Будь моим спасением

Они ехали домой в тишине. Антон не мог оторвать взгляд от Арсения: скользил глазами по профилю, будто боялся пропустить хоть что-то. Он ловил каждую морщинку у глаз, едва заметные тени усталости на лице, родинки, легкие движения губ. Словно хотел выучить все заново, запомнить до последней детали. И от этого у него появлялась мягкая, теплая улыбка. — У тебя такое лицо…, — заметил Арсений, не отрывая взгляда от дороги. — Какое? — Счастливое, — мужчина усмехнулся, — Слегка опьяненное. Антон рассмеялся, качнувшись ближе к нему: — Это все из-за тебя. — Это не я заставлял тебя пить! — возмутился Арсений, но уголки его губ тоже тронула улыбка. Машина плавно сворачивала во двор, и Антон, наблюдая, как Арсений внимательно смотрит на навигатор, почувствовал, что сердце начинает биться чаще. — Мне просто тебя не хватало, — добавил Антон уже тише. Арсений аккуратно припарковался, заглушил двигатель, поставил машину на ручник. Он повернулся к Антону, собираясь что-то сказать, но не успел. Его губы тут же накрыл поцелуй — быстрый, настойчивый, жадный. Антон тянул его ближе к себе, пальцы вплетались в черные волосы на затылке, другая ладонь скользнула по бедру, а потом — выше, туда, где ткань брюк уже не могла скрыть напряжения. Арсений рвано выдохнул, откинув голову назад, но через мгновение вновь поддался, сплетая языки, прикусывая нижнюю губу парня. Сердце Арсения билось так, что казалось, оно сейчас вырвется наружу. Мысли мелькали — слишком быстро, слишком громко: «правильно ли все это?» Но стоило Антону поцеловать его в шею и нетерпеливо потянуться к пуговицам рубашки, мужчина мысленно послал все сомнения к черту. Этот напор, эта жажда, эта жадность — слишком настоящие, чтобы сопротивляться. — Антон… подожди, — с усилием выдохнул он, прерывая поцелуй, — Давай хотя бы поднимемся в квартиру. Парень тяжело дышал, губы были чуть припухшими, а глаза блестели от возбуждения, но он кивнул. Его хватило до лифта. Как только двери закрылись, Антон снова прильнул к нему, словно боялся, что Арсений сейчас исчезнет. Его руки гладили торс поверх ткани, губы выцеловывали каждую линию лица, каждый миллиметр кожи. — Анто-ош… — вырвалось у Арсения, но он осекся, прикусив губу. Мгновенно напряжение пробежало по его телу. Мужчина вернулся на семь лет назад, вспоминая весь тот ужас, который пережил однажды Антон. Шастун уловил перемену, за секунду понимая, в чем причина. «Тош», «Антош» — когда-то эти слова были для него триггером, словно ножом по живому. Но с тех пор прошло много лет. Это давно проработанная история — вместе с психологом, вместе с самим собой. Сначала было тяжело принять, что одно простое обращение способно возвращать его в тот ужасный день, в те восемнадцать, лишая ощущения безопасности. Но время и работа над собой сделали свое: сегодня это уже не рана, а просто шрам — он есть, он останется навсегда, но больше не болит. Для него это этап. Опыт — тяжелый, но пережитый. Антон больше не возвращается туда — он слишком хорошо знает, что это прошлое. Но откуда Арсению знать об этом? — Все в порядке, — Антон поймал зрительный контакт с волнующимся океаном синих глаз напротив и улыбнулся, — Так можно, Арс. Когда они разулись в прихожей, он снова вернулся к поцелуям. В этот раз таким же быстрым, горячим, настойчивым. Его руки уверенно скользнули под ткань рубашки, и вскоре закончили то, что он начал в машине — рубашка упала на пол. Антон задержал взгляд на мускулистом торсе, ладонями прошелся по прессу и сглотнул. Но взгляд Арсения был рассеян. Он все еще будто был не здесь, а где-то в своих мыслях. — Арс, все хорошо? Мужчина замер. Перед глазами — прошлое, тот Антон: робкий, неуверенный, почти мальчишка. Сейчас же перед