весенний минет или глубокое обострение

ване очень хочется верить, что у сережи в середине апреля случилось запоздалое весеннее обострение со всеми вытекающими последствиями. иначе как, блять, можно объяснить все это? пешков не упускает возможности руки свои сухие и горячие под футболку ванину засунуть в любой подходящий и не очень момент, ластится, как сука течная, взгляд просящий даже не пряча. и ваня бурчит почти недовольно себе под нос, но сдается раз за разом, хотя сил в кровать идти уже нет. не то чтобы из дома выходить сильно хочется, но в одной квартире с пешковым до ужаса невыносимо становится, жожо продолжает напирать, игриво накручивая выпадающие из общей копны светлые кудряшки на палец и заглядывая похабным прищуром карих глаз в зеленые, облизывает пухлые губы, высовывая кончик языка. и ваня снова ведется, потому что пальцы сережи ну очень длинные и красивые, а на его члене безумно уместно и эстетично смотрятся. будь ваня фетишистом, пальцы эти точно были бы на первом месте в списке лучших возбуждающих вещей. потому что нельзя по-другому. а пешков не унимается никак, трахаться он готов всегда и везде: на кухне до сих пор треснувшая кружка с наруто стоит, которая совершенно по случайности упала с трясшегося стола, в ванной на зеркале в душевой отпечатки сережиных больших ладоней так и не стерлись сами собой, а кровать в спальне скрипит и, кажется, подкосится скоро, лишившись передней ножки напрочь. и во всем этом виноват сережа, который пару дней назад откуда-то притащил настоящие ментовские наручники с просьбой выебать как можно жестче, жалостливым выражением лица и горящими карими блюдцами. знает же, что русый отказать не сможет. и ваня абсолютно честно заебался ( в прямом смысле этого слова ) только спать, вести стримы и заниматься сексом в перерывах, но член предательски дергается в ответ на возбуждающую картинку сережи в голове, у которого обездвижены руки и запястья все в красных полосах от металла. хочется заклеить ему еще и рот черной изолентой впридачу, которая где-то в прихожей валяется в тумбочке. и ваня из-под полуопущенных ресниц глядит и не сопротивляется, прихотям его потакает снова, когда тот на паху ерзает нетерпеливо, победно усмехаясь. в который раз. своего пешков добиваться умеет. а в дни, когда запланированы трансляции, кудрявый себя еще более вызывающе ведет, невинно при этом глазки свои чудесные поднимая, объясняется тем, что целых полтора часа до вани дотрагиваться не получится и нужно возместить потери. сам пешков стримы реже стал вести, так еще и в ваниной квартире, ведь недавно сообщал, что переезжает. теперь у него времени доставать парня достаточно, и бессмертных всем богам молится, лишь бы парню не пришла идея поиздеваться прямо во время стримов. и, кажется, в иисуса дипинс и правда верить начинает, когда спустя месяц поползновений никаких с этой целью не происходит. ванечка честно-честно не подозревает, чем заслужил это ходячее недоразумение с пышной кудрявой макушкой и обворожительными глазками. — ванюш, давай вместе в душ сходим, зайчик, — пешков заговорщически улыбается, сверкая глазами, а ваня только вздыхает обреченно. но за парнем в ванную плетется послушно, зная, что собственный хуй обмануть не получится, а от сережи — отвертеться. и не сказать, что бессмертных уж сильно неприятно. в запотевшем зеркале следы от ладоней чужих хорошо видны и размытые силуэты парней тоже. а сережа конденсат рукой смазывает со стеклянной поверхности и в отражение пялится с приоткрытым ртом. и ваня проклясть готов самого себя за то, что установил душевую с зеркалом. потому что внутри все еще сильнее напрягается, когда он взглядом своим ловит чужой через отражение. пешков на подтянутый ванин пресс смотрит, останавливаясь на косых мышцах, которые поцеловать очень