Хогвартс Под Новым Руководством

      Наступает ночь Хэллоуина, и весь замок охвачен праздником. По скромному мнению Сьюзен Боунс, даже больше, чем обычно. Возможно, это потому, что Волдеморт больше не висит над их головами, как злой призрак. Он ушел, раз и навсегда, и им больше не нужно беспокоиться о нем, никогда больше. Но это может быть и потому, что она стала старше и теперь видит то, чего не замечала раньше.       Например, тот простой факт, что весь замок сейчас так же возбужден, как и праздничен. По крайней мере, старшекурсники и некоторые из молодых профессоров. Например, этот красавчик, профессор Поттер… или директор… или староста. Сьюзен прикусила нижнюю губу и немного поёжилась, размышляя о тройке Поттеров. Он и вправду был на все сто… но нельзя было отрицать, что любая нормальная ведьма сочла бы его привлекательным.       К сожалению, Сьюзен не могла проводить все свое время, мечтая о Гарри Джеймсе Поттере. Не тогда, когда у нее было что-то другое на уме, одна большая гигантская проблема, которой, по ее скромному мнению, не уделялось достаточно внимания. Никто не обращал особого внимания на Хаффлпафф… снова. Конечно, в доме Хаффлпафф было все то чувство семьи, которое можно было ожидать, учитывая их ценности. Но в этом-то и была проблема! Сьюзен и остальные Паффы выросли друг с другом! Они были близки, как братья и сестры! Поэтому… им было немного неловко встречаться в своем доме.       Но встречаться вне дома для Паффа было так же сложно, поскольку на них постоянно смотрели за «отсутствие достижений». У гриффов, конечно, была отраженная слава вышеупомянутого Гарри Джеймса Поттера. Слизеринцы были как всегда амбициозны и хитры. А Рейвенкло стали книжными червями, людьми, к которым все обращались, когда им нужна была помощь с домашним заданием и повышением оценок.       Но барсуки… никому не было дела до барсуков. По правде говоря, это было большой проблемой для Сьюзен Боунс. Она хотела, чтобы ее услышали. Она не хотела быть какой-то… дурочкой до конца своих дней. В конце концов, ее тетя воспитала ее лучше, и если она собиралась пойти по стопам тети Амелии и стать кем-то, то что-то должно было измениться. Этот последний год в Хогвартсе должен был стать для Сьюзен шансом завести связи, вступить в контакт с теми, кто будет формировать волшебный мир для целого поколения. Но никто не мог дать хаффлпаффке время дня… — Ладно, Гринграсс. Ты можешь прийти, но если ты посмеешь испортить это для меня или Гарри, клянусь Мерлином, я…! — О, прекрати натягивать трусики, Грейнджер. Я буду вести себя наилучшим образом.       Сьюзен моргает, выныривая из своего веселья, когда слышит, как Гермиона Грейнджер и Дафна Гринграсс спорят за углом. Она останавливается и слушает, как Гермиона вздыхает, услышав ответ Дафны. — Тогда очень хорошо. Полагаю, мы вместе развеселим Гарри.       Дафна ничего не отвечает, только издает довольный звук в горле. Но это все, что Сьюзен нужно услышать. Все знают, что хотя для большинства этот день — праздник, для Гарри Поттера это день смерти его родителей. Теперь они это знали. Странно, какими пренебрежительными и бессердечными могут быть дети, когда они не знают ничего лучшего. Сьюзен понадобилось четыре года в Хогвартсе, чтобы понять, что Гарри не любит Хэллоуин так, как остальные, и почему именно так. Ночь смерти его родителей… это была бы тяжелая годовщина для любого, даже для Человека-Который-Победил.       Вот оно, поняла она с поразительной ясностью. Это был ее шанс что-то сделать, вывести Хаффлпафф на первый план, представить свой дом перед директором, профессором DADA и старостой, и все это одновременно! По мере того, как это осознание овладевает Сьюзен, она слышит, как Гермиона и Дафна подходят ближе. Вместо того, чтобы спрятаться или убежать, рыжая голова стоит на своем, выходя на середину коридора, когда они заходят за угол, и отрезая их.       