Изменить и измениться

***

Токио. Огромный город и его гигантская агломерация сами по себе занимают много места на карте Японии. Здесь крутится столько людей, сколько не наберется во многих странах Европы. Конкретно этот день отличался от всех прочих большими пробками в направлении западных районов мегаполиса. Все дело в том, что там, на западе от Токио, в ранее неосвоенной местности, возвышается над землей огромное здание с сияющими окнами, отражающими лазурные небеса. Как вы могли догадаться, речь идет об учебном кампусе академии UA. Но на этом сама академия, конечно, не заканчивалась. Десятки и сотни гектаров земли позади основного здания были превращены в различные полигоны и тренировочные центры. Смотря на это изобилие, жители Японии начинают понимать, куда же уходят их драгоценные налоги. Хотя им грех жаловаться, ведь там готовят тех, кто вполне возможно спасет их жизни в будущем. Непосредственно у главного входа собирались толпы школьников, что медленно проходили через узкий КПП и попадали в главное здание. Взглянешь на толпу — всего лишь кучка точек посреди улицы. Но у каждой точки есть амбиции. У каждой — желания. И каждая совершенно точно мечтает попасть на геройский курс и прославиться. Среди всех точек есть одна с увесистой сумкой, кудрявыми зелеными волосами собранными в небрежный хвост. Точка, тем временем, наконец добралась до пункта пропуска. — Сумку открываем, — скучающе потребовал человек-пес на КПП. Когда подросток молча повиновался, сотрудник начал обнюхивать ее содержимое, проверяя на содержание запрещенных веществ. — Курс? — Поддержка, — зеленоволосый старался держаться уверенно, но на пороге мечты всей своей жизни делать это было непросто. Хотя нет, нельзя было назвать это мечтой всей его жизни. Все-таки, до недавних пор юный Изуку Мидория мечтал не об этом. Он желал стоять наравне с кумиром, с Символом Мира. Спасать людей. мечты мечтами — Левый вход, 2 аудитория, — бросил проверяющий, уже точно не раз говоривший все эти реплики. Парень взял свою сумку и бодрым шагом пошел в указанном направлении, слушая галдеж, издаваемый толпой позади, которая, казалось, только увеличивалась.

***

Первое, что бросилось в глаза юному Мидории было то, как отличались центральный и левый входы. Центральный был оформлен будто триумфальная арка в стиле хай-тека, в эту арку и ломилось подавляющее большинство пришедших. Не сложно догадаться, что этот вход вел в обитель студентов-героев. Мидория старался держаться, но проходя мимо этой части здания, на его лице проскочило нечто похожее на глубокую, немного завистливую досаду. «Погрустили и хватит. С таким настроем меня здесь прожуют и выплюнут, хотя я и поступаю на поддержку» – заключил он мысленно. Вход, к которому он направлялся, был сделан стильно – стандартный, аккуратный вход белого цвета, который встречает, наверное, каждого обычного школьника и студента в мире. Перед тем как непосредственно войти, юный инженер взял и проверил свой рюкзак на наличие всего, что потребуется ему при экзамене: крюк кошка, боевая перчатка, документы, ручка. Ну и шпаргалки для письменной части на самый крайний случай. Все-таки он учил каждую страницу учебников физики, механики и математики чуть-ли не наизусть. Согласитесь, было бы очень обидно сдать практическую часть и потерять такие важные баллы на письменной. Перед тем, как открыть заветную дверь, он задрал свою голову повыше и взглянул на небо. Синее и чистое, оно веяло какой-то наивностью, все тело пробирала надежда. «Чистое, как мои намерения...» – мечтательно подумал парень, продолжая глядеть вверх, – «ну если не считать то, как я переломал тех преступников и фактически стал им сам... М-да» – лицо скривилось в странной гримасе. Несмотря на свою кажущуюся полезность, линчевательство было запрещено законом. Все потому, что многие линчеватели совершенно не заботятся о методах, которые они используют. К тому же, юнцы, решившие сунуться в эти дела ради справедливости, нередко заканчивают свой путь точно такими же злодеями. Но открывать полноценную охоту на этих «теней» полиция и герои не решаются. Все-таки это будет им же дороже и, с другой стороны, кто будет пугать преступников в районах, где геройские патрули так редки. Несовершенность системы налицо. Мотая головой и отгоняя мысли, которые точно не помогут в предстоящем экзамене, Изуку делает шаг к белой двери со стеклянной панелью и дергает за ручку открывая путь в эту дремучую неизвестность.

