Death is just the beginning of life.

В лесу во всю чирикали птицы, и слышался шелест листьев. Постепенно вставало солнце, и его первые тёплые лучи осветили землю. Вскоре впереди показалась поляна. От времени она заросла высокой травой, но была прекрасно узнаваема. Стало видно и подножие скалы с валунами, раскиданными снизу. Подойдя к кустам терновника, Мэттью стал взбираться наверх. Встав за дерево, он увидел знакомый силуэт, стоявший к нему спиной и смотревший в рассветное небо, будто ища ответа. — Чарльз? Быть не может... — прошептал рыжеволосый мужчина, будто боясь спугнуть брата. По неосторожности Мэттью задел ногой каменную насыпь, и несколько камешков покатились вниз, издавая глухой стук. Старший Грейвольф обернулся и в удивлении изогнул бровь. — Ты... Мэтт, верно? Зелёные глаза с каким-то волнением прошлись по фигуре парня. Тот, в свою очередь, подошёл поближе, зачесывая рыжую прядь за ухо. — Да, это и есть я. Между ними повисло минутное молчание. — Ты мне снишься. Ты и ещё какие-то люди. Вижу их в первый раз, вот честно. Эти мысли сводят с ума. Не могу ничего делать. Утром мне что-то подсказало, что нужно идти сюда. Чарльз кивнул в сторону поляны с невысокими берёзами. Мэттью равнодушно хмыкнул, переводя взгляд карих глаз на светлое небо. — Так мы с тобой были знакомы когда-то? Шатен присел на гладкий булыжник складывая руки на груди. — Да. — Ну и кто ты мне? Друг? Мэтт отрицательно покачал головой и сёл чуть поодаль, облокотившись на ствол молодого дуба. — Я твой брат. Чарльз, казалось, потерял дар речи. Открыв рот, он как рыба пытался составить предложения. — О...я... *** Внезапно всё события, произошедшие с Чарльзом, начали вновь заполнять его голову. Вот они с Мэттью стоят на пороге своего дома совсем маленькие и видят, как выносят трупы родителей. Вот Атилла радушно принял их в свою стаю и дал кров. Вот они с Мэттью лежат на постели, прикалываюсь друг над другом, и обнимаются, мурлыча что-то друг другу на ухо. А тут они с Фальком и Мэттью купаются в неглубоком озере близ их дома. А вот они с Мэттом обнимаются под ветвями раскидистого дерева. — Я всегда буду с тобой рядом, слышишь? Никогда не брошу и не покину тебя, Мэтт. Всё будет хорошо. Обещаю. Рыжик лишь теснее прижался к нему, согреваясь об тепло родного человека. *** Чарльз проморгался, смотря на замершего Мэтта. Тот так же отстранённо смотрел на брата, думая, что тот просто игнорирует его. Старший Грейвольф почувствовал, как глаза защипало. Воспоминания той драки никуда не ушли. Он чувствовал себя предателем. Он посмел ударить своего брата и самого любимого человека. Вытерев лицо тыльной стороной ладони, Чарльз поднялся с земли и подошёл к Мэттью, сгребая того в объятия. Мэтт ответил взаимностью не сразу. Он стоял как неживой. Только опомнившись, он зарыдал, уткнувшись лицом в шею Чарльза, на что тот начал гладить брата по спине. — Мэттью, я вспомнил. Я всё вспомнил! — шептал старший Грейвольф на ухо. Счастье затапливало его глаза. Вдруг Чарльз отстранился и глянул на брата. Рукой он дотянулся до края футболки и задрал её до груди. Через весь живот, вплоть до рёбер были видны три больших, алых шрама. Когти глубоко впились в кожу, оставив после себя страшные следы. — Господи! Что я натворил... — Чарльз не сдержался, слезы хлынули из глаз, а сам он упал на колени перед братом, дрожа и обнимая его, — ради Бога, прости меня. Я тогда был не в себе. Боже.. Мэттью, поджав губу, прижал того к себе и, успокаивая, начал гладить по голове. — Я не достоин тебя. Ты должен был убить меня, прийдя сюда. Это было бы лучшее наказание для такого как я. Ты столько страдал… — Чарльз. Теперь всё будет хорошо, мы теперь снова вместе. Послышался хруст веток, и из-за кустарника показалась тень, а за ней ещё две. Раздался звук аплодисментов и неприятный смех. — Браво! Это была прекрасная драматическая сцена. Маркус оскалился, убирая руки в карманы. Чарльз подскочил с земли и вышел вперёд, закрывая Мэттью. Лицо его выражало собой крайний гнев и ненависть к самозванцу. — Да, я думаю ты прав. Пора раскрыть мне свои козыри... Чарльз