Гермиона и Дафна замирают, поняв, что они не одни, и моргают, разглядывая Сьюзен. Рыжая голова ухмыляется, положив руки на бедра, оглядывая их обеих с ног до головы. — Девочки… Я не могла не подслушать вас. Какой-то хэллоуинский сюрприз для Гарри? Я хочу участвовать.       Гриффиндорская и Слизеринская ведьмы обменялись взглядами, а затем повернулись к ней, Гермиона слегка нахмурилась. — Ты хочешь войти? Сьюзен, я не уверена…       Но Сьюзен прерывает ее резким жестом, заставляя Гермиону осечься, так как рыжая голова смотрит на нее с кинжалами. — Я не хочу этого слышать! Все, что может сделать гриффиндорец или слизеринец, хаффлпаффец может сделать лучше! Я стремлюсь доказать это. Если вы двое думаете, что сможете развеселить Гарри сегодня вечером… что ж, я развеселю его еще больше! Если только вы обе не слишком трусливы, чтобы позволить мне присоединиться.       Гермиона и Дафна на несколько мгновений положительно вытаращились на нее, слегка приоткрыв рты после столь впечатляющей речи хаффлпаффской ведьмы. На самом деле, ни одна из них не имеет ничего против того, чтобы Сьюзен присоединилась к ним. Гермионе нравится рыжая голова, потому что она всегда была доброй душой, а Дафна… Дафна понимает, что Сьюзен будет такой же движущей силой, как и ее тетя, несмотря на неудачное распределение по домам.       Но в вызове Сьюзен также есть некая соревновательная природа, а и Гермиона, и Дафна в своей основе — женщины-соперницы. Когда Сьюзен обвиняет их обеих в трусости… ну, даже если бы она им не особенно нравилась как человек, одно это, вероятно, спровоцировало бы их взять ее с собой наедине. А так Гермиона лишь усмехнулась и пожала плечами. — Чем больше, тем веселее, я полагаю. Но тебе придется завязать глаза, Сьюзен… и ты немного переборщила с одеждой.       Ведьма с Хаффлпаффа бросает растерянный взгляд на Гермиону и Дафну, одетых в такие же школьные мантии, как и она. Злобно ухмыляясь, обе ведьмы тянутся вниз и распахивают мантии, открывая то, что под ними скрывается. Глаза рыжей головы расширяются от открывшегося перед ней зрелища, и она слегка сглатывает, хотя и начинает краснеть.

-x-X-x-

      Учитывая характер этой ночи и его отношение к этому празднику, а также его новое, чрезвычайно уникальное положение в Хогвартсе, Гарри не видел причин, по которым он должен был бы присутствовать на празднике Хэллоуина или как-то праздновать вместе со всеми. Не тогда, когда вместо этого он мог погрязнуть в своих страданиях сам с собой.       Он поручил руководство дурацким пиршеством своему заместителю, а затем директор, профессор DADA и староста удалились в «кабинет» старосты в Выручай-комнате на седьмом этаже, где за десятилетия, а возможно, и за столетия, накопился довольно большой запас огненного виски, поскольку ученик за учеником использовали эту комнату как свой личный тайник с выпивкой, а после отъезда из Хогвартса оставляли свои заначки.       Так и получилось, что трое Гарри приступили к третьей бутылке огневиски, несмотря на то, что напиться в эти дни было практически невозможно из-за природы их… силы. Тем не менее, оно приятно жгло, когда падало, поэтому они продолжали пить. В эту сцену и вошли три ведьмы, взявшие на себя труд подбодрить Гарри. Гермиона Грейнджер, Дафна Гринграсс… и Сьюзен Боунс.       Первые две были не так уж удивительны. Его дорогая староста очень любила быть с ним, и он знал, что она будет рядом с ним сегодня вечером, хотя он и сказал ей наслаждаться праздником. Дафна, тем временем, все еще была одержима идеей одержать верх над Гермионой, или заставить Нарциссу гордиться, или что там, черт возьми, происходило в голове чистокровной ведьмы каждый раз, когда она решала подчиниться ему.       