хочется, и его изнутри, проходясь зарядом тока по мышцам, заставляя поджилки трястись, прошибает с ног до головы. он член внутри себя сжимает очень сильно, и теперь очередь стонать бессмертных. ваня слипшуюся мокрую челку с лица убирает, слизывает капли воды с губ и на сережу заглядывается, который стоны сдерживать пытается, губы до ранок закусывает, поджимает. у него щеки красные до жути, ресницы длинные подрагивают и ноги в стороны разъежаются, потому что скользко. а вокруг духота невыносимая из-за обжигающего пара стоит, и громкие шлепки бедер о чужие ягодицы приятно слух ласкают. русый толчки резче делает, с оттяжкой, медленно выходя и снова грубо проникая внутрь. сережу потряхивает всего, он зацепиться не знает за что, но глаза свои блядские от зеркала не отводит, лишь губы провокационно облизывает и несдержанно громко дышит, сбиваясь с ритма. внутри него горячо и узко, и ваня держится до последнего, чтобы не толкнуть грубо кудрявого к стене, с силой впечатывая своим телом, вбиваясь жестче. он не сомневается, что сереже очень даже понравится, но синяки на лопатках никому не нужны, правда ведь? пар от горячей воды по всей маленькой ванной комнате расползается, и дышать уже сложно становится. дыхание в конец сбивается с ритма, когда сережа, уперевшись в контрастно-холодную плитку ладонями, инициативу ненадолго перенимает и сам медленно насаживается до конца и опускает голову, закусывая губу. ваня в кудри мокрые пальцы запускает, путается, хватает у корней волос и голову парня поднимает обратно резким движением, заставляя смотреть прямо в отражение. второй рукой бедро сжимает крепко так, что синяки наверняка останутся, но это лучше, чем содранная кожа на спине и ноющие гематомы. — смотри, сука. — в темные глаза взглядом впивается неотрывно и движения внутри ускоряет, от чего у парня коленки дрожат, а ладони его по белой плитке на стене беспорядочно скользят. сереже, признаться, нравится очень, когда бессмертных прижимает его лопатками к своей груди горячей и вздымающейся. кудрявый от зеленых радужек не отрывается, глядит в зеркало, возбуждаясь, кажется, еще сильнее. изо рта стон хриплый сам по себе вырывается, и ваня за шею хватает крепко-крепко, зарываясь носом в пахнущие шоколадом волосы, перекрывает доступ к кислороду, оставляя отметины краснеющие. глаза слезятся непроизвольно, а сердце глухими четкими ударами пульсирует по всему телу. на грудь сережину горячая вода сверху льется, обжигает, а сзади — жар от ваниного тела подкаченного. сережа от одного вида на его плоский натренированный живот и поджатые губы кончить готов, а тут еще и взгляд из-под ресниц светлых, от которого либо умереть тут же хочется, либо задрочиться до мозолей на ладонях. когда ваня попадает по простате особенно четко, он кончает с низким стоном, который из горла вырвался вместе с хрипом, сжимаясь весь. и ваня тоже не выдерживает, ощущая дрожь в чужом теле и сокращающиеся мышцы вокруг члена. с опаляющим выдохом на сережино ухо прижимает парня ближе, глаза свои закрывает, позволяя удовольствию раскаленным железом по телу разливаться импульсами, и руку с шеи чужой не убирает, чувствуя, как дергается кадык под ладонью. — доволен, сученок? бессмертных на улыбку его ехидную смотрит и устало глаза вверх поднимает, мысленно к иисусу христу взывает. думает, если бог где-то наверху и правда существует, за какие такие величайшие грехи он послал ему именно сергея. он ходячее ненасытное бедствие, которое всю размеренную жизнь одной фразой еще при знакомстве раскромсало к чертям. пешков из него все силы выкачивает и сперму тоже. он губы растягивает в ухмылке, довольный, оттраханный донельзя, с блеском в глазах шоколадных лезет целоваться благодарно. проводит подушечками пальцев по напряженным мышцам живота и недвусмысленно