Он сжал зубы и сосредоточился, внимательно пригляделся к машине: панель управления скалилась осколками, металл погнулся, открывая нутро: переплетение проводов, которые искрили и дымились, но до конца эта качественно сделанная штуковина никак не отключалась. Гэвин, который отчаянно цеплялся за пистолет, поднял его и прицелился, постаравшись отгородиться от боли и горевших огнем легких. Давление постепенно нарастало, и он, сглотнув, замер. А потом плавно нажал на спуск, выпуская пули в место соединения панели с самим механизмом, туда, где толстый скрученный кабель в ярко-желтой оплетке был уже наполовину разорван и дымил, но не так сильно, как хотелось бы Гэвину.       Механизм дернулся и взвизгнул, когда в кабель попали пули и наконец-то его разорвали — тот развалился на две части, рассыпая искры. Панель перестала мигать оставшимися огоньками, погрузчик заткнулся на середине воя, дернулся, словно в нерешительности, и осел на гусеницах, разводя руки и клешни в стороны. А потом застыл, наконец-то застыл без движения, и Гэвин заторможенно уставился в его медленно гаснущий визор. Улыбочка на прощание, блядь!              Он почти вывалился из ослабевшей хватки и застонал, ударившись об пол: вдыхать было больно, внутри все ныло, снаружи тоже. Гэвин, хватая воздух мелкими глотками, надышался пылью, закашлялся и тут же скрючился на полу от пронзившей все нутро боли — ребра, как минимум, треснули.       — Рид! Рид! Ты жив? — раздался крик снаружи, световой проем на миг закрыла тень, и Браун вбежал внутрь. — Не нашел я никакого кабеля! Может, обесточить все тут вообще?       Он навис над Гэвином, пока тот, сдерживая убивающий его смех и уперевшись руками в пол, упрямо поднимался, хотя все его тело просто кричало о том, что ему бы еще полежать, ну хоть пять минут!       — Ну, обесточь, — прохрипел он, поднявшись. — И вызови подкрепление, детектив Эйтс преследует подозреваемого.