А вот Сьюзен Боунс… это было что-то новенькое. Великолепная рыжеволосая хаффлпаффка была первой ведьмой их года, у которой в свое время начались юбилеи, поэтому Гарри всегда положил на нее глаз, если быть честным. Большегрудая ведьма с возрастом становилась только красивее, настолько, что могла бы легко встать рядом с двумя другими ведьмами, с которыми она была сейчас, и по-прежнему оставаться женщиной-бомбой.       Когда трое Гарри повернулись, чтобы посмотреть на трех ведьм, вторгшихся в святая святых их общего горя, с поднятыми бровями, Гермиона, Дафна и Сьюзен шагнули вперед… и медленно распахнули свои школьные мантии, стягивая их с плеч и стаскивая с рук, чтобы мантии упали на пол позади них.       Под мантиями на всех трех ведьмах нет ничего, кроме сексуального, развратного нижнего белья, идеально сочетающегося с цветами их домов. Кружевной бюстгальтер и трусики Гермионы — это смесь красного и золотого цветов Гриффиндора, у Дафны — зеленый, серебристый и немного черного, а Сьюзен завершает ансамбль с черно-желтыми цветами Хаффлпаффа. Все они выглядят просто потрясающе, их пышные тела едва сдерживаются нижним бельем, даже когда они вышагивают вперед на высоких каблуках.       Гермиона, конечно же, занимает центральное место, даже когда трое Гарри перемещаются к столу старосты, чтобы встретить трио ведьм лицом к лицу. Блаженно улыбаясь, Гермиона не останавливается, пока не оказывается прямо перед старостой Гарри, где она опускается в идеально развратное приседание, располагаясь на уровне его промежности.       Дафна и Сьюзен следуют ее примеру по обе стороны от нее, опускаясь в одинаковые развратные приседания, а не на колени перед директором школы и профессором DADA соответственно. Сьюзен оказывается перед самим директором, и это именно то место, где она хочет быть, улыбающаяся рыжая голова смотрит ему в глаза, когда она движется, чтобы извлечь его член из мантии, точно так же, как Гермиона и Дафна сейчас делают со своими собственными Гарри.       Гарри не сразу приходит в себя от этого неожиданного зрелища. Все трое широко улыбаются, поднимая руки и проводя ими по волосам брюнеток, блондинок и рыжих, все в унисон. Но говорит только староста Гарри, который находится в центре и смотрит вниз на свою девочку, уже начинающую овладевать его телом.       Когда три ведьмы начинают отсасывать Гарри, староста Гарри хмыкает и усмехается. — Вы трое… ну, раз вас трое, полагаю, мы устроим небольшое соревнование. Соревнование, если хотите.       Профессор DADA Поттер заговорил следующим, с телепатической легкостью подхватив ход мыслей старосты Гарри. — Действительно. Давайте посмотрим, кто из вас лучше сосет член? Кто сможет заставить одного из нас спустить быстрее всех?       Даже когда три ведьмы начинают ускорять свои движения при этих словах, уже делая все возможное, чтобы глубоко заглотить мамонтовых размеров члены, которыми обладают все три Гарри, директор говорит последним. — Мм, отличная техника, мисс Боунс… что касается того, что получит победитель… тот, кто сможет заставить одного из нас кончить первым, получит всех нас. Звучит неплохо?       Ни одна из ведьм не произносит в ответ на это больше, чем хмыкающее согласие, не в состоянии сделать что-либо еще с большими толстыми членами волшебника в горле. И ни одна из них не хочет отстраниться на время, необходимое для того, чтобы усмехнуться, кивнуть и сказать «да»… не сейчас, когда им всем нужно выиграть соревнование.       Гарри вдруг стал очень интересным, и ни одна из трех ведьм не хочет больше, чем произвести на него впечатление. Сьюзан, конечно, ничего не хочет больше, так как она тянется вверх и стягивает кружевной черно-желтый бюстгальтер, который Гермиона наколдовала для нее, выпуская свои большие толстые сиськи на волю, и обхватывает ими остаток члена директора Поттера, пока что делая ему комбинированный минет и сиськоотсос.       