спускается ниже, становится на колени. ваня к стене холодной приваливается, решив, что лучше смириться, лопатки холодом приятно остужает, и он опять в потолок смотрит, вспоминая всевозможные молитвы. а пешков дьявол самый настоящий, со сверкающими похотью глазами и очень умелым ртом, обхватывающим еще не упавший член. они из душа вышли раскрасневшиеся, от их тел пар клубами валит, русый в зеркало удовлетворенно смотрит, замечает, что румяные от горячей температуры щеки делают его еще моложе, только вот вид у него больно затраханный. кудрявый расслабленный очень, еле-еле ногами перебирает, валится на постель обессиленно, и ваня искренне надеется, что на сегодня все. сережа выебанный, счастливый и довольный так думать, похоже, совсем не хочет, лишь устраивает затишье до вечера. он на ваню иногда поглядывает косо, губы кривя в непонятной ухмылке да глазками своими прекрасными стреляя. а бессмертных не понимает ничего, лишь мысленно умоляет всех возможных божеств о передышке от слишком горячей — во всех смыслах — весны. впервые он мечтает о зиме и сильном снегопаде, хотя не любит совсем, но охладить желания сережи нужно, и ваня ради этого и мороз вытерпит. в чате пишет кто-то, что ваня уж слишком под стол смотрит удивленно, а бессмертных понять не может, в какой момент сережа туда успел залезть. ебаный доктор пеппер, за которым он вышел, мать его, на пару минут. живот вдруг сводит в предвкушении, но паника по организму стремительно расползается подобно нефтяному пятну по воде. он точно уверен, что у сережи весеннее обострение опоздало сильно, когда чувствует прохладные пальцы на внутренней стороне бедра. сережа снизу смотрит по-блядски хитро, поджимая губы, чтобы не сказать ничего, а ведь хочется. но у дипинса микрофон все еще включен, а вот чувство самосохранения, кажется, нет. оно выключилось само собой, когда он пешкова на порог квартиры с сумками в руках и тараканами в голове пустил. кудрявый руку в опасной близости от ширинки кладет, и ваня в лютейшем ахуе пытается сообразить в срочном порядке, что, блять, делать с этим ебучим пешковым. а тот похотливую улыбку стирать с лица лукавого не собирается вовсе, но и рукой не двигает. тепло от его ладони по коже распространяется быстрее, проникая в клетки организма, чем эпидемия чумы в средневековье. ваню почти трясет, а впереди еще сорок минут незаконченного стрима и чертов сережа на коленях у него под столом. не найдя лучшего выхода, извиняется перед чатом, ссылаясь на срочный звонок. на это пешков хмыкает достаточно громко и получает слабый пинок по коленке, поджимает губы, потирая место удара. он недовольно шипит, но не высовывается, старается сидеть как можно тише. а ваня микрофон мутит, делает вид, что говорит по телефону, и шипит злобно, в экран телефона смотря: — пешков, блять! это че за хуйня? — сладкий, ну не злись. я ведь не могу вылезти сейчас, — он улыбается приторно, почти ощущая на языке вкус торжественной победы из-за безвыходности получившейся ситуации. — блять, вылезай так же, как залазил, заебал. что ты придумал? — ваня гневный взгляд на сережу бросает, хмуря брови, но сразу возвращается глазами к экрану. — разнообразить нашу сексуальную жизнь и добавить перчинки в твои стримы, ванюш. они у тебя скучные какие-то. ваня спорить не желает, только обреченно громко выдыхает, сжимая губы в тонкую полоску. пешков невыносим. и рука его теплая и приятная, движущаяся выше по ноге, — тоже. парень искренне надеется, что зрителям и в голову не придет, как и что на самом деле творится, и жалеет о том, что надел слишком узкие джинсы сегодня. потому что пешков, черт бы его побрал, своими длинными охуительными пальцами встающий член сжимает несильно, и ваня не хочет признавать, но это возбуждает. на него сейчас пятнадцать тысяч человек онлайн смотрят, а