***

– Когда уже начнется..? – тихо стонал уставший голос. Казалось, уровень скуки можно было измерять в градусах. Ну невозможно уже было проверять своих малышей по десятому кругу. Лицо облокачивалось на ладонь, ладонь на локоть, а он, в свою очередь, на подоконник. За окном, если прислушаться, можно было услышать пение местных птичек, которые трясли своими хвостиками, пока вальяжно расхаживали по участкам земли, где не топтались горы школьников. Ах да, малыши – это не про человеческих детей. Она решила прийти пораньше. Откровенно говоря, слишком рано, на целых два часа. Эта академия, этот курс – составные части мечты всей ее жизни. Она не может позволить ничему и никому встать у нее на пути. Даже времени. Энтузиазм был похвальный, однако девушка уже успела о нем пожалеть. Жалеет уже час и сорок пять минут. Бывает один или два дреда яркого розового цвета упадут на глаза и их вновь придется сдувать. Это раздражает, но она уже привыкла. Из занятий осталось лишь глядеть в окно, применяя свою причуду "бинокля" не по назначению, ведь не было ни единой знакомой души среди тех, кто пришел в это стеклянное здание сегодня. В один момент, однако, острый взгляд уловил нечто знакомое. Она тут же настроила себя на поиск этого неизвестного. К ее сожалению, в этой толпе даже с ее по-настоящему орлиным зрением, трудно найти тень, которая вообще могла быть игрой умирающего от скуки воображения. – Что за бред? Не может тут быть моих знакомых, у меня их и так не много и никто точно не собирался поступать в UA, – бормотала она, – да и не надо, все равно только вниз тянут, – пренебрежительно хмыкнула девушка и отвела взгляд от окна, еле заметно нахмурившись. Друзья, что были у нее в школе, хотя лучше будет сказать, что это преимущественно были подруги, никогда не совпадали с ней интересами. Она водилась с ними, смеялась над их шутками и рассказами, тем не менее отчетливо понимала, что ей с ними не по пути. Иногда казалось, что в их головах в целом не возникало вопросов, кроме «где сегодня поесть?», «куда сходить погулять и развлечься?». Вершиной их интересов была социальная жизнь и сплетни, вечные размышления о том, кто и с кем встречается, как одеться сегодня, чтобы быть красивой. С детства Мэй научилась тому, что если не хочешь стать изгоем, то нужно общаться даже с максимально отдаленными от тебя людьми, улыбаться им. В конце концов, ей еще бороться за инвесторов для ее будущего бизнеса, им тоже придется строить глазки. Несмотря на то, что лицом она вышла, ей хотелось заработать уважение именно своими творениями, а не чем-то иным. Если так подумать, вся ее жизнь будто построена на инженерном деле, на проектировании и электронике. Изобретения, ее малыши, как юная технарка любила их называть, были буквально ее малышами, наверное больше она любила только родителей, что помогали в ее начинаниях с раннего детства, даже в силу ограниченных финансов. Прерывая поток ее размышлений, двери начали открываться одна за другой, впуская в здание массы поступающих. «Массами» назвать это, однако, трудно – всего на курс поддержки подают заявки не более 120 человек ежегодно. Лишь 10 из них будут учиться в академии. Кажется, что отбор суровый, но во-первых это место не зря зовется престижной академией, а во-вторых многие подают заявку, даже не принося с собой никакого стоящего проекта, который продемонстрирует их знания лучше всякой заученной теории. А у Мэй имелись стоящие проекты. Десятки стоящих проектов. В целом, даже если бы она принесла самое старое и наименее ценное из своих творений, у нее все равно были бы все шансы поступить в старшую школу мечты. Юная Хацуме, тем временем, заострила взгляд на проходящей толпе. Что-то в куче людей снова показалось ее отдаленно знакомым. Будто крохотная вспышка на периферии сознания, оно точно было тут, но зоркий глаз до сих пор не мог отыскать того, кто навевал девушке это чувстсво. Вдруг в толпе из таких разных школьников, изобретательница выловила взглядом хвост из зеленых волос и лицо с легкими веснушками, которое казалось ничего не выражало. В ее голове быстро пронеслись мысли и догадки. «Блять, нет, это не может быть...»