В конце концов, он самый большой из всех, что у нее когда-либо были, и, несмотря на то, что Сьюзен — маленькая шлюшка, ей нужно время, чтобы приспособиться. Однако краем глаза она видит, что Гермиона и Дафна не собираются ей этого давать. Две другие ведьмы явно делали это раньше, и Гермиона уже глубоко всасывает половину огромного члена старосты Гарри в свое горло, даже не захлебываясь, а Дафна делает то же самое, но при этом задыхается. — Гагх! Гагх! Гагх!       Пока ледяная принцесса Слизерина трахает себя лицом о великолепный член профессора DADA, Сьюзен понимает, что ей придется усилить свою игру, если она хочет победить… а ведьма из Хаффлпаффа ОЧЕНЬ хочет победить. Решимость и решимость вспыхивают в рыжей головке, и она начинает копать глубже, чтобы найти истинные глубины своей внутренней шлюхи, истинное развращение, до которого она может опуститься.       Отпустив сиськи, Сьюзен начинает вводить Гарри глубже в свои губы. Его головка впервые ударяется о заднюю стенку ее горла… но она не останавливается, даже когда начинает заглатывать и булькать вокруг его длины, как это делает Дафна. Ее слюна вскоре оказывается повсюду, ее слюни стекают с ее подбородка на ее сиськах, которые подпрыгивают, покачиваются и трясутся в ответ на ее пылкий трах себя лицом.       Директор Поттер стонет, крепко вцепившись в ее рыжие волосы, но он не помогает ей. Никто из Гарри никогда не контролирует ни одного движения, которое совершают три ведьмы, делающие все возможное, чтобы отсосать им. В конце концов, это было бы жульничеством. Было бы нечестно, если бы Гарри просто взял контроль и использовал их глотки как свои собственные члены, чтобы снять напряжение в рекордное время. Нет, это был тест, основанный исключительно на собственной технике ведьм и на том, насколько сильно они этого хотели.       Что, учитывая отсутствие у нее опыта общения с его великолепным членом по сравнению с Гермионой и Дафной, тем более удивило трех Гарри, что именно Сьюзен уже начала выходить на первое место. Рыжая головка хотела этого больше, чем две другие ведьмы, хотя обе они хотели этого очень сильно. Она хотела этого гораздо больше, и она доказывала это с каждым глубоким глотательным движением, которое она делала на члене директора Поттера, всасывая и высасывая, но, что более важно, глубоко глотая больше его члена, чем он мог себе представить.       Учитывая, что они могли чувствовать удовольствие и ощущения, как некий фоновый фантом между ними тремя, мальчик Гарри и профессор DADA Поттер могли сказать, что директор приближается с каждой секундой. Несмотря на то, что ведьмы энергично отсасывали им, оба смотрели на Сьюзен Боунс слегка расширенными глазами, наблюдая, как она опускается к основанию члена директора, ее ноздри раздуваются, а губы широко растягиваются, как и челюсть.       Она глотает его член, даже когда ее язык проводит по нижней стороне его члена… и в конце концов директор Поттер с громким стоном откидывает голову назад, а Сьюзен Боунс глотает его семя, как чемпион, только часть его стекает из ее носа и с боковой стороны рта, когда она глотает, глотает и глотает еще.       К их чести, Гермиона и Дафна извлекают свои собственные порции из старосты Гарри и профессора DADA Поттера, соответственно, всего несколько мгновений спустя. Но все в комнате, кроме слегка ошарашенной Сьюзен, знают, что победа досталась ведьме с русыми волосами. Ей требуется мгновение, чтобы прийти в себя после энергичного приема, но когда Сьюзен это удается, все смотрят на нее, три Гарри улыбаются, а Гермиона и Дафна широко раскрывают глаза, видя, что ее решимость привела ее к победе. — Я… я выиграла…       Директор Гарри усмехается и, схватив Сьюзен за волосы, поворачивает ее голову к себе. — Ты победила… и теперь пришло время получить свою награду.

