Мотылёк на ладони

Хонджуну с Уёном надёжно. Уён честный, понимающий. Не желающий жить в миноре, летящий напролом, едва успевающий сбавить на поворотах. Влюблённый в жизнь. Влюблённый в Хонджуна. Повторяющий об этом каждый день, целующий, тараторящий о настоящем и будущем, редко вспоминающий о былом. Хонджуну с Уёном спокойно. Это не влюблённость, но принятие. Это покой и уют в самой сути. Совместный просмотр фильмов под одним одеялом и прогулки до ближайшего магазина. Лёгкие поцелуи по утрам и перебранки из-за последнего кусочка. Без реальных ссор: углы сглаживаются совместными усилиями, поэтому держатся вместе, друг за друга. Идиллию царапает тихая грусть по ушедшему, по человеку, который теперь прошлое. Незатухающий огонёк в груди — тоже по нему. Уён в курсе. Ему несложно любить за двоих, но Хонджун тоже старается. И, кажется, даже получается. Они не съезжаются, но порой ночуют вместе. Чаще у Джуна: ему проще, когда своё. Перекупают по объявлению в его комнату широкую кровать, Уён несколько подушек притаскивает и мягкую игрушку — почти семья, почти вместе. — Поедем за город? Переплетение ног, подбородок Уёна на влажной Хоновой груди. Довольная с хитринкой улыбка, что пламенем отпечаталась под веками. — Завтра? После секса хочется лежать, смотреть в потолок и находить десятки причин быть в этой точке, в этой квартире. Но подсознательно Хонджун понимает, что теперь его в покое не оставят: Уёну пришла в голову идея, и он не отстанет, пока не получит желаемое. — Нет, это слишком долго. Надо сейчас! Поднимайся, Джуниии! — тянет за собой, в яркость красок и насыщенность жизни. — Мы едем за город! Хонджун не протестует, только трусы подбирает, вполголоса сетуя, что его парень тот ещё неугомоныш. Они и правда едут за город на такси, чтобы на небо смотреть. Уён щебечет на ухо, придумывает новые легенды древним созвездиям. Но в каждой из звёзд Хонджун угадывает того, кого не видел несколько лет.

***

Сан переезжает к Хонджуну в апреле, и тот не против потесниться. И познакомить двух близких ему людей. — Мой кузен, Сан, — взмах руки. — А это Уён, мой парень. Румянец, пальцы в замок за спиной, едва слышное: «Привет». Санни трогательно смущающийся, не понимающий, куда себя деть. Ему всё ещё неловко рядом с посторонними. Уён кивает, протягивает руку. — Привет, Санни! Я же могу так тебя называть? — Конечно, можешь, — отвечает за того Хонджун, притягивая брата за плечи и шебурша волосы. — Пускай привыкает общаться с людьми. Сан старается быть в стороне, но его утягивают — глубже, сплетая жизни, точно нити. Которые в один момент разрывает Уён — болезненно, чтобы перешить заново. — Можно, мы расстанемся? Уён — три Мойры в одной ипостаси, который хочет, чтобы без лжи, понятно и просто. Хонджун понимает. Ему несложно. Только в душе — чернильная пустота, которую, кажется, невозможно заполнить.

***

Кончиками пальцев по лицу: линии толстые, размытые, но он видит — гораздо больше, чем было до. Сейчас легче воссоздать чужой образ. Легче дышать — не задыхаться, как раньше. Прикосновение губ к ладони — невесомо, точно трепет крыльев мотыльков задевает кожу. Мечты сбываются с погрешностями. Может, правило вселенной, может, Хонджун такой везучий. Может, так просто получилось, нет ничьей вины. Через полгода поедут вновь: ещё операция, но теперь не так страшно. Слишком долго боялся, желал исчезнуть, не приносить никому проблем. И не видеть наброски, что остались от мира, а тот теперь собирается заново, как пазл. — Не хочешь поехать за город? — А ты? Хонджун думает лишь пару мгновений. — Хочу, но не сегодня. — Тогда отложим до завтра. Уён сплёл судьбы, переиграл сюжет. Хонджун всё ещё любит его, но как друга — самого близкого и беспокойного. Который запросто влетает в чужие жизни и переворачивает их. Хонджун не жалеет, что поддался — сначала на сближение, после на разрыв. Иначе не было бы всего, что есть теперь. Сплетение пальцев. Ритм сердца — спокойный, один на двоих. Поцелуй в щёку. Хонджуну с Сонхва идеально. И ничего добавлять не нужно.