***

«Она! Нет, сука, это не может быть она. Пиздец, нет, двух девушек с глазами прицелами и розовыми дредами не может быть... Но как?! Шанс нашей встречи был один ко всему населению Японии» – Изуку абсолютно случайно посмотрел в ее сторону. А вот она, судя по пристальному и даже прожигающему взгляду двух крестов, специально пялится на него уже продолжительное время. –Так... Экзамен начинается через пять минут... Мне нужно раствориться в толпе, а потом забежать в аудиторию. Все просто и надежно, как швейцарские, блять часы, – бормотал он про себя, уже воплощая первую часть замысла. Вот только был Мидория не в Швейцарии и часов на нем не было. Сложно уйти от этого взгляда. На мгновении он вновь бросил взгляд на ее глаза. Какие они были необычные. Все-таки Изуку с детства был ценителем разных причуд, но ему еще ни разу не доводилось самому увидеть никаких глазных мутаций. У каждого такого человека были по-своему особенные глаза. У Сотриголовы, например, они были уставшими и покрасневшими. Эти глаза были другими. Умопомрачительно живыми и ясными, наполненными знаниями, умениями и энергией, вот какими они показались ему в этот миг. Миг, конечно, тут же закончился, на то он и зовется мигом. Изуку вполне успешно скрылся в гуще братьев и сестер по экзамену и стал ждать открытия дверей в аудиторию номер 2.

***

– Так на кой хрен ты пришел сюда? Ты же прошел по рекомендации, – громким голосом Сущий Мик озвучил вопрос, который его интересовал. Если подумать, вряд ли бывают такие случаи, когда этот человек не сказал бы первое, что приходит ему в голову. – Хочу проверить себя, – получил герой, стоящий за стендом приема учеников, лаконичный ответ. Тон отвечающего был нейтрален, он напоминал ледяную сталь. В нем заведомо звучала малая капля предупреждения, угрозы и еще чего-то. Впрочем, эти детали были уж слишком тонки, чтобы их расслышал его собеседник, пока они оба находились среди толп галдящих школьников. – Видал я твоего папашу, не могу представить, чтобы сын Старателя был недостаточно хорош для вступительных! – видя, как стоящий напротив стенда юнец с красно-белыми прядями нахмурился и слегка помрачнел после его слов, профи решил не задерживать очередь еще дольше, – Ладно-ладно проходи! Не думаю, что с этим могут быть какие-то проблемы. После «зеленого света» юный Тодороки направился дальше по проходу вместе с сотнями желающих попытать удачу. Проход был длинным. Удивительно длинным. «Я видел это здание и в нем точно не мог поместиться коридор такой длины... » – то ли пробурчал, то ли подумал сын героя номер 2 всея Японии. Коридор заканчивался переходом в квадратную темную комнату размером с концертный зал, где сконцентрировалось большинство экзаменуемых. «Хм, и что даль...» – не успел он закончить мысль, как стены буквально развалились, открыли комнату, словно деревянный ящик. — Экзамен начинается, — громогласная и почти торжественная реплика из колонок была слышна лишь наполовину, во второй ее части возгласы и бег подростков полностью захватили звуковое пространство места, имитировавшего городскую площадь, а вдали уже виднелись боевые роботы, которым сегодня суждено превратиться в кучи металлолома по всему муляжу мегаполиса. Тодороки было откровенно тяжело удивить, но в этот момент даже его, казавшиеся ледяными глаза распахнулись шире. Нельзя было не даться диву от размаха, которым каждый год удивляет UA, и от того, сколько же денег было потрачено на этот полигон, роботов и организацию экзамена. Точную сумму никто, конечно, не озвучивает, но пахнет это сотнями миллионов, если не миллиардами зеленых бумажек. Откуда все эти деньги? Все эти размышления пролетели в красно-белой голове за долю секунды и в тот же миг он бросился на поиски добычи вместе со всеми.