ним был взрослый, уверенный, страстный мужчина, знающий, чего хочет. Контраст бил по нервам. — Да… — он потряс головой, выгоняя воспоминания, и уже тверже повторил, — Да. — Так не пойдёт, — отрезал Антон. Его тон был мягким, но решительным. Он взял Арсения за руку и повел в спальню, — Садись и рассказывай, что не так. Арсений послушался. Он опустился на край кровати, пока Антон снимал с себя свитер и оставался в белой футболке. — Все так странно… — признался он. — Странно — это как? — Антон сел рядом, взял руки Арсения в свои и нежно целуя каждую костяшку на руках прошептал, — Ты можешь сказать мне все, что у тебя на душе, Арс. — Ты просто очень изменился. Сильно изменился. Поэтому все происходящее так непривычно, — он перевел дыхание и добавил, — Ты просто другой. Настойчивый, взрослый. Последнее слово Арсений сказал почти шепотом, а Антон усмехнулся. — Арс, мне двадцать пять и после тебя у меня были отношения. Или ты думал я так и остался девственником? — Нет. Конечно нет, — поспешно ответил Арсений, но напряжение в его голосе оставалось, — Наверное, это мои тараканы… Прости. Может… Антон понял. Услышал то, чего не прозвучало вслух: Арсений балансировал на грани — еще мгновение, и он сорвется, уедет. В груди у вспыхнуло слабое раздражение, смешанное с острой тревогой и странным, почти отчаянным желанием удержать его. «Почему же с ним так тяжело?..» — мелькнуло в голове. Ведь это не он ли сам сказал, что готов? Не он ли согласился приехать? Все это — шаги навстречу, и все же сейчас Арсений казался таким напряженным, будто оголенный провод, от которого можно обжечься в любой момент. Антон чувствовал: если он сейчас отпустит, Арсений никогда не решится. Он отступит, спрячется за свои сомнения. Значит, придется брать все в свои руки. Придется вести их обоих дальше. Потому что он слишком ясно видел: за тревогой Арсения стояло желание, такое же сильное, как его собственное. — Арс, — он наклонился, прикусил его шею и горячо прошептал на ухо, — Я хочу тебя. Еще один поцелуй, чуть ниже. — А ты хочешь меня, — его ладонь уверенно скользнула по брюкам, сжимая напряжение, — Так что выключи голову. Поцелуй в ключицу. — И трахни меня уже. Эти слова окончательно сорвали тормоза. Арсений резко притянул парня к себе, одним движением стащил футболку и, почти рыча от желания, впился в его губы. — Так-то лучше, — улыбнулся Антон сквозь поцелуй. Антон все еще был готов в любой момент перехватить контроль, но в Арсении вдруг что-то изменилось. Он будто окончательно отбросил все сомнения. В его поцелуе больше не было осторожности — только решимость и дикое, острое желание. Антон ощутил, как сильные руки Арсения прижимают его к кровати, не оставляя пространства между ними. Тяжесть мужского тела сверху вызывала дрожь, но не от страха, а от предвкушения — та самая дрожь, когда понимаешь: тебя хотят, тебя выбирают, только тебя — без остатка. — Арс… — едва выдохнул Антон, чувствуя, как тот прерывает поцелуи, чтобы вдохнуть его запах, скользя губами от губ к шее, к ключице, оставляя горячие следы на коже. — Тише, — мягко, но твердо произнес мужчина, чуть прикусывая тонкую кожу на плече, — Позволь мне… Арсений больше не выглядел растерянным — напротив, каждый его жест был точным, уверенным, будто он прекрасно знал, что делает и чего хочет. Он провел ладонью по груди Антона, задержался на ребрах, скользнул ниже — и взгляд его загорелся еще сильнее, когда он увидел, насколько Антон возбужден, как он сжимает руками простынь. — Ты не представляешь, как я тебя хочу, — прошептал он в губы, вновь накрывая их своим поцелуем. Антон отдавался без остатка — позволял Арсению вести. За эти годы он понял, что в сексе может быть в любой роли — любит и дарить удовольствие