-x-X-x-

      Она чувствует на себе их завистливые взгляды, даже когда ее медленно опускают на член директора, его огромный член распирает ее маленькую тугую пизду, растягивая ее все шире и шире, пока, в конце концов, он не упирается в ее шейку матки и не достигает дна внутри нее. Гермиона и Дафна… это две молодые девушки, которые явно не привыкли к тому, чтобы их превосходили, чтобы их затмевали.       Но Сьюзен плевать на их привычки. Она пришла сюда сегодня, чтобы победить, и именно это она и сделала. Ведьмы Гриффиндора и Слизерина не скоро забудут, что их победила хаффлпаффская стерва, и Гарри, конечно, тоже не забудет о ней… он награждал ее даже сейчас, в конце концов!       Сьюзен начинает медленно извиваться на члене директора Поттера, стонет от желания, ее пухлые губы приоткрыты, а глаза на мгновение закрываются. Она извивается на его члене, двигаясь всем телом… Боже, как хорошо! ОН чувствует себя так хорошо… он так глубоко внутри нее, хотя она знает, что он еще не до конца вошел, что она могла бы принять его еще глубже, если бы ворота в ее лоно не мешали.       Экспериментируя, Сьюзен поднимает себя вверх, а затем снова опускает вниз. Низкий крик вырывается из горла рыжей головки, когда головка члена директора снова врезается в ее шейку матки, как усиленная головка толстого тарана. Пока она задыхается от эха, отдающегося в позвоночнике, староста Гарри и профессор DADA Поттер встают по обе стороны от нее.       Сьюзен, конечно же, с радостью берет их члены в руки, поворачивая голову сначала к члену старосты, а затем к члену профессора DADA, отсасывая их по очереди, заглатывая головки их членов в рот и дроча остальную часть их внушительной длины руками. В конце концов, это была обещанная ей награда. За то, что Гарри кончил первым, она получила всех троих.       Некоторое время все ее существование сводится к тому, что она сосет и дрочит два члена по обе стороны от своей головы, одновременно подпрыгивая вверх и вниз на большом толстом члене директора, снова и снова вгоняя его в свою шейку матки, пробивая ворота своего лона, пока, наконец, с криком удовольствия и боли, раскалывающим воздух, Сьюзен не вгоняет ствол директора в свое лоно, минуя разрушенную шейку матки.       Его член входит в нее целиком, верхняя часть его члена обхватывает ее лоно, а ее растянутые широкие губы киски целуют основание его ствола так же, как ее верхние губы делали это всего лишь немного ранее. Глаза Сьюзен закатываются, а ее язык на мгновение высовывается изо рта, когда она содрогается от впечатляющего взрывного оргазма от внезапного глубокого проникновения.       Это оказывается тем, чего ждут два других Гарри. Профессор DADA вытаскивает свой член из ее руки и двигается позади нее, немного подталкивая ее вперед и еще больше раздвигая ее задницу. Тем временем староста Гарри крепче сжимает рыжие волосы Сьюзен и вводит свой член все глубже в ее рот, пока она не отпускает его и не принимает его в горло, булькая и булькая всю дорогу.       Когда ее трахают одновременно в лицо и в пизду, Сьюзен в какой-то мере осознает, что чувствует руки на своей большой пухлой заднице, когда профессор сзади нее широко раздвигает ее ягодицы, встает на колени и подносит свой внушительных размеров член к ее задней двери. Это единственное место, куда Сьюзен никогда раньше не брал мальчик… но Гарри Поттер — не мальчик. Он взрослый мужчина, могущественный волшебник… и Сьюзен более чем готова отдать ему всю себя.       Быстрое очищающее заклинание от профессора DADA, которое также обеспечивает смазку и эластичность ее заднего прохода, а затем он вжимается в нее. Сьюзен стонет вокруг члена старосты Гарри, посылая отголоски вверх по его длине, даже когда стенки ее киски сжимаются и сдавливаются еще сильнее вокруг члена старосты в то же самое время. И все это в то время, как профессор DADA распарывает ее задницу своим огромным членом, заполняя ее дюйм за дюймом своей огромной длиной. Глаза Сьюзен снова закатываются от нахлынувших на нее ощущений, а тело сотрясается от спазмов, когда в нее проникают три Гарри, к всеобщему удовольствию.       