Спонтанные бабочки в животе или о том, как зарождается любовь.

— Мона, если бы твой отец не заставил меня есть улиток, то возможно бы, впечатление о нем осталось таким же. — Каким же? — Уважительным, – утвердительно процедил Скарамучча, недовольно щурясь и глотая вязкую слюну сдержанности.  — А ты ему понравился, – хмыкнула Мона.  — У него был слишком воодушевленный вид, когда твоя мама стала накладывать на стол это, – Скарамучча поморщился от неприятных воспоминаний. — Ты капризная принцесска, – отшутилась Мона, окидывая парня насмешливым взглядом.  — Во всяком случае все закончилось гораздо лучше, чем я представлял. — Мои родители не тираны, обычные люди, просто слегка своенравные, – Мона отмахнулась на его фразу. Знакомство с родителями  партнера - тяжелый этап в жизни каждого человека. Только вот, Мегистус спустя долгое время лишь жаждет встречи с Госпожой Райден.  — Мама очень тебя ждет, каждый день интересуется, как у тебя дела, – эти видеозвонки по вечерам от Эи. Женщина слишком много думает, оттого и придумывает всякий бред, — Она думает, что ты ее боишься. — Архонты, конечно же нет! Судя по твоим рассказам и новостям в интернете – она сильная и милая. Меня лишь привлекает ее обаяние, – Мона всегда мечтала стать такой же статной и властной, но увы, в связи с последними событиями ее тяга к успешной жизни молодой холостячки где-то в забытом прошлом.  — Милая? Скорее до ужаса рассеянная, – Скарамучче на протяжении всей жизни приходилось изучать собственную мать, привыкать к ее тяжелому и неловкому характеру – в семейный вопросах она закрытая книга с очень мутной, серой обложкой. Что уж говорить о личной части ее судьбы? Там стаями селятся пауки, а погода ее сердца навсегда холодная…  — Не наговаривай, Госпожа Райден неимоверно привлекательная женщина! Я могу ей только восхищаться, и пускай мне будет трудно найти с ней общий язык – я буду стараться! И ты постарайся, в следующий раз попытайся не так сильно кривиться при виде традиционных блюд с моей Родины.  — Я порой забываю, что ты из Фонтейна, – Скар будто прослушал все вышесказанное. Ему легче не говорить о семейных тяготах, не потому что он хочет избежать проблемы – это не то, что стоит обсуждать с девушкой на постоянной основе.  — В моей душе цветет Мондштат. — Надеюсь скоро там распустится Инадзума, – Скарамучча гордо хмыкнул.