***

Письменная часть прошла как... письменная часть? Нет, честно, случается ли что-нибудь интересное на проверке теоретических знаний в школах и институтах? Вот и в данном случае все 45 минут беспрерывной писанины прошли в тишине, где лишь 127 карандашей, издававшие почти непрерывный звук, могли напомнить о том, где ты вообще находишься. Создатель экзамена – настоящий садист, ведь ни у кого, даже у самых подготовленных не было времени даже глотнуть воды. Что уж говорить о тех, кто здесь «по приколу». С уверенностью можно сказать одно – после этого этапа половина участников вылетит. Конечно, вылетел ты или нет можно узнать лишь через неделю, но большинство и так все понимало уже на этом этапе, после чего собирали вещи и уходили сдавать экзамены в более подходящие им учебные заведения. У Изуку же проблем только прибавилось, ведь теперь толпа не такая огромная, а значит скрыться от прицела направленного точно ему в глаза было гораздо сложнее. «Просто смотрю в пол, задумался и вообще я тебя не узнал» – проговаривал он про себя, опустив глаза вниз. Он ожидал, что в промежутке между теоретической и практической частью она подойдет к нему, язвительно спросит что-нибудь, напомнит о том как он ее «ограбил»... Да он никого и не грабил! Просто торговля, вот и все! Его ожидания не оправдались, ведь Хацуме продолжала сверлить, прожигать или что там еще можно делать взглядом. Но Изуку не сдавался и гордо продолжал смотреть в пол на протяжении всех 20 минут отдыха. После этого пришло время для демонстрации практических работ и проектов. Только когда Мидория вновь полез проверять свои изобретения на работоспособность, он заметил, что Мэй делала то же самое, вот только рюкзак ее был раза в 3 больше. Уже на этом моменте парень удивленно нахмурился, не понимая, для чего ее сумке такие объемы. Изумление только возросло, когда он заметил две сумки, в которых хоккеисты обычно таскают свое обмундирование. «Они же до краев набиты... Как она вообще потащит это до полигона?» - поражался юный изобретатель, хотя теперь он сомневался в своем праве так себя называть. В этих сумках находилось столько железок, которые бренчали, когда она их перебирала, что Мидория оценил вес оборудования в более чем 90 килограмм. После, девушка стремительным движением пальцев закрыла молнии на своем «багаже» и без каких либо усилий подняла все вещи. Взгляд Изуку, полный шока и чего-то еще, провожал бодро идущую по коридору Мэй Хацуме. – Пиздец, – все на что хватило зеленоволосого. Это удивление было дополнено какой-то положительной эмоцией, на распознавание которой у него, к сожалению, не хватило времени, ввиду начала второй и последней части экзамена.