и получать его. С Арсением они эту тему не поднимали, пока не приходилось. Возможно, они еще дойдут до этого, но сейчас — Антон упивался тем, что чувствовал: горячие пальцы, влажные поцелуи, обжигающее дыхание. Тесно. Мокро. Желанно. Арсений снял с парня брюки вместе с бельем и задержался взглядом на члене, уже пульсирующем от желания. Мужчина одной рукой провел по всей длине, большим пальцем оглаживая головку и вырывая стон с уст парня. Второй рукой он расстегивал свои брюки. — Есть презервативы и смазка? — не прекращая поглаживать член парня спросил Попов. — В тумбочке. Впервые за много лет Антон чувствовал не только страсть от близости с партнером, но и что-то большее — будто каждый поцелуй, каждый жадный выдох мужчины говорил: «я здесь, я с тобой, и я не уйду». Арсений целовал его так, будто хотел восполнить все упущенные годы — каждый дюйм кожи, каждую линию тела. Его поцелуи были жадными, но в них чувствовалась такая безграничная нежность — и от этого начинала кружится голова. Антон выгибался навстречу его прикосновениям, пальцы то вцеплялись в плечи мужчины, то скользили по спине, ощущая горячее, сильное тело. Его дыхание сбивалось, губы снова и снова находили Арсения, словно боялись, что он исчезнет. Когда палец Арсения проник в парня, Антон резко втянул воздух, прикусывая губу и ловя взгляд океанов напротив. — Арс… — голос сорвался, дрожь пробежала по телу. Спустя несколько мгновений в Антоне уже было два пальца. Мужчина растягивал его медленно, почти трепетно. Антону было мало, он сам старался двигаться, насаживаясь на пальцы. — А-арс, ну давай, — простонал Антон. — Тош, потерпи еще немножко или будет больно, — ласково прошептал Арсений, оставляя очередной поцелуй на острой коленке. — Но я хочу-у, — получился больше скулеж, чем внятное предложение, но мужчина понял. Арсений резко вышел из парня и быстро потянулся к презервативу. — Смотри на меня, — твердо произнес мужчина, скользя ладонью вниз по животу, второй рукой подкладывая под поясницу парня подушку. — Я хочу видеть тебя. Обжигающе. Почти пошло. Он вошел сразу на всю длину, заставляя Антона скривиться от боли. — Тшш, сейчас будет хорошо. Арсений оставлял поцелуи на его ключицах, прикусывал шею, оставляя красные засосы, в это время аккуратно двигаясь внутри и ища правильный угол. — Блять, да… — сорвалось вдруг с губ Антона, он зажмурился, но Арсений поймал его лицо ладонью, заставил открыть глаза. — Нет, смотри на меня. Я рядом. Мужчина видел, как с каждым правильным толчком зрачки расширяются от удовольствия, как Антон кусает губы, как тело напрягается и расслабляется под его руками. — А-арс, жестче, — простонал Антон, — Пожалуйста… И Арсений послушался. Ему было мало. Мало глубины, мало стонов, мало Антона. Между ними не осталось неловкости, недосказанности, только чувство — острое, яркое, без остатка. Арсений вел, Антон кричал его имя, хватался за плечи и тянулся навстречу каждому движению. — Арс, я сейчас.. — Давай вместе, — Арсений слегка сжал головку Антона, не давай закончить, доводя себя до пика. Когда тело больше не могло сдерживать ни стоны, ни дрожь — Арсений отпустил член Антона. Они кончили одновременно — бурно, хмельно, до темноты перед глазами. Но в этой темноте оставался свет: тепло чужого тяжелого дыхания у шеи, крепкие руки, что держали его, и тихий голос Арсения: — Мой. Только мой. Антон улыбнулся и кивнул, тяжело дыша и прижимаясь к нему всем телом. — Я люблю тебя, Арс, — прошептал Антон. Впервые за долгое время он чувствовал себя таким счастливым. Впервые за семь лет он сказал эту фразу. И каково было его удивление, когда Арсений поцеловал его в плечо и произнес в ответ. — Я люблю тебя, Антон. Кажется, никогда не переставал любить.