Будни

*** Марина Леонидовна с Дианой зашли в квартиру. Диана снимала сапоги и громко вощмущалась: – Чёртова обувь! – Тише, Диан, Ева, наверное, спит. – Ой, прости. Помоги, пожалуйста, не расстёгивается совсем. Аверина присела на корточки, расстегнула обувь, Диана быстро разделась и убежала в комнату. – Мамочка, ты устала? – заботливо спросила Диана. – Чуть-чуть. Ужинать будешь? – ласково спросила Оля. – Буду, мам, а Еве плохо? – Уже лучше, доченька, а почему ты спрашиваешь? – Слышишь, она дышит тяжело. Мам, ей надо помочь. Ольга прислушалась к спящей дочурке и поняла, что Ева, в действительности, дышит тяжелее обычного. – Дианочка, бабушка ещё тут? – девчонка одобрительно кивнула. – Сходи к ней, пожалуйста, мне нужно Еве сделать укол. – Я поняла. – ответила Диана и ушла в гостиную к бабушке. *** – Бабуль, – плакала Диана, – Еве плохо, я надеюсь, что её не заберут в больницу. – Дианочка, с ней мама. А мама у нас кто? – Самый главный доктор? – Да, моя бусинка. Она обязательно поможет нашей Еве, кушать хочешь? – А макароны с сосисками есть? – Будут. Аверина сварила макароны и Диана уплетала их за обе щёки. Ольга же разбудила Еву, набрала в шприц лекарство, подготовила жгут и посадила дочку. Саму её трясло крупной дрожью, и она позвала свекровь. – Марина Леонидовна, мне нужна ваша помощь. – Сейчас. Диана, приятного аппетита! – отсекла Аверина и зашла в детскую. – Что делать, Оль? – Держите Еву, пожалуйста. – Оля завязала жгут на плече малышки, протёрла место инъекции спиртом и ввела иглу в вену. Ева громко плакала от страха, а Оля с ледяным спокойствием вводила глюконат кальция, и Ева мгновенно вспотела и зарыдала ещё сильнее. Оля вынула иглу и прижала вену. – Всё, малыш. – Оля с Мариной целовали Еву и гладили её ладошки. В комнату настороженно, с опаской прошла Диана. – Ева, ничего, завтра всё пройдёт. У тебя ручка болит, давай подую. – Диана присела рядышком и обдувала ручку сестрёнки. *** – Паш, я ей больше инъекции делать не буду. Ты бы только слышал, как она кричала. Я думала, поседею: её в жар бросило, если бы твоей мамы рядом не было, я не знаю, чем бы это закончилось. – Всё-всё, Олюшка, – Павел приобнял её со спины, – я буду всё делать сам, только не переживай. Ложись спать, пожалуйста. – А ты? – спросила Арефьева, забираясь в кровать. – Я к детям, Оль. *** Паша присел между кроваток дочек и не спускал глаз с Евы, вслушиваясь в её дыхание.