***

Очередной взрыв. Очередные куски зеленой стали разлетаются на все 360 градусов и во всех плоскостях. Табло, коих здесь много, реагирует на взрыв в тот же миг и меняет значения в таблице напротив имен Тодороки и Бакуго на +3 очка. – Ты, сученыш, это был мой робот! Мои 3 очка! – Мы оба получили по 3 очка. Кроме того, мы оба в топе рейтинга. А также, я заморозил его прежде, чем ты нанес удар. – Сука, я бы и так убил его, без твоей бесполезной помощи, я тебя сейчас прибью нахер! – с этим выкриком блондин начал быстро шагать в сторону парня, который пытался его образумить. В момент, когда кулак полетел в сторону обожженного лица, Тодороки Шото отпрыгнул и создал под собой ледяную волну, на которой и проскользил далеко-далеко от юноши с взрывным характером и причудой. – Ублюдок, хуесос, мразь, тварь, попадись мне еще раз, я тебя взорву нахуй! – бессильно, словно собака вслед уезжавшему от нее велосипедисту, проорал юный Кацуки. – Боже, что за кретин?.. – пробормотал повелитель льда этого полигона и потер пальцами между бровей, настраиваясь на очередное уничтожение робота перед собой. Шото не говорил этого вслух и не показывал действиями, но тот факт, что за уничтожение того робота очки достались не только ему, приводил его в бешенство не меньше того блондина. Разница между двумя сильнейшими кандидатами была лишь в их воспитании. Оба не встречали особых препятствий в плане силы своих причуд, однако один из них использовал способности бездумно и относился к ним легкомысленно, а для другого сущность его умений была главной темой для размышлений юного мозга, который нельзя было назвать здоровым. Больным его тоже не назовешь. Хотя, возможно это лишь иллюзия. Так же, как Тодороки сохранил лицо перед Бакуго, он мог скрывать и свои истинные проблемы за образом спокойного, хладнокровного парня. В любом случае, маска уже точно начала вростать в его обожженную кожу лица. Тем временем, новая партия роботов, готовых уйти на переработку, виднелась уже в сотне метров. К этому месту уже бежали другие участники, имея надежду сорвать большой куш. Шото ускорился, не собираясь оставлять им и шанса, однако что-то заставило его остановиться. Тень, заслонявшая собой добрую четверть полигона, двигалась странными движениями будто была живой. Такой расклад просто заставил всех присутствующих обратить на нее свое внимание. Груда зеленого металла, в этот раз размером с небоскреб. Участники, что оказались поблизости, задрали головы, не в силах вымолвить и слова. Значит это и был «нулевой робот». «Ну, ясно» – подумал ледяной парень, совершенно не ожидая что робот может вырваться из привычного медлительного темпа ходьбы и просто шагнуть на него через стопятидесяти-метровый промежуток. Благо, реакция еще не начала подводить его и уже через секунду лед унес сына Старателя прочь от угрозы. К сожалению для Очако Урараки, льдом она не управляла, именно поэтому ничто не мешало второй ноге робота наступить на нее и раздавить лепешку. Это и есть ее конец? Сколько еще надо было сделать в жизни, заработать денег семье, сделать собственную семью, состарится и уйти на заслуженный отдых, доживая свои деньки вместе с любимыми. А ее раздавит гигантский робот. Ее. Раздавит. Гигантский. Мать твою. Робот. Абсурд, бред, нелепица, нонсенс. А это правда сейчас случится, ведь ступня, на которой видны дешевые заклепки умопомрачительных размеров, неизбежно нависала над ее головой, ее широко распахнутыми глазами. Эмоции, мысли, отрывки воспоминаний, все это проходило сквозь разум юной девушки за мгновения, превращаясь в квинтэссенцию всей ее короткой жизни. «Помощь?» – возникла мысль. Ну да, конечно, ведь во всех сериалах, фильмах, мангах и мультиках именно в такой красивый момент безысходности герой является из ниоткуда. По голове пришелся первый удар. Он свалил ее с ног и уложил спиной на холодный растрескавшийся бетон. Послышался хруст. Он одновременно издавался из всего тела девушки и из пространства, которого становилось все меньше. Плечи, бедра, лопатки, ребра, нос, челюсть, плечевые, лучевые, локтевые – все было уничтожено, все кости потрескались и сломались, кожа местами слезла, оголяя мышцы, кровь шла и не думала останавливаться. Сам шаг робота был недолгим, в конце концов, после одного шага всегда идет следующий. Но каждая следующая миллисекунда ломала невинное тело девушки, еще немного и желанный, после всех мук, конец придет, а робот поднимет свою могучую ступню и пойдет дальше пугать экзаменуемых. Все, что Очако чувствует сейчас – это как ее ладони, часть тела, которая осталась относительно целой, касается холодного металла. ... Тодороки стоял, глядел на эту сцену с каменным взглядом. Он смотрел туда, в ноги этому чуду техники, и не знал, что он должен чувствовать. Сопереживание, боль, жалость, беспомощность, может скорбь? Вот только он смотрел на эту до нелепого огромную ступню без каких-либо лишних мыслей или эмоций. Он смотрел. Какая-то его часть хотела смотреть. Он отдавал себе отчет, что он мог помочь ей. Его лед мог бы вытащить девушку в последний момент. Но он не стал помогать. Вполне осмысленно. Потому что не хотел. Его тело не выразило такого желания и в этот раз он не хотел ему противиться. Он просто стоял и смотрел. И ждал, когда многотонная махина поднимет свою ногу. Трепет перед картиной, что он должен был там увидеть стал волнующим и необъяснимым, но от того не менее благоговейным. Там, там... Робот начал поднимать свою ногу. Но слишком медленно, будто в замедленной съемке. Странно. Еще страннее было то, что две ноги стали подниматься одновременно. Вся махина начала медленно взлетать, точно в невесомости. То, что скрывалось под ступней было окутано туманом. Тем временем, Тодороки, под действием такого необычного зрелища, наконец вышел из омута своих мыслей и осознал, о чем только что думал. «Какого, какого черта я не попытался ее спасти?» – звучал тихий вопрос в голове. Пыль рассеялась и там, внизу, в пятидесяти метрах, повелитель льда увидел. Увидел кровавое месиво, которое невозможно было посчитать живым. Парень рассмотрел его и нашел глаза, чудом сохранившиеся на этом залитом кровью и грязью лице. Живые глаза. Глаза, смотрящие в его глаза. Направленные в его пучины. Взгляд, устремленный в его взгляд. Звук сирены скорой помощи и голос старой леди, мастерицы исцеления, приближались.