Снежный кипарис. Оберегающий журавль.

      Аяка сидела напротив зеркала и неотрывно смотрела на свое отражение. Рядом лежал, переливаясь в лунном свете, жемчужный гребень, которым она недавно расчесывала свои волосы. Девушка неуверенно подняла руку к лицу и коснулась своих губ, вспоминая вчерашний поцелуй. Ей не было странно или неприятно. Как будто все так и должно было произойти. И ей определенно хотелось вновь почувствовать нежное прикосновение губ брата. «Это ведь не очень нормально», ─ подумала девушка. Но она с уверенностью могла сказать, что испытывала к нему самые теплые чувства. Аяка читала о подобном в легких романах издательского дома Яэ. Иногда ей удавалось выкрасть пару часов из своего плотного графика чтобы потратить их на чтение. В книгах это называли «любовью», но там никогда не упоминалось о подобных чувствах между братом и сестрой. Надежда девушки хоть как-то оправдать себя гасла с каждым прочитанным романом, отчего ее все чаще мучили сомнения.       Она приходила в трепет каждый раз, когда смотрела на брата слишком долго. Небрежно причёсанные волосы, хитрый взгляд, легкая усмешка и родинка под нижней губой вызывали у Аяки мурашки на коже.       Внутри всегда холодной и спокойной девушки бушевала сильнейшая буря, которую она не могла остановить как ни старалась. Или, Аяка попросту не хотела этого. Прячась от шторма, она ничего не предпринимала для того, чтобы он прекратился. Любая форма воды покорялась ей, кроме одной единственной, которой, в глубине души, она желала покориться сама.       Аято не заходил к ней после ужина чтобы пожелать спокойной ночи, а значит, он снова забылся в работе и сидел сейчас в кабинете, без устали перебирая важные документы. «Как бы я хотела, чтобы ты больше берег себя, братец», ─ юная госпожа вздохнула и опустила взгляд вниз. Девушка придумывала весомые причины чтобы заглянуть в кабинет брата и отвлечь его от важных дел. При мысли об этом, ее сердце забилось в бешеном ритме, словно пытаясь вырваться из тесной клетки. Аяка крепко сжала ткань одежды на груди, ей казалось, что все поместье слышит стук ее порочного сердца. Еще немного, и все жильцы сбегутся к ней, оплевывая, будут смеяться и называть «позором семьи». А Аято встанет во главе этой толпы и будет разочарованно смотреть на нее сверху вниз. Аяка быстро помахала головой в стороны, чтобы отогнать неприятные мысли.       Она заставляла себя отправиться спать, но сжигающее желание увидеть брата одержало верх над холодным разумом. Просидев четверть часа и, так ничего и не придумав, Аяка ещё раз внимательно посмотрела в отражение, поправила волосы и поднялась чтобы отправиться к брату.       Еле слышно постучав костяшкой указательного пальца по тонкой двери, дрожащая девушка стала ждать, когда глава дома разрешит ей войти. Она прекрасно знала, что нельзя было входить в кабинет, пока брат сам не разрешит этого, сколько бы ни пришлось ждать за дверью. Простояв так несколько минут, Аяка наконец получила разрешение чтобы посетить комиссара. Аято, не взглянув на входящую девушку, монотонно проговорил: «Поставь чай рядом и уходи». Он явно ожидал Тому, который всегда обслуживал его во время работы. Не получив ни ответа, ни чая, парень хмуро посмотрел на дверь и увидел, застывшую на месте сестру. Нижнее веко молодого человека нервно дернулось. Аяка сжала руки у груди и шепотом, словно боясь, что брат ее услышит, вымолвила: «Я хотела попрощаться, ведь ты завтра снова уедешь». Аято расправил брови и, закончив писать предложение, наконец отложил перо в сторону и снова посмотрел на сестру. На его лбу виднелись блестящие капельки пота.       ─ Очень жарко сегодня, ─ устало сказал глава клана и опустил напряженные плечи. Аяка показалась ему свежим прохладным ветерком, который в одно мгновение унес все мысли о работе. «И так всегда», ─ признал про себя Аято.       ─ Тебе давно стоило снять пиджак, официальных приемов сегодня больше не будет, ─ ответила сестра.       ─ Нет, все в порядке. На работе я всегда должен быть одет как полагается, ─ противился парень.       ─ Как же так! Брат, ты уже весь вспотел! ─Аяка взмахнула руками и, быстро подойдя к парню, уселась рядом.       ─ Погоди немного, я протру твой лоб, ─ не успокаивалась сестра и длинным рукавом своей юкаты прикоснулась к лицу Аято.       ─ Не стоит, ─ отрезал комиссар и безуспешно попытался отвести от себя руку сестры.       ─ Прошу, сними пиджак, тебе станет легче, ─ Аяка убрала руку с его лица, но настойчиво продолжала уговаривать его.       Аято лишь безучастно смотрел на свою ночную гостью. Девушка обвела кабинет взглядом и заметила странную статуэтку в виде цветка, лежавшую на книжной полке неподалеку. Он был удивительно похож на живое растение, словно его в одночасье покрыли каменной коркой. Она никогда не видела подобных цветов в Инадзуме. «Наверное, скромный презент от какой-нибудь делегации», ─ подумала девушка. Брат внимательно проследил за ее взглядом.       ─ А что эт… ─ Аяка не успела закончить свой вопрос, как брат резко прервал ее.       ─ Ты права, сестра, ─ Аято наконец то улыбнулся, отчего у девушки стало легче на сердце, ─ Следует избавиться от лишней одежды.       Аяка сразу же отвлеклась от странного предмета и придвинулась ближе к брату. Она ослабила воротник верхней части его дзюбана и принялась бережно стягивать с плеч белый пиджак. Аято завороженно смотрел на свою заботливую сестру и, сам не заметив как, одним движением развязал хвост на ее голове. Лицо девушки залилось краской, она замерла и почувствовала, как все тело пульсирует в такт сердцу. Длинные светло-голубые волосы спадали как ручейки по острым плечам. Не дыша, Аяка быстро потянулась к брату, крепко ухватившись за воротник его блузы. Спутанными движениями она стала быстро снимать с него пиджак и ослаблять пояс. Аято, двигаясь словно во сне, прижал сестру к себе и повалил на рабочий стол, вовлекая девушку в горячий поцелуй.       Впервые бурлящая стихия не покорилась строгому комиссару, втягивая его в бешеный неуправляемый водоворот. Вся дневная работа была непоправимо испорчена: документы в беспорядке разлетелись по полу, а чернила разлились по белоснежному пиджаку. Их поцелуй не был похож на прежний, аккуратный и стыдливый, он превратился в яростный и требующий. Из груди Аято вырвалось глухое рычание, и он резким движением отдернул воротник ее белой юкаты, обнажая мраморные ключицы. Комиссар восторженно смотрел на нее, раскинувшуюся на столе, со спутанными волосами и сбившимся дыханием. Он чувствовал, как спускается на дно бездны, в самое темное место во вселенной. Хаос полностью захватил его разум, вытаскивая все, так хорошо спрятанные желания.       ─ Аято ─ выдохнула сестра.       ─ Аяка, ─ вторил брат.       Глава клана, нависая над девушкой, медленно провел по ее ключицам своей горячей ладонью. Все существо Аяки вздрогнуло от этого прикосновения. Ей безумно хотелось хоть на пару мгновений забыть кем она является и где находится. Ей хотелось любить своего брата так, как любят друг друга страстные любовники, переплетясь с ним в одно целое. «Хоть секунду! О архонты!», ─ взмолилась девушка про себя, неотрывно глядя на брата.       ─ Аяка, ты хотела именно этого, когда пришла ко мне? ─ Аято неожиданно прервал момент все еще нависая над ней.       ─ Брат…я, ─ удивленно раскрыв глаза, вымолвила девушка.       Безумие, царившее в комнате секунду назад, резко исчезло. Парень поднялся, смахнул прилипшие ко лбу волосы и стал поправлять свой дзюбан. Аяка испуганно натянула юкату на плечи и поднялась. Ступая прямо по бумагам, она поспешила покинуть кабинет. Девушка шла по коридору так быстро, что не заметила, как случайно налетела на Тому, который нес чай в кабинет своего господина. Она, не смея взглянуть на слугу, побежала дальше, придерживая, спадающую с плеча одежду. «Госпожа?» — Тома удивленно окликнул ее, но не получив ответа, направился к хозяину дома. Увиденное не столько удивило его, сколько испугало. Ему предстояла долгая ночная уборка. Аято стоял посреди ужасного беспорядка и нервно пытался натянуть на себя вымокший в чернилах пиджак.       ─ Господин? ─ настороженно спросил слуга, заметив лежащее на полу украшение для волос, явно принадлежавшее юной госпоже.       Комиссар так и не сумел натянуть на себя грязный пиджак, он бросил его на пол посреди документов и зашагал к выходу. Только выйдя в коридор, Аято обернулся и приказал: «Тома, приберись там».