напрягся, когда до его слуха долетели эти слова. — Это я напал на тебя у озера. Я думал, что ты умрёшь там же. Ты оказался на удивление стойким и только впал во временную кому. Когда я понял, что тебе полностью отшибло память, решил воспользоваться этим и сказал, что твоя стая — твои враги и убили твою семью. Глупый сюжет для детской фантазии, но ты поверил, правда? Мужчина улыбнулся, неспешно шагая вперед. Его фигура уже полностью отделилась от тени деревьев. — Ты... ты просто безумец! Маркус, подумав, кивнул, смотря в карие глаза Мэттью, который съёжился за спиной брата. — А теперь, если вы не против, я закончу то, что начал ещё тогда у озера. Внезапно он набросился на Чарльза, уже обратившись, и впился мощными клыками ему в ногу. Рыча, он принялся рвать плоть и одежду и в конце концов швырнул Грейвольфа на каменную поверхность. Мэтт, в ярости от попыток убить его брата, тоже обратился и кинулся на обидчика. Однако рыжий оборотень не достиг своей цели и был откинут другим вервольфом. Белый волк разинул пасть и, издав протяжный вой, прыгнул на спину Мэттью. Больно впившись зубами в загривок он оттащил сопротивляющегося оборотня в сторону. Навалившись сверху, он лапой прижал рыжего мордой в землю, не давая двинуться, и тому оставалось только наблюдать на кровавой расправой. Вдруг послышался знакомый вой, и всё четверо отвлеклись от битвы. Из подлеска несся Атилла, в сопровождении Фалька. Серый волк оглядел присутствующих и поднял глаза на Маркуса, который в ту же минуту отпустил окровавленное плечо Чарльза из зубов. Тот успел откинуть врага, воспользовавшись шансом, и вскочить напротив, распушив шерсть. —Атилла. Какая неожиданность... мы тебя только и ждали, когда ты придёшь и заберёшь своих щенков. Они ничтожны. Атилла посмотрел на Чарльза, злобно рычащего на чёрного волка. Дорн чуть приблизился, чувствуя прохладный ветер, подувший в морду. — Не тебе судить о чьей-либо ничтожности, Маркус. Ты предал когда-то нас всех, показав настоящую ничтожность. Ты побоялся, что я могу тебя убить и сбежал тогда. То же самое я тебе советую сделать сейчас, пока я не разорвал тебя в клочья. Фальк сглотнул, смотря на своего вожака. Шерсть на загривке встала дыбом от напряжения. Светло-серый оборотень нервно глянул на Мэттью, которого все еще прижимали к земле, но тот молчал. — Очень смешно. Чувство юмора, я смотрю, ты не растерял... Сейчас мне не до тебя, я должен закончить с твоим приятелем, вот тогда и поговорим. Маркус облизал окровавленную пасть. — Джеймс, будь добр, разберись с этим старичком. Светло-коричневый волк кивнул и, блеснув синими глазами, бросился стремглав на Атиллу, повалив его на траву. Началась ожесточённая борьба. В воздух летели клоки шерсти, слышалось яростное рычание. Несмотря на силу молодого вервольфа, Дорн был старше и куда опытнее. Ударив задней лапой нападавшего, он вцепился клыками врагу в шею, попадая точно в сонную артерию. Атилла замотал головой в стороны, разрывая плоть. Джеймс захрипел и, задрожав, упал замертво. Кровь стекала с разорванной шеи, и вскоре он затих, не в силах издать даже предсмертного воя. Мэттью тем временем успел укусить противника за лапу и, вывернувшись, ударил его в бок. Белый волк взвизгнул и, оступившись, покатился вниз по склону в кусты, где его уже поджидал Фальк. Светло-серый оборотень принялся зубами вырывать клоки шерсти, когтями уродуя морду незнакомца. Мэтт отряхнулся и увидел, что Чарльз с Маркусом дерутся на самом краю утёса. Луна вышла из облаков и осветила поляну. На земле тут и там виднелись кровавые лужи, в них отражались звёзды. В метрах пяти он увидел крадущегося волка. Черно-белая шерсть выделялась на фоне деревьев. Он крался к Фальку сзади, пока тот был занят приятелем Маркуса. Белый оборотень, уже не в силах сражаться от полученных ран, обратился в человека, пытаясь закрыться руками от мощных челюстей. — Ну нет уж! — с этими словами Шлегель схватил его за горло и со всей силы сжал, слыша хруст костей. Безжизненное тело упало на камни.