ему под столом кудрявая мразь минет делать собирается, и в любой момент они спалиться могут. адреналин по венам растекается стремительно, оседая волнением в желудке. ваня дергается от неожиданности, когда сережа кубиком льда ( откуда он, блять, его взял? ) по плотной ткани штанов ведет у паха, от чего на джинсах мокрое темное пятно остается. в теплых руках лед тает сильно, и ощущения странные парень испытывает. непонимающий взгляд глаз зеленых бросает на долю секунды вниз, но лицо держать спокойным отчаянно пытается. и получается, кажется, неплохо. пока что. сережа ширинку расстегивать не торопится, и это почти болезненно. он член через ткань сдавливать продолжает, и тот в грубые швы неприятно упирается. дипинс губы обкусывает нервно, кусает щеку с внутренней стороны и почти срывается на "расстегни уже, серег", но вовремя себя одергивает, вспоминая об онлайне и людях по ту сторону экрана как нельзя кстати. и "слава богу" хочется сказать, но в иисуса бессмертных верить перестает сразу же, как только видит пылающие от желания черные угольки внизу. потому что пешков — его личный дьявол с бесенятами в глазах, постоянным недотрахом и жаждой приключений на задницу. ну и, конечно, ваниного члена. русый выдыхает облегченно, когда, сережа, наигравшись с замерзшей водой и его промокшими джинсами, пуговицу все-таки из петли вытаскивает и молнию расстегивает. он спускает боксеры до колен, и ване вдруг стыдно становится. стрим идет, он невпопад отвечает на вопросы, даже не осознавая, о чем говорит, а внизу пешков собственной персоной вбирает в рот почти расстаявшую льдинку и опускается на член. ваня слегка подпрыгивает на кресле от неожиданности и задушенно шипит, закрывая горячее лицо ладонями. он знает, что вот-вот щеки пятнами алыми покроются, выключает микро и тихо шепчет: "ты ебнутый, сереж, ты знаешь?". а кудрявый только улыбается, не выпуская орган изо рта, и сдавливает губами сильнее. расстаявший лед каплями стекает по стволу, а ваня охуевает от контраста температур — у сергея рот горячий до помешательства, а капли воды холодные капают вниз на лобок. пешков головку всасывает, облизывает, а парень деть себя не знает куда. хочется вырубить трансляцию нахуй, но в мыслях только порнушная картинка с участием сережиного тесного рта, от которой мышцы живота моментально напрягаются под слоем одежды. дипинс на спинку кресла откидывается в чувствах, пытается углядеть за чатом, но перед глазами размывается все, когда пешков почти полностью внутрь принимает, языком проводя по венкам, налитым кровью, и расслабляет горло, пропуская глубже. ваня стонет тихо-тихо, надрывно, чуть толкаясь бедрами вперед и опоминается вовремя. — блять, чат! что 12? — голос дрожит, и, наверное, парень никогда не был так близко к провалу, как в данный момент. он стоны-выдохи проглатывает стоически, те комом в горле застревают, а руки трясутся неутешительно, внутри скручивается все крепким узлом возбуждения вперемешку с легким проблеском паники и зарядом адреналина, оплетающий внутренние органы. а пешков вылизывает чувствительную головку самозабвенно, в упор смотря на краснющие щеки бессмертных, и собственный член ощутимо стягивает ткань домашних шорт. колени болят уже, но он думать не может перестать о том, что ванечка милый такой, когда смущается, злится и возбуждается одновременно. у него волосы растрепались, торчат вокруг головы, а глаза поблескивают и нервно бегают по сторонам, не зная, куда концентрировать внимание. и сережа клянется всеми правдами и неправдами, что это самое возбуждающее зрелище, лучше всего порнхаба вместе взятого, ведь ему очень нравится заставлять ваню краснеть от ушей до пят. бессмертных всем телом дрожит, делая неосознанные слабые рывки бедрами навстречу горячему языку, который узоры непонятные на