Фантомы

Утро воскресенья выдалось солнечным, пусть уже по-осеннему прохладным, и обозначилось высоким чистым небом, утонувшим в лазури. Также оно обозначился тревогой, словно раздражающе яркой окраски цветок, медленно распускавшейся на сердце. Вечером их ждали в резиденции Учиха, что опустела после смерти предыдущего главы Фугаку и его супруги. Их сыновья некогда покинули фамильный дом, а нынешний глава семьи Мадара решил туда не заселяться. Резиденция использовалась исключительно торжественных формальностей ради, когда следовало произвести должное впечатление на нужных людей. Благодаря большому штату слуг в ней всегда поддерживался идеальный порядок, чтобы быть готовыми к неожиданному визиту самых предвзятых гостей. К коим наверняка относились и Хьюга, впрочем, и к ним были свои требования. Потому весь вчерашний день с Хинатой возились люди, нанятые отцом, который, очевидно, решил не пускать все на самотек. В задачу пяти человек, вчерашним утром возникших на пороге комнаты Хинаты, входило сделать из девушки идеальную претендентку на роль невесты Учихи, причем, в весьма сжатые сроки. И пусть Хината не была гадким утенком, запустившим себя от тоски или лени, но все равно ее промучили несколько часов к ряду, чтобы к вечеру предоставить Хиаши дочь в том образе, в каком ее увидит, возможно, будущий зять главы Хьюга. Результат трудов Хиаши оценил, как «неплохо», что, наверное, можно было считать высшей похвалой от отца: он никогда не был щедр на комплименты и признания чужих заслуг. Кузен Неджи, подошедший вместе с ее отцом, ничего не сказал, только окинул Хинату холодным оценивающим взглядом. Так смотрят на вещь, прикидывая, за сколько ее можно будет продать. Вопреки ожиданиям Хинаты, Неджи не скривился и никак не прокомментировал увиденное. Значит, не все так плохо. Заметь кузен хоть один изъян, к которому можно было придраться, он обязательно бы это сделал, нанеся очередной точечный удар по ее и без того низкой самооценке. Молчание кузена означало только одно: отец нанял настоящих профессионалов своего дела. Они за столь короткий срок смогли сделать из нее безупречную фарфоровую куклу, облаченную в традиционное фурисодэ, подвязанное изумительной отделки оби, который, как поняла Хината из разговоров, был гораздо дороже, чем кимоно на ней. Однако девушка так устала, что безо всякой обиды и с пустым смирением приняла бы любую критику. Ей хотелось поскорее со всем этим закончить: пережить два дня, которые должны стать для нее своеобразной экзекуций, вытерпеть последующее недовольство отца, когда Учиха не согласятся на помолвку, а потом вновь жить своей тихой неприметной жизнью. Когда-то Хината действительно старалась стать лучше в глазах родственников, но подтянуться до той незримой планки, которую для нее установили, так и не смогла. Казалось, что, чем больше попыток девушка совершала, тем дальше отдалялась от желаемого окружающими результата, обрекая их на разочарование в ней, которое до боли выжигало ее душу. И пусть она продолжала стараться, но безо всякой надежды догнать того же Неджи. На протяжении последних лет Хинате хотелось, чтобы ее усилия заметил только один человек, чья похвала или одобрительный взгляд, казалось бы, заставляли девушку верить в себя, чувствовать себя по-настоящему счастливой, не размениваясь на ложь и притворство. Наруто не стало, но огонек той веры не угас. Несмотря на всю боль от утраты, Хинате хотелось показать, что она была все еще достойна его одобрения. Вот только никакой омиай в ее планы не входил… …Хината заметила и младшую сестру, выглядывавшую, правда, без особого любопытства из-за спины отца. Ханаби, как и Неджи, не произнесла ни слова. Молчаливость – вообще отличительный признак их семьи, для которой, однако, у каждого из них имелись свои причины. Если для Хинаты ею была прежде всего робость и желание слушать других, то для того же Неджи – надменность, льдинками застывшая во взгляде. Что он, что отец – оба умели говорить тогда и так, чтобы каждое их слово казалось весомым и важным. Правда, во взгляде Ханаби, обычно до боли безразличном, читалось восхищение, что стало для ее сестры лучшей похвалой, пусть и не высказанной вслух. Хината прикрыла глаза и выдохнула. Осталось выдержать только завтрашний день. Пусть завтрак и был ранним, но в комнате, отведенной под столовую, Хината не обнаружила отца, а только двоюродного брата. Обменявшись сухими, лишенными тепла и хотя бы дежурных улыбок, приветствиями, завтракали они в тишине. Впрочем, Хината абсолютно не чувствовала голода, уже пожалев, что спустилась вниз. Все ее мысли теперь занимала предстоящая встреча. Как ни странно, но ей нужно было сделать то, что Хинате, по словам отца, всегда удавалось с непринужденной легкостью: все испортить. Правда, легче от того совсем не становилось. Что бы Хинате не предстояло сделать, Хиаши всегда и заранее был уверен в ее провале, а потому не считал нужным размениваться хоть на слово поддержки. Даже странно, что он согласился на омиай, ведь можно было сразу отказаться от этой безнадежной затеи, не испытывая свои нервы на прочность. Неужели отец был так заинтересован в положительном решении? - Хината-сама, - голос Неджи по обыкновению звучал приглушенно и выдержанно. Иногда в нем проскальзывали, звеня, стальные нотки недовольства, отзывавшиеся печалью в сердце. Девушка вздрогнула и подняла глаза на брата, который смотрел на нее с обжигающим холодом, сменившим обычное равнодушие. Значит, она опять что-то делала не так. Обреченные на соперничество с рождения, они никогда не ладили. И пусть Хината до конца отказывалась принимать правила этой жесткой по сути игры, делавшей из родных людей едва ли не врагов, кузен, казалось бы, жил по иным меркам. Между ними будто разверзлась пропасть, преодолеть которую у Хинаты не было сил, а у Неджи – никакого на то желания. Впрочем, Хината давно простила брату то, что отец хотел видеть своим наследником его, а не ее. Несмотря на сложный характер Неджи был достоин возглавить Хьюга, вот только на его пути всегда находилась Хината, не дававшая ему идти вперед, мешая двигаться дальше. Где-то в глубине души мелькнула темная догадка, что кузен, наверное, рад этому омиаю и заинтересован в возможной свадьбе. Впрочем, она тут же угасла, утонув в холодной взгляде брата. - Если Вы уже закончили, - Неджи определенно намекал на так и не тронутый Хинатой завтрак, - то Вам лучше отправиться к себе. К Вам скоро приедут, а потому не заставляйте никого себя ждать. Он явно имел в виду вчерашних, чего уж там, кудесников, которые смогли сделать так, что Хината не узнала себя в зеркале. Девушке до настоящего момента говорили о ее красоте, которую сама Хината не замечала, а слова окружающих принимала за желание приободрить ее или утешить. Впрочем, Неджи заметил ее волнение, на котором тут же сыграл. Хината не умела спорить и язвить, чтобы ответить в его же манере. К тому же, кузен был прав: если ей не хотелось есть, то для чего нужно себя истязать? Хината поспешно отложила палочки и, пролепетав извинения, встала. «Поскорее бы все закончилось», - подумала девушка, выходя из столовой. И сама не понимала, что именно имела в виду: этот день или все последующие, сотканные из отчужденности и боли, которую она уже привыкла молча хранить на сердце.