Тиран

      Ты, не мигая, смотришь в одну точку сквозь окно. Лучи Зевса — здешнего светила — окрасили крыши домов в багровые оттенки. Даже на рассвете исходящее тепло этой звезды настолько сильно, что ты инстинктивно пытаешься поднять руку, подставить её под один из лучей. И… Рука бессильно падает. Луч не дошёл до твоей койки несколько сантиметров. Созерцать. Это всё, что тебе остается. И вспоминать…       Когда-то и ты был подобен небесному светилу, к которому тянулись миллиарды как к единственному источнику тепла на многие световые года. Твоё лицо полоснула саркастичная улыбка. Тебе хотелось смеяться над самим собой. Но даже это тебе больше не под силу. Ты мнил себя сидящим на троне Божьем, но ты как и все смертен. Жалкий человечек… Если ты и был как-то связан с высшим провидением, то точно не занимал там должности выше клерка Люцифера. Ты уходишь, оставляя свой народ в нищете, оставляешь его один на один с коррумпированным бюрократическим аппаратом, оставляешь твою страну в галактической изоляции. Да, «твоя страна» — утверждение не твоей гордыни. Ведь её действительно не было до тебя. И после тебя ей тоже не быть…       — Рихард… — блеяние кастрированного барана. — Рихард! — от напряжения в голове показалось, что все сосуды лопнут, кровь вытечет через уши, а глазные яблоки вылезут из орбит.        В палату вошел молодой и подтянутый офицер тридцати пяти лет. Кожа оттенка аристократической бледности, идеально зачесанные белокурые волосы.        «Прилизался как на парад содомитов. И это у нас теперь называется армия. Странно, а ведь всего-то год тому назад я не обращал на это никакого внимания. Правильно, когда ты светишься подобно звезде, разве тебе есть дело, на какие помои падают твои лучи?»       — Господин император, — солдат склонился в почтительном поклоне, престарелому диктатору в тот момент показалось, что крайне наигранном, — вы хотели меня видеть?       — Баугман, — мужчина поднялся на локтях в сидячее положение, резко отмахнувшись от потуг Рихарда помочь ему. — Я человек военный, к болтологии не приучен. Местные коновалы с пеной у рта доказывают, что они «держат руку на пульсе» — диктатор спародировал голос лечащего врача, — но мне-то виднее, как работает мой мешок с костями и дерьмом. Я уже не выйду отсюда… — некогда всесильный император испытывающе смерил взглядом подчиненного. — Спасибо что не лебезишь и не пытаешься «утешать», — Баугман на это лишь сдержанно кивнул. — Я хочу, чтобы ты выполнил две мои последние просьбы. Приказывать тебе я уже более не в состоянии.        — Всё, что в моих силах, господин император.        — Во-первых, так как провидение не сочло нужным ниспослать мне наследника, после моей кончины приемника будет определять Верховный совет. Передай это письмо в котором указана моя последняя воля, — мужчина властно вложил в руку офицера запечатанный конверт.       — Не сочтите за дерзость, но почему вы не хотите озвучить это сами? Например, с помощью голографического выступления? — блондин опустил голову как бы готовясь на всякий случай принять наказание.        — Не хочу нагнетать обстановку раньше выборов, — неожиданно спокойно ответил император. — Почему так — узнаешь, когда передашь письмо на Совете.        — Будет исполнено.       — Вторым моим пожеланием будет… — правитель сделал вид, что пропустил заверения солдата мимо ушей, — чтобы ты дал мне свой пистолет и вышел вон, — эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.       — Господин! — от неожиданности блондин сделал несколько шагов назад.        — Заткнись. Распугаешь всю больницу, — мужчина монотонно унял бурю, которую чуть не поднял подчиненный. — Какой толк мне гнить заживо здесь ещё несколько недель? Если ты боишься ответственности, то я ещё не так слаб, дабы быть не в состоянии написать ещё одну записку, в которой снимаю с тебя все претензии. — Не надо, — Рихард стыдливо поступил глаза в пол — я всё сделаю…       «Странно… Он ведь выполняет всю грязную работу за меня. Так почему же я не испытываю от этого столь логичного в такой ситуации облегчения? Наоборот, на душу словно опустился камень.»       — Ступай, — правитель жестом указал блондину на дверь. — Кто бы мог подумать что он окажется для меня таким тяжелым, — словно про себя добавил он пробуя на вес врученное орудие уничтожения.       Когда Рихард вышел из палаты, его глаза встретились с циферблатом настенных часов. Тик, так, тик, так… Так быстро. Интересно, что чувствуют люди, когда понимают, что это последние секунды в их жизни? Выстрел и последующее пищание медицинских приборов вывели офицера из забытья.       «Ну вот и всё»