нежной коже выводит. пешков стонет слабо, когда парень одной рукой за макушку чужую хватается, прижимая ближе к себе незаметно для зрителей. сережа носом в пах утыкается и дышать, кажется, забывает совсем. заглатывает глубоко, пропускает в тесное горло и гортанно стонет, когда ваня, не выдержав, звук отключает, посылает вибрации по телу, заставляя ваню содрогнуться и шумно выдохнуть. — только попробуй сказать, что тебе эта затея не нравится, — кудрявый член изо рта выпускает с пошлым характерным звуком и улыбается обворожительно всеми тридцатью двумя, причмокивая раскрасневшимися губами. — не нравится м-мне. пешков только брови поднимает в недоверии и с ехидством, а у вани глаза бегают туда-сюда, но на пешкове не останавливаются вовсе. он чат мониторит, ищет, что могли написать, и стонет хрипло, рот слегка приоткрывая, когда сережа в отместку за сказанные слова сразу всю длину в себя берет неожиданно. хорошо, что микрофон включить забыл. ноги немеют, а руки продолжают трястись, не попадая по клавиатуре. и ведь сережа сосет так охуенно, не задевая зубами, сдавливает губами до цветных искр из глаз, масляной пелены в мыслях и дрожи ебаной в коленях, которая не унимается никак. и ваня снова сдается своим-чужим желаниям. какой уже раз. вырубает трансляцию, извинивишись раз пять за уебскую концовку и неинтересный стрим, и смотрит на сережу озлобленно. кладет руку на гладко выбритую щеку почти нежно, а в глазах море бушует остервенело. у сережи ноги очень затекли сильно, и встать не получается, когда ваня отстраняется. да и не нужно особо, потому что бессмертных сам встает, опираясь на край стола, и входит резко в чужой открытый и влажный рот одним толчком. столешницу сжимает до побеления костяшек, и грубо вбивается внутрь, вырывая из сережи задушенные хрипы и стоны, разносящиеся вибрацией по всему телу, заставляющие мышцы судорожно сокращаться, а мысли бессовестно путаться. у пешкова капельки слез в уголках глаз собираются, а взгляд так победным и остается, удовлетворенным по самое не хочу. и ване думается, что это не он на самом деле кучерявого ебет, а его этот черт патлатый заставил себя выебать. ваня челюсти сжимает, стараясь звуков лишних не издавать, бедрами двигает вперед быстрее, хватается за спутанные кудри и насаживает сережу на себя до упора. перед глазами молнии яркие вспыхивают, а внутри будто новая вселенная с оглушительным взрывом появилась, и он кончает, почти сгибаясь пополам. ноги подкашиваются предательски, в ушах сердце быстро-быстро стучит, и кучерявый ванины бедра твердые сжимает в своих больших ладонях. делает последние движения головой, догоняя отблески оргазма, пока ваня стонет громко, надрывно, пытаясь совладать с дрожью в теле. бессмертных сжимает непослушные волосы в руке сильнее, оттягивая у корней, не отодвигая парня от себя. а сережа до последней капли слизывает всю сперму, и довольная улыбка на лице его появляется, он смотрит влюбленно снизу вверх. — доигрался ты, блядь?! — ваня рычит почти, срываясь на угрожающий шепот. только никакие угрозы пешкова не остановят, остается только возмущаться безрезультатно,— сука, ну я же стримил! — не говори мне, что ты не захочешь повторить, ванюш, — сережа глазками сверкает ослепительно, и улыбается, облизывая припухшие губы. он с трудом встает, опираясь ладонью о стол, подходит на негнущихся ногах ближе, едва не падая, и кладет теплые руки на чужую вздымающуюся от негодования грудь. а в глазах болотных восхищение, и от этого сергея ведет. бессмертных понять все никак не может, верит он в бога или нет, потому что сережа точно из ада к нему пришел с горящими глазами и чертями в мыслях, а выглядит, как сама невинность с ангельски белыми прядями и любовью во взгляде. кто как не боженька милостивый, договорившись с сатаной, его послал?