Изменить и измениться

***

- И наконец, блять, запомни... Ты жалок, ты никогда даже не приблизишься к званию героя. Все твои попытки заменить силу умом и фанатением по Всемогущему просто... уебищны. Не было еще беспричудного героя и не будет никогда, потому что вы все жалкие, как крысы. Все, на что ты можешь рассчитывать - это разгребать бумажки в офисе полиции. Не смей даже думать о UA. Это место для лучших, а я - лучший из лучших, ясно тебе, уебок Деку, - светловолосый выплюнул последнее слово, как что-то невероятно омерзительное. Через мгновение в живот лежащему парню с необычными темно-зелеными волосами прилетел удар. А потом еще и еще. Лежачий плакал, но не кричал, сил уже не оставалось, но скоро и на слезы закончится вода в его организме. Слезы должны вызывать у людей жалость, вот только на лицах прихвостней, доминирующего в этой ситуации парня, такой эмоции не наблюдалось. Там было нечто обратное. Долго это не продолжалось, но так мог сказать лишь сам Бакуго, для Мидории эти полминуты, полминуты полные боли и неутешительного треска суставов , казались целым часом, если не сутками. Как же ему хотелось бы сейчас очнуться дома, в теплой постели, в холодном поту, с испуганым лицом, а спустя секунду осознать, что это - всего лишь сон, а потом спать дальше. Из приятного мимолетного видения его вырвала совершенно неприятная реальность. Его подняли за шкирку. Подняли за шкирку, словно щенка. Эта мысль на долю секунды разбудила, казалось, давно забытую гордость, а она, в свою очередь, подняла гнев. Гнев сошел на нет, когда Катсуки коснулся его плеча, обратившись в быстрый приступ паники, тот впрочем незамедлительно стал болью. Мечтал ли Изуку о низком болевом пороге? Несомненно. Он предпочел бы отключится прямо там и не чувствовать ничего. Мечты мечтами. Жизнь снова и снова преподает ему этот урок.

***

Пробуждение было не из приятных. Живот крутило, а все хрящи и сухожилия болели резкими вспышками. А еще ожог на плече. Он болел больше всего. - Это был первый раз, когда Кач... - какая-то часть его мозга воспротивилась этому прозвищу, - Каччан обжог меня так сильно... Говорить было больно. Ангина. Сейчас зима, и хотя в Японии она не сурова, но переохладиться лежа на холодном камне, находясь в одной лишь рубашке, можно запросто. Вставая, а точнее пытаясь встать, Изуку не мог не подметить солнце, что уже подошло к горизонту и готовилось скрыться за ним. Его движения были неуклюжи, но вскоре он сумел подняться и даже пойти вперед с небольшим похрамыванием. "Надо домой", - подумал подросток, не желая вновь говорить с самим собой вслух, как он привык это делать, ведь это повлечет за собой только боль. Благо дом его располагался в четырех минутах пути от этого злосчастного переулка. Каччан не раз ловил его здесь, и каждый раз это случалось после его ответа на вопрос учителя - "в какую старшую школу вы хотели бы поступить?". Изуку, конечно, каждый раз заявлял, что это будет UA. Каччан ужасно злился, ведь сама мысль о том, что кто-то кроме него из этой школы поступит в престижную академию сводила его с ума, била по его больной гордости сокрушительным ударом. Вспомнились его слова. Одну и ту же мысль он, за каждым избиением, выражал разными словами и оскорблениями. Каждый раз перефразировал ее, но суть мысли оставалась неизмена: Изуку - слабый, жалкий беспричудный и ему никогда не стать героем. Он бесполезен и никому он в этой жизни не понадобиться. Почему-то после любого из издевательств Мидория не обижался на Бакуго и уверенности в том, что он действительно сможет стать героем, не убывало. Но сегодня что-то поменялось. Сегодня его собственная гордость подала голос. И как бы иронично это ни было, его самоуверенность пошатнулась сразу после инцидента, по дороге домой. Все те чувства, что нормальный человек должен ощущать сразу после того, как что-то произошло, Изуку ощущал сейчас, наверное в самое неподходящее для этого время. Возможно, все это время его психологическое состояние потихоньку ухудшалось, а он упорно делал вид, что все хорошо. Как это на него похоже. – Я - ненормальный, – тихо прохрипел парень лет четырнадцати. Собственные слова ударили. В голове предстал его собственный повзрослевший образ, вот только это был совсем не герой. Это был человек в пиджаке и галстуке с зелеными волосами, он носил очки, в руке рабочий портфель-кейс. Вот он заходит в большое здание-небоскреб. Поднимается на лифте, открывает дверь в офис. Находит свое место, присаживается за компьютер, включает его, а потом начинает просмотр отчетов и какой-то писанины в Word-документах. Ругается с боссом о недостаче бумажек и прочего. Никак не ладит с