Она смутно осознает, что Гермиона и Дафна находятся рядом. Стоны гриффиндорки наполняют воздух, а вот Дафны — нет… вместо этого раздается приглушенный звук, который говорит Сьюзен о том, что староста уже овладел ледяной принцессой Слизерина и в данный момент оседлал лицо Дафны до состояния королевского кончика. Утешительный приз, конечно. Сьюзен знает, что она определенно получила лучшую награду из всех — ее трахают все три массивных члена Гарри, ее трахают втроем: староста, профессор DADA и директор школы, причем все сразу.       Его руки повсюду вокруг нее, он трогает ее во всех возможных местах, где она могла бы захотеть, даже когда его члены опустошают ее дырочки, даже когда он трахает ее лицо, ее задницу и ее пизду, все одновременно. Сьюзан не может насытиться этим, она не может насытиться Гарри во всех его проявлениях, трахающим ее своими гигантскими членами, превращающим ее в свою маленькую нуждающуюся шлюху.       В то же время, она знает, что не может расслабиться. Именно сейчас она должна больше всего представлять Хаффлпафф. То, что она выиграла импровизированное соревнование по сосанию члена, еще не означает, что она полностью утвердилась в сознании Гарри, не означает, что она правильно сделала себя частью его… его внутреннего круга, или как там это называется.       Итак, Сьюзан продолжает активно участвовать в своей собственной групповухе. Даже когда все три ее отверстия безостановочно изнашиваются внушительными членами Гарри, даже когда она доводится до оргазма за оргазмом от членов в своей пизде и заднице, и при этом глубоко глотает не менее внушительный третий ствол, Сьюзан продолжает в том же духе. Она крутит бедрами между директором школы и профессором DADA изо всех сил, она сжимает как мышцы пизды, так и мышцы задницы так сильно, как только возможно. Она даже проводит языком по нижней стороне члена старосты Гарри, делая все возможное, чтобы дать ему как можно лучше.       Она делает все это… но всему хорошему приходит конец. Директор кончает первым, но за ним почти мгновенно следуют профессор DADA и староста, причем так, что их кончания могут быть как запланированными, так и синхронными. Сьюзен со всех сторон окружена горячей, липкой спермой, которая заполняет ее лоно, анус и стекает в горло.       К сожалению, на этот раз она не в состоянии проглотить все это, ее разум находится в оцепенении от грубой групповухи, в которой она только что участвовала. Семя старосты Гарри вытекает из ее ноздрей и рта, заливая лицо Сьюзен и оставляя ее в полном оцепенении от тройной команды, которую она только что пережила.       Когда они выходят из ее дырочек, Сьюзен остается стоять на коленях на полу… но ненадолго — Гермиона берет ее голову в руки и начинает вылизывать ее дочиста. Закончив, она дарит Сьюзен страстный, полный языка поцелуй, за которым следует широкая ухмылка. — Ты была великолепна сегодня, Сьюзен… но ничего страшного, если ты хочешь отдохнуть. Ты более чем доказала свою состоятельность.       Возможно, если бы она была обычной ведьмой, это было бы приятно слышать. Но Сьюзен Боунс пришла сюда сегодня с заданием, и слова Гермионы не принесли ей облегчения… они заставили ее почувствовать себя еще более конкурентоспособной. Поэтому она оттолкнула гриффиндорку и поднялась на ноги. — Н-нет… Я могу… Я могу больше.       В этот момент ни одна из трех ведьм уже не надевает нижнее белье, даже когда Гермиона реагирует на это с удивленной, но довольной улыбкой. Нет нужды говорить, что остаток ночи Хэллоуина проходит в оргии по принципу «все позволено», когда три Гарри по очереди трахают трех великолепных ведьм, которые предоставили себя в их распоряжение. Вшестером они трахаются всю ночь напролет, забыв о прошлом и трагедии, которая так повлияла на жизнь Гарри.       И в конце концов, Сьюзен Боунс из Хаффлпаффа более чем доказала, что ее дом способен выпускать озабоченных, нуждающихся, впечатляюще распутных ведьм, которые могут трахаться всю ночь напролет, наравне с Гриффиндором и Слизерином.

-x-X-x-