sample

книга выскальзывает из рук и глухо распадается на полу, оскорблённо шелестя страницами. аякс рефлекторно сжимает ладонь и просыпается, поймав вместо шершавого корешка пустоту. он медленно моргает, кривит губы, чувствуя как затекла шея, и с тяжелым вздохом возвращает на колени потрёпанное издание «портрета дориана грея». сон всё ещё липнет к векам и плохо сгибающимся пальцам. вокруг приглушённая мягкая темнота с маленькими островками персиковых электрических свечей, но шкафы и потрескивающий проигрыватель, обделённые их вниманием, тонут в бархатной мгле. аякс потягивается. ковёр съедает звук его шагов. он наугад выбирает пластинку: из-под иглы тихо вырывается фантазия до минор моцарта. дышится свободнее. из глубины библиотечного зала льётся свет настольной лампы. аякс медленно направляется к нему. вычищенные подошвы, покоящиеся на лакированной столешнице заставляют его невольно выгнуть брови. — а где мисс лиза? блестящий глаз с радужкой, словно выплавленной из стали — игра света, это всего лишь игра света — удивлённо отрывается от страниц и впивается в него. — что же вы, молодой человек, не знаете, что нехорошо караулить дам в ночное время? тем более на их рабочем месте. парень за столом едва ли старше его самого. аякс смотрит, как он приподнимается в кресле, но ноги со стола не убирает. носы у его ботинок слишком острые для нынешней университетской моды, а в руках новенькая, скрипящая под длинными пальцами, книга с названием на французском. аякс фыркает. и сколько же сейчас времени? — я не караулил, а уснул. — ах, вот как вы сейчас это называете. что ж, допустим, я вам верю. неужели попалась настолько скучная книга? аякс молча демонстрирует ему обложку, пытаясь найти вокруг что-нибудь напоминающее часы, но темнота как на зло облизывает стены, сводя его шансы обойтись без дополнительных вопросов к этому странному парню катастрофически близко к нулю. последний вдруг рассыпается коротким удивлённым смехом и изящно вскидывает брови. — да вы извращенец. кто же будет читать дориана грея на немецком? аякс возмущенно прячет книгу за спину. — практикую язык. а ты, видимо, только модные журнальчики листать можешь. аякс знает, что не прав, но для убедительности хмыкает и смотрит со снисходительным вызовом. ботинки со стола исчезают и теперь он может подробно рассмотреть лицо незнакомца, освещённое золотистым светом. длинные ресницы, приятный тонкий росчерк губ, высокие скулы и острый, как носы ботинок, нос. в ухе покачивается серьга, иногда перехватывая лучи и сверкая. — может и так. он красуется, понимает аякс, когда собеседник кладет книгу глянцевой обложкой вниз и подпирает щёку кулаком. его пальцы усыпаны кольцами, улыбка настолько сладкая, что начинают ныть зубы, хотя аякс и у стоматолога-то никогда не был. он сдаётся. между стеллажей глухо гремит токката и фуга ре минор. — извини. сколько времени? — почти полночь, спящая красавица. — а. спасибо, — он неловко чешет нос, отворачивается, но не может сдержаться и его взгляд снова прибивает к насмешливым глазам, — классный контуринг. аякс не уверен, что до конца осознаёт значение этого слова, но синьора говорила, что девушки ценят такие комплименты, а какие комплименты ценят парни, которых ты встречаешь в почти полночь в пустой библиотеке, она не говорила, поэтому остаётся понадеяться на универсальность «контуринга». уголки аккуратного рта дрожат от сдерживаемого смеха долгие секунды, но когда аякс успевает покраснеть от щёк до ушей, он вдруг слышит разливающийся патокой голос. — это не контуринг, — его манят пальцем с тонким серебряным обручем кольца, и он оказывается в опасной близости от тонких губ раньше, чем успевает осознать, что наклоняется, — я просто отлично сосу. предложение выдохнутое со смешком и мятным запахом зубной пасты прямо в аяксово лицо превращает его в пожар. нет, он никогда не славился железной выдержкой, но настолько легко