коллегами, они его избегают и он их тоже. А вот он уходит домой, ложится спать. Следующий день такой-же. И послеследующий. И следующий за послеследующим. "Это - я. Мое будущее", - на глаза стремительно наворачиваются слезы. Им не дает течь лишь факт того, что он на улице, где еще бредут редкие прохожие и неспешно проезжают машины. Он не хочет привлекать к себе внимание и позориться, не сейчас, только не сейчас. А вдруг он навсегда останется офисным планктоном, частичкой рынка труда, которую новые ИИ заменят в первую очередь? Он ведь хочет в UA, разве нет? Хочет на геройский курс, не так ли? Но он видел практическую часть экзамена. Ее крутят по телевизору, а так как Изуку не знал жизни без героев, он и смотрел ее каждый год. Каждый год она менялась, придумывались различные ухищрения. То надо вынести из-под обломков роботов-пострадавших, то самому выжить на военной базе полной роботов. Тогда парень не хотел замечать это, насильно не давал острому уму проанализировать экзамен. Почему? Наверное он знал, что если начнет анализ, то придет к одному выводу - ему ни за что не сдать. А такой вывод принесет лишь боль, огорчение и крах его грандиозной, "продуманной до мелочей" мечты. Как же он мечтал убежать от реальности, не быть ответственным за свою жизнь. Мечты мечтами. Реальность настигла его, представ пред ним в обличии родной многоэтажки. Только сейчас до Мидории дошло, что было бы неплохо посмотреть на себя в зеркало. Стоп, а вдруг он шел по улице с кровоподтеками и синяками на всех открытых участках кожи?! Хотя это маловероятно, никто из прохожих не обратил на него никакого внимания. А может он выглядел настолько кошмарно, что они боялись даже поднять взгляд?! Изуку решил остановить поток мыслей, пока они не переросли в теории заговора и использовал фронтальную камеру телефона в качестве зеркала. К его счастью, там не было ничего страшного. Да и на рубашку, разорванную взрывными ладонями Каччана, он надел пиджак, так что выглядел он почти как обычно, за исключением измученного взгляда. "Главное, чтобы мама ничего не узнала" - подумал Изуку прежде чем войти в свой подъезд. Парень всей своей силой мышц согнал с лица усталость, теперь он выглядел совершенно ежедневно. Обычный Изуку. Пока он шел до пятого этажа, его ноги чуть не подвели его несколько раз. Хотелось умыться, переодеться и лечь наконец в постель. Все эти желания и подавляли эмоции по дороге и не давали вспоминать о произошедшем вновь. Организм говорил четко и ясно - сначала отдых, потом уже вся твоя херня с UA и Катсуки. А вот и дверь. Зеленоволосый потянулся к звонку и нажал. За древесиной двери слышались шаги, отчетливее и отчетливее с каждым мгновением. Как только они прекратились, послышался щелчок и дверь распахнулась. – Изуку, где ты был? – голос Инко прозвучал обеспокоенно, – уже 8 на часах! Отмазка появилась быстро. – Я хотел купить тетрадей, но по пути они упали в местный пруд, поэтому я задержался, - говорить было трудно и больно, но главное не беспокоить Инко, потом проблем не оберешься. Его мама прекрасно знала, что Изуку часто теряет тетради, всегда думала, что это были случайности, по типу этого выдуманного пруда. -Точно?..– произнесла Мидория немного недоверчиво, но в голосе слышались нотки облегчения. Ради облегчения она поверит в любую его ложь. - Конечно, мам. Стал бы я врать? – сказал он с самой добродушной и фальшивой улыбкой на лице, на которую только был способен. – А я уж разволновалась. Тебе что на ужин? Суп или рис с мясом? – поинтересовалась женщина после выдоха облегчения. – А, нет, мам, спасибо, я зашел в кафе по пути и поел там. – Точно не голоден? – нахмурился ее взгляд, но вернулся в прежнее состояние, когда ей ответили несколькими быстрыми кивками, – ну тогда делай уроки и ложись спать, поздно уже, – сказала она скорее для виду и скрылась в дверном проеме своей комнаты. "От таких разговоров боль в горле усиливается" - пронеслось у него в голове. Он поспешил в ванную, чтобы незамедлительно умыться и переодеться. Он закрыл за собой дверь на защелку, снял пиджак, а затем и рубашку. Заглянув в зеркало, он застыл в неверии. Огромное темно-красное пятно размером с диаметр футбольного мяча расположилось у него на плече, перетекая на левую часть грудной клетки. Изуку так и стоял там, перед зеркалом, уставившись на ожог. Он выглядел абсолютно ужасно. Это было не то, что ожидаешь от крутого шрама, который украсит любого мужчину. Нет у него была непонятная, местами острая, местами округлая форма. Знания биологии во всей семье Мидория не были высоки. Здесь все были по большей части технари, Мидория Инко тоже. Но не надо много знаний в