***

Квартира Моны была обычной. Ничего примечательного или того, что бы бросалось в глаза. Скарамучча это понял еще в день приезда: ничего, что могло бы рассказать о Моне нечто большее.  И поэтому Скарамучча предпочел разбавить это место приятными воспоминаниями.  Сердце замирает от долгого покалывания по всему телу: тысяча иголок впивались от кончика носа до самых пят, каждое поддрагивание стоило Моне всхлипа. — Нужно перетерпеть, – он гладил макушку ее головы одной рукой, нашептывая своим грубым голосом слова успокоения.  Мона все хныкала и хныкала, чуть ли не прыгая на коленях Скарамуччи. Его острый взгляд был направлен на монитор, тонкие брови к переносице выражали раздражение, медленно кипящую злость, он кусал ее плечо, чтобы остыть. Красные следы от укусов щипали, холодный воздух проходил сквозь кожу, приятно сглаживая больные ощущения.  Мона терлась, прикусывая губу, ей нужно больше, чем просто прелюдия. Она нуждается в его внимании к ней – вся нижняя часть тела горит от желания ощутить его.  Всего пару мгновений назад Скарамучча сам раздразнил девушку долгим, мокрым поцелуем, оставляющим блестящий след слюны на пухлых губах, сам касался своими длинными пальцами ее половых губ, дразня проход, Скарамучча все шептал и шептал: «Тише-тише», а потом – словно погас, внезапно сжал руки в кулак и включил игру.  Его недовольные вздохи щекотали нежную кожу шеи, Мона каждый раз предательски открывала губы в жажде заполучить глоток воздуха – любое его случайное касание расплавляло кожу. Взмахи бедрами, звук трения джинс и промокшего насквозь нижнего белья, до безобразия похабные звуки истощали ангелов в голове Скарамуччи.  — Мо-она, – парень замычал, вот-вот и он сам поддастся напору Мегистус и возьмет ее на рабочем столе. Он по-хамски сжимал ее талию в своих руках, пытаясь сдержать. Еще один резкий толчок в сторону паха – и Скарамучча кончит.  — Еще чуть-чуть, – ее медленные, развязные движения так сладко читались на лице: она была не в себе. Мона в жизни не показалась бы парню такой.  — Я не буду тебя останавливать, – с надеждой и злостью процедил сквозь зубы Скарамучча, буравя взглядом ее лицо: ей было наплевать.  — М-м, угу, – а в ответ снова мычание. Она лениво стянула с себя в футболку, не переставая тереться о пах парня. Ее плавные, нерасторопные движения, растрепанные, распустившиеся хвостики, беглый взгляд возбуждения – угнетал, щекоча нервы, — Полижешь? – с таким кротким взглядом невинно пролепетала Мона, сжимая в руках собственную грудь.  — Блядство, – все доброе терпение парня вмиг улетучилось, демоны внутри разыгрались не на шутку, увидев такой молящий взгляд. Он припал к ее соскам губами, языком задевая чувствительную опухлость – такая мягкая, податливая и вкусная – Мона восхитительна, даже слишком, чтобы не позволить себе вкусить. Скарамучча прикусил ее левый сосок – она вскрикнула, сквозь кромку трусов касаясь собственными пальчиками просящего нерва.  Еще пару мгновений и Скарамучча сойдет с ума – Мона сидит на нем и мастурбирует, пока он вылизывает ее соски.  — Ты капризная принцесса, Мегистус, – его слова прозвучали, как насмешка.  — Н-нет, – сдержанно ответила она.  В штанах до невозможности тесно,  Мона скоро кончит ему на колени, ее предвкушающее личико светилось от сладкого ожидания.  Он остановил ее, схватив за руку, — Я помогу.  Скарамучча приспустил штаны вместе с боксерами, наконец освободив колом стоящий член. Больно, головка пульсирует от количество налитой в нем крови, по стволу разбросаны венки – Скарамучча медленно проводит рукой по длине, Мона завороженная его действиями, не скрывает животного любопытства: руки тянуться к парню. Она указательным пальцем надавливает на головку, Скарамучча шипит от болезненности ощущений, однако раскрепощенность его девушки заставляет парня возбуждаться сильнее.  — Он вместится? – Мона невинно хлопает ресничками, стыдливо заглядывая ему в глаза после того, как дрочила себе на его коленях?  Девушка вспыхнула красным румянцем, ей неловко, все ее игрушки меньше настоящего члена, потому что она всегда боялась делать себе приятно чем-то большим.  — Я аккуратно. Скарамучча поднимает Мону на руках и относит к кровати, ведь жестоко будет трахнуть ее на столе в первый раз. Удивительно, но вся совесть парня еще не совсем улетучилась. Она в предвкушении, сжимает между бедер руку, закусывая губу. Ее чертова привычка доведет Скарамуччу до гроба. — Будет больно – говори, – он неторопливо трется головкой у самого начала, смешивая смазку Моны с предэякулятом, они тихо-тихо выдыхают, живот вздымается, спина копотливо выгибается, Скарамучча уже ощущает весь жар ее влаги – головка внутри.  Мона издает стон: легкий настолько, что Скарамучча едва ли его услышал. Мона недовольно помахала бедрами, чтобы парень поскорее оказался внутри: и он не посмел отказать даме в ее просьбе. Скарамучча медленно стал углубляться: Мона сжимала его, давила стенками и душила влагой, тут же разогревая кипящей температурой, Скарамучча опустился к ее лицу и поцеловал Мону.  Он начал двигаться, выбивая из девушки рванные стоны.  Скарамучча не был с ней предельно нежен: вся его ласка закончилась на прелюдиях, сейчас же он все тягуче растаптывал удовольствие так, чтобы Мона не закрывала рот.  Всего спустя пару толчков – она кончила, с ошеломленным видом и звездочками в глазах. Кончит еще раз – Скарамучче недостаточно.  Все их свободное время было посвящено насыщением друг другом. Каждый из них словно таял в прикосновениях партнера и все время было недостаточно. Часы стекали стрелками кругом словно вода – минуты превращались в секунды.  — Скар, – задыхаясь, стонала Мона, — Ска-а-ар, – она плакала от наслаждения и желания отдохнуть, — Хватит. И он остановился в то же мгновение. Поцелуи прекратились, его одурманенный сексом с Моной взгляд, протрезвел, — Прости, – он успокаивающе погладил ее по щеке.  — Просто, давай, – Мона выдохнула, — Отдохнем, а?  Скарамучча упал рядом. Моне пришло уведомление. Альбедо: Мы расстались. 

***

Альбедо и Сахароза расстались.  Родители увезли девушку на обучение в Фонтейн, во время судебного разбирательства - парень так и не связался с девушкой, о его ситуации знал почти весь город. Когда о случившемся узнала мать Сахарозы, она подняла скандал, лишила ребенка свободы и купила ближайшие билеты, предварительно оплатив обучение своей дочери. Отец же уехал вместе с ней, чтобы там работать, одновременно занимаясь воспитанием дочки.  Альбедо сразу стало ясно, что увезли Сахарозу только, чтобы отгородить ее от него: они бы никогда не смогли быть вместе, их отношения обреченные. Альбедо не раз пытался вытащить Сахарозу из той паутины, которая окружала ее всю жизнь, однако он бессилен: она несовершеннолетняя, родители обеспечивают тотальный контроль и ненавидят парня, очевидно, что Сахароза могла бы только сбежать. Хотя даже попытка ее увенчалась провалом.  — Вместе мы все сможем. — Я позвонила тебе, только чтобы сообщить о своем переезде, милый, – она была подавлена и разбита. Альбедо был ее единственной опорой и поддержкой, Сахароза не доверяла людям и опасалась новых знакомств, парень всегда помогал ей и был рядом, пока не произошел инцидент с наркотиками. — Ты уверена, Сахароза? – он не хотел ее отпускать. Но обязанности и ответственность сковывают его в Мондштате, опека над Кли не позволит парню последовать за Сахарозой.  — Мне не нужны отношения на расстоянии, боюсь, что не смогу выдержать, – больно, но ей будет не хватать тепла, исходящего от него, – эту зависимость Сахароза оставляет в родном городе.  — Тогда прощай, – он повесил трубку, не дождавшись ответа.  Альбедо поступил, как самый настоящий трус.  — Мы больше не встретимся.