Будь моим спасением

Следующий месяц Арсений часто заходил в то самое кафе. Сначала будто бы случайно, просто оказался рядом, заехал выпить кофе. Потом — уже целенаправленно. Это стало маленьким ритуалом: после тяжёлого дня, после встреч, переговоров, работы, он приходил и садился за стойку. Иногда просто сидел молча, иногда заказывал что-то крепкое, иногда спрашивал: «А что у вас сегодня хорошего, Антон?» Они говорили много и ни о чем. Про фильмы, музыку, про надоевшую жару, про город. Постепенно это перестало быть просто болтовней. В этих разговорах появилось что-то личное, будто между ними натянулась тонкая ниточка, и с каждым вечером она становилась все крепче. Антон привык к его взглядам. К его легкой усмешке, когда он уставал, но все равно приходил. Привык к тому, как Арсений щелкает пальцами, заказывая кофе. Как замолкает на полуслове, если кто-то посторонний подходит слишком близко. Привык к нему — весь, целиком, даже не заметив как. А потом… потом все перешло за границы общения. Арсений поцеловал его. Не внезапно, не пьяно, не в порыве, а как будто так и должно было быть. Тепло. Надолго. По-настоящему. И Антон ответил. Без колебаний, без сомнений. Хотя до этого у него не было опыта в такого рода отношениях. Начался учебный год, Антон работал в баре только по вечерам и выходным, виделся с Арсом несколько раз в неделю, и поначалу, этого было достаточно. Потом Шастун понял, что ему мало, он хочет больше встреч, объятий, поцелуев, он хочет больше Арсения. Попов молча выслушивал все капризы мальчишки, даже когда они звучали на повышенных тонах или были беспочвенными. Он не перебивал, не закатывал глаза, не хлопал дверью. Просто слушал. И в какой-то момент, вместо того чтобы отдалиться, как делают обычно, когда становится трудно, он предложил Антону переехать к нему. В тот вечер парень был самым счастливым человеком на планете. Он даже не сразу поверил в то, что это происходит по-настоящему, что Арсений выбирает его. Не просто на вечер, не просто между дел, а по-серьёзному. С ключами, с полочкой в ванной и кружкой на кухне. С тех пор прошел уже месяц совместной жизни, а Арсений уже начал уставать. Не от быта, не от смены обстановки — от напряжения. Арсений боялся поговорить с Антоном на счет его излишней импульсивности, бессмысленной ревности. Он не хотел терять его. Боялся увидеть в его глазах раздражение, злость, равнодушие. Потому молчал. Терпел вспышки настроения, отмалчивался, когда Антон резко вставал и хлопал дверью, делал вид, что все в порядке, когда на душе скреблись кошки. Но произошедшее сегодня стало последней каплей. Антон пришёл домой посреди ночи. Пьяный. С засосом на шее. Даже не потрудился это скрыть. Даже не извинился. Попов знал, что не умеет строить отношения, так как их основа — это доверие, а с его профессией, можно сказать, что основа любых его отношений — была ложь. Причем не простая, а искусная, отчеканенная до последнего слова, без единого пробела. Но это уже слишком. Да, он мог редко появляться дома, мог мало уделять внимания этому мальчишке, мог сорваться на нём из-за трудного дела. Но это уже слишком. Он никогда не позволял себе прийти «в таком» виде и извинялся за каждый свой промах. — Что это? — спокойно спросил Попов, указывая на багровое пятно на шее. — Ах, ээто, — кое-как собирал буквы в слова Антон, — А ты ослеп? Засос, Арсюш, засос. Заа-соо-с. — Так, всё, хватит, мне надоело терпеть все твои выходки, но сейчас нет никакого смысла в диалоге, ты пьян. Иди проспись, завтра поговорим, — коротко произнес Арс, сонно потирая глаза, которые разболелись от яркого света. — Терпееть мои выходки? Моои? — истерически произнес Антон, — То есть я, как несчастная, верная псина, сижу тут каждый день и думаю, придёт ли Арсюшенька домой сегодня или нет, поговорит ли Арсюшенька со мной или нет. А ты устал от МОИХ выходок?! — Тош, послушай… — устало потирая виски начал мужчина, последнее, чего он сейчас хотел, это выслушивать истерики пьяного парня, но его нещадно перебили. — Нет, Арс, это ТЫ послушай! Мы грёбаные четыре месяца вместе, вроде бы как в отношениях, но у меня такое чувство, что мы соседи, по ебаной комнате, прямо, как в моём общежитии, — истерически усмехулся юноша, — Забавно, не находишь? — Антон, ты же знаешь, что я работаю, — всё ещё спокойно говорил мужчина, начиная непроизвольно сжимать руки в кулаки. — Работаешь? Да, нуу? Это кто же работает КРУГЛОСУТОЧНО, без единого выходного?! Может быть ты там баб ебешь просто? А я тут та-ак, коллекционный экземпля-яр, который нужно хранить в упаковке, ведь меня-то ты не трахаешь?! — Антон перешёл на крик, а последние слова стали остаточной каплей для Арсения. Кулак Попова впечатался в стену в паре сантиметров от лица Антона, это заставило его резко замолчать и поежиться. — Достаточно, — холодно рявкнул Попов, — Заметь, не я всё это начал, Антон. Прежде, чем что-то предъявлять мне, найди доказательства, подтверждающие твои слова — это первое. Я не хотел торопиться, блять, именно ради тебя, боялся, что ты не хочешь — это второе. А третье — не я пришёл домой посреди ночи, пьяный и с огромным засосом на шее, и, как я погляжу, не одним. Ну, а если ты чем-то недоволен, дверь прямо за тобой, — отчеканил Арсений. Антон молча стоял, даже не шевелился. Он был напуган, так как однажды Арс чуть не впечатал кулаком в него самого, тогда он вовремя остановился и очень и долго извинялся за свой поступок, однако сейчас флэшбеки всплыли наружу. — Прости... — выдавил из себя Антон, — Прости, что четыре месяца сидел на твоей шее, больше такого не повторится, — парень вышел и громко хлопнул дверью. — Блять, — громко выдохнул Попов. Он понимал, что сам виноват. Понимал, что истерики и капризы Антона, в целом, имеют оправдание. Арсений и впрямь не уделял мальчишке должного внимания, где-то был резок, а где-то боялся торопиться. А ведь он мог просто спросить у Антона, чего тот хочет. А с другой стороны, Антон и сам мог сказать. Но уверен ли Арсений в том, что тот не говорил? Он ведь просто мог не заметить, как всегда. Попов отлично различал невинную жертву и преступника, однако, разобраться в своих собственных отношениях — труднейшее испытание для него. Этот мальчишка стал для него очень дорог, он не хотел его потерять, но видимо каждый день собственными руками забивал гвозди в гроб. Арсению хотелось бы отмотать время на несколько месяцев назад и начать всё с чистого листа. Он мечтал о крепких, серьезных отношениях, о любви. Но с каждым днём, с каждым таким поступком, он убеждался в том, что не создан для любви, что не может жить, как все и у них с Антоном никогда не получился быть «простой парочкой». Он даже задумался на секунду, чтобы вернуть Антона и выпалить ему всю правду, как на духу, затем прижать его к себе, целовать в макушку и больше никогда не отпускать. Но нельзя. Очень рискованно. Слишком опасно.