биологии, чтобы понять - это не заживет. Это не заживет никогда. Он навсегда с этим, а оно навсегда с ним. Можно, разве что отрезать всю кожу в этом месте, но при таком раскладе проще повеситься, боль сопоставима. Мысли Изуку перебивали одна другую. А затем одна из них произнесла одно лишь слово - клеймо. А другие начали вторить ей. "Каччан оставил на мне клеймо" "Древние римляне ставили клеймо на заключенных и рабов", - голос учителя истории всплыл в голове. "Я - раб Каччана?.. ", - незамедлительно поступило умозаключение. "Я не более чем тень, что Каччан оставляет после себя?", - он спрашивал у себя множество подобных вопросов следующие минуты. Изуку осел на колени. Он хотел кричать от отчаяния, от необратимости того, что произошло. Но кричать нельзя, он понимал. Здесь картонные стены. Он просто плакал. В голове всплывало множество образов. Большинство из них - с Каччаном. Вот Каччан бьет его, а вот бьет ногами. А вот он обжигает Изуку, клеймит его. "Ты жалок" - голос Катсуки "Я жалок?" "О да, ты блять жалок". "Он клеймит меня, он бьет меня, он убивает мои мечты. А что я? А я сделал что-то в ответ? Нет. Я жалок поэтому. Потому что ничего не могу противопоставить силе Каччана. Почему это продолжается?! Почему все так, а не иначе. Почему мой друг..." - его мозг пошатнулся, ярость затмила его,-"К-какой нахуй друг? Как это ... животное может зваться моим другом?"- Гордость продолжала штурм его мозга. Ее продвижение было стремительным и эффективным,- "Я терплю это все, а еще называю его другом?! Как это мудло смеет так обращаться со мной, как смеет клеймить меня?! " - он встал резким рывком и дал бесшумный, но увесистый удар в стену ванной, - "как такие уебки смеют издеваться над нами, беспричудными. Что мы сделали? Нихера мы не делали. Мы блять просто родились. Я не слышал ни об одном беспричудном в правительстве, в геройской сфере. Нам не дают права на жизнь. Мы для них - инвалиды. А мозги у многих из нас поострее, чем у людей с причудами. Кач...Бакуго, он мне просто Бакуго. Бакуго за последние десять лет добавил в свой арсенал только те взрывные приемы, что придумал я, анализируя его причуду. Тупое уебище. Ненавижу." - он сжал кулак. Слезы высохли, остались только пятна-опухлости под глазами. Он перестал чувствовать боль, пока вел агрессивный монолог в мыслях. Синяки и ссадины никуда не пропали, скорее всего отсутствие боли - это влияние адреналина. Все, что было в его голове - агрессия. Агрессия, которую нормальный человек чувствовал бы, когда над ним издевались. Изуку нормальным не был. Он кидался из крайности в крайность - либо не держать на Катсуки даже обиды, либо восстать против беловолосого всей душой. И второй вариант нравился его сознанию куда больше, ведь теперь оно становилось многим независимее и сильнее. Мидория и дальше вел мысленный монолог, что был необходим ему все это время, как свет, который прольется на его жизнь, как источник правды о нем самом. Это странно, но все это время он не понимал, казалось бы, банальнейшей вещи на этом свете: Он - Изуку Мидория. Тот самый Изуку Мидория, да тот самый странноватый, беспричудный парень с зелеными волосами. Тот самый, кто, несмотря на банальную логику, желает попасть на геройский курс. Хочется спросить - а что здесь понимать? Но многие люди, даже взрослые, так и не могут понять это. Объединить в своей голове два своих собственных образа. Наружный и внутренний. Тот, что видят все, и тот, что видит только он сам. "Меня зовут Изуку Мидория. Я - это Изуку Мидория. Я называю человека, который бьет и унижает меня другом. Я идиот. Или был им. Я обязательно отомщу уебку. Я оставлю на нем и свое клеймо, так мы будем квиты. А еще я покажу всему... да, блять всему миру, что я могу превзойти его, уничтожить. Докажу, что беспричудный - тоже человек. Беспричудный тоже может стать героем ". Слепая ярость сходила на нет, оставляя теплое местечко для целеустремленности. Он, наконец, последний раз взглянул на шрам. Его взгляд дернулся в отвращении к своему изуродованному куску кожи. Изуку решил сделать то, зачем он пришел в ванную - умыться и переодеться в домашнюю одежду. "Может, все способно измениться, если изменюсь я? Надеюсь" - проскользнула в его извилинах мысль, но ее быстро перебила другая, гораздо более насущная, - "как мне скрывать это дерьмо от мамы?" Впрочем, еще насущнее был вопрос отдыха после одного из самых тяжелых дней в его жизни. Паренек вышел из ванной, прошел по коридору уставшей, тяжелой походкой, а когда дошел до кровати упал на нее, словно кирпич. "Что мне теперь делать?"- было его последним внутренним вопросом. Но Морфей не оставил ни одного шанса на ответ.