смущаться ещё не приходилось. аякс сжимает в руке несчастный «портрет дориана грея» и берёт себя в руки. синева глаз вызывающе вспыхивает. — и что, готов доказать? — да. можешь звать меня кэйей. когда аякса целуют, прижимая к книжному шкафу в темноте, он вдруг вспоминает, что видел его ещё на первом году обучения. это был вечер посвящения. кэйа читал безвкусные стихи, смеясь после каждой строчки, не пил ничего, кроме красного вина, и, кажется, целовался с кем-то из преподавателей ближе к рассвету. аякс тогда позавидовал, а потом узнал тысячу и один скандал о стихах кэйи альбериха. сейчас он перехватывает одной рукой запястья и ловит вопросительный взгляд. — ты ведь правда кэйа. кэйа альберих. — ну да, принц очевидность, я так и сказал. аякс мотает головой, облизывая влажные губы, и никак не может восстановить дыхание. — нет, ты сказал это в шутку, потому что все знают, что… кэйа целует его снова, срывая фразу в скулёж. — успокойся, малыш, и не порти момент. я не сомневался в том, что ты не глупый. и аякс может только покорно кивнуть, выпуская кэйины запястья. его руки тут же забираются ему в волосы и под рубашку. он чувствует холод зубов на ухе и ожерелье тёплых поцелуев на шее. и хочется попросить только в губы, только с языком, но какая-то жалкая гордость наступает ему на горло, и остаётся отчаянно смыкать веки от обиды и запоминать каждое прикосновение длинных пальцев к телу. кэйа вдруг мягко улыбается ему в ключицу, проводя ладонью по вставшему члену, но ничего не говорит. аякс рад, что темноты хватает, чтобы скрыть лихорадочный румянец на его лице. кэйа альберих — искусство, думает аякс и стонет под «сентиментальный вальс» чайковского, прижимая к груди «портрет дориана грея». кэйа альберих стоит перед ним на коленях и медленно двигает головой, скользя ногтями по его животу. кэйа альберих говорит кончить ему в рот, когда аякс пытается отстраниться. кэйа альберих встаёт и не вытирает губы. книги опасно дрожат, скрипят и возмущённо шуршат обложками, пока аякс тяжело наваливается на них, пытаясь отдышаться. — ты и правда… отлично сосешь. он усмехается почти ласково и смотрит на кэйин профиль, пока тот поправляет кольца. — спасибо. талант не пропьёшь, — кэйа поворачивается к нему спиной и голос его звучит приглушённо, — ну, раз все доказательства приведены… — нет, стой. аякс выпрямляется и аккуратно ловит кэйю за локоть. «ромео и джульетта» чайковского подбирается к кульминации где-то рядом. — м? что, хочешь письменное подтверждение? что-то вроде «здесь был кэйа альберих: великий и ужасный», чтобы друзьям показать? от возмущения он давится воздухом и впивается уязвлённым взглядом в стальные глаза, что наверное выглядит даже слишком уязвлённо с расстёгнутыми брюками, но тут же теряется, замечая разочарованный излом тёмных бровей. — нет, я. как ты…— аякс путается в собственном языке и крови, стучащей в ушах. он прикрывает глаза, считая нечётные. хватает до девяти. плечи распрямляются от глубокого вдоха. — я хотел сказать. поцелуй меня. пожалуйста. он не отрывает неоправданно решительного взгляда от кэйиного ни на секунду и награждается лёгкой улыбкой. кэйа тянет его на себя, почти сталкивая их лица. — ну как же я могу отказать парню с расстегнутыми штанами и книжкой в руках. кэйа крепко прижимает свои губы к аяксовым, но поцелуй так и не углубляет, получая совершенно очарованный тихий выдох, когда отстраняется. он заправляет рыжую прядь за ухо. — может, ещё увидимся. не скучай. аякс смотрит, как мрак ест стройную спину. — хорошо бы, — выдыхает он в пустоту и застегивает брюки, а потом наклоняется за выпавшей из дрожащих рук книгой. что-то изменилось. под пальцами идеальная глянцевая гладкость. он не может поверить. приглушённый свет ближайшей свечи дарит ему обложку сборника доминика фуркада «контакт и преломления». аякс облегчённо смеётся. такую пошлятину ему точно придётся вернуть владельцу.