А Мэтт уже на прыгнул на чёрно-белого незнакомца, цепляясь ему за хвост. Фальк подбежал, кусая того за лапу. Послышался противный визг, и Мэттью, оскалившись и облизав пасть, прижал оборотня к земле. Тот под тяжестью двух тел не мог подняться и лишь щёлкал челюстями. Чарльз в это время упал на спину, чувствуя, что голова висит над пропастью. Маркус, ударив его в грудь лапами, усмехнулся и, обнажив клыки, впился в шею, всё сильнее и сильнее сжимая челюсти. Клыки всё глубже входили в кожу. Грейвольф глухо взвыл и лапой наотмашь ударил того по морде, заставив отпустить. Встав на лапы, он посмотрел на Маркуса, который преземлился в двух метрах от него. Но затем тот кинулся на него с новой силой. — Твои последние слова, Чарльз... Послышался удар, и Маркус отлетел к краю обрыва. Поднявшись на лапы, он пошатнулся. Кровь стекала с разбитой морды. Его глаза встретились с карими, послышался безумный смех. Атилла облизнул клыки и медленно подошел. Отряхнувшись, он с укором взглянул на оборотня напротив. — Почему ты просто меня и не прикончишь? Неужели тебе первый раз стало жаль? Теряешь хватку. — Тебе я всегда рад перегрызть глотку. Такие как ты заслуживают смерти. Тёмно-серый волк прыгнул и, хорошенько размахнувшись, ударил когтистой лапой прямо по глазам. Кровь брызнула по сторонам, и раздался душераздирающий вопль. Маркус потерял равновесие и повалился на бок, воя от боли. Обе стаи перестали сражаться и с ужасом взирали на это зрелище. Внезапно осознав, что их вожак стал уязвимым, чужаки побежали прочь, обратно в чащу. Маркус остался один. Слепой и беспомощный. Попятившись назад, он оступился и мог бы упасть, если бы не схватился лапами за край обрыва. — Атилла! Прикончи его! Слишком много боли и бед он принес нам. — Раздражённый голос Чарльза послышался за спиной. Маркус, беспомощно сжимая веки, слышал, как капли крови, стекая по морде, падают в пропасть. — Атилла... — начал он охрипшим от крика голосом. Альфа выпрямился и равнодушно глянул на него, наклонив морду. — Неужели позволилишь умереть своему единственному сыну? Эти слова эхом разлетелись по поляне. Члены стаи стояли, не в силах пошевелиться. Атилла отвернулся на миг, а затем заглянул в окровавленные, уже невидящие глаза и покачал головой. — У меня никогда и не было сына. Есть только никчемный изменник и обманщик, который ради своей выгоды предал родных. Маркус засмеялся нездоровым смехом. Когти начали соскальзывать с камня, предвещая скорое падение. — Я делал всё чтобы угодить тебе! Из кожи вон лез, и что взамен? Ты сделал преемником не меня, а другого. Я всего лишь хотел внимания, отец! Атилла оскалился от последнего прозвучавшего слова. Маркус от бессилия обратился в человека и пытался через боль залезть на уступ. — Ты достаточно натворил дел. Думаю, пора заканчивать это. Раз я тебя породил, я тебя и убью. Твоё существование с самого начала было ошибкой. Сказав так, оборотень схватил его за шею и, подойдя вплотную к обрыву, открыл пасть. Лицо Маркуса исказил искренний человеческий испуг. Камнем он полетел вниз и вскоре скрылся из виду, в темноте послышался только пронзительный крик. Со всплеском воды всё затихло. Вода захлестывала все с новой и новой силой. Дрожь била ослабшее тело. Слезы боли и обиды стекали по щекам. Он пытался на ощупь найти хоть что-нибудь, за что ухватиться, но ничего не выходило; пальцы соскальзывали, и он снова погружался под воду. — Отец… отец, прошу! — слезы лились из искалеченных глаз, смешиваясь с кровью. Последние силы быстро иссякли, и он пошёл ко дну. Холодная вода стремительно, но в то же время мучительно долго поглощала оборотня в свою пучину. Отсутсвие зрения вводило его в еще больший ужас. Такой смерти достоен сын сильнейшего Альфы? Вода тем временем неумолимо затягивала его, прорывалась в легкие и вот, он уже пошёл ко дну. Жестокая стихия одержала победу. Рассветное солнце уже начало освещало берёзовую рощу… Атилла, обессилев, упал на колени возле уступа и несколько секунд, нахмурив брови, смотрел вниз на бурный поток. На то место, где только что последний раз виднелся Маркус. Поднявшись, глава стаи стремительно зашагал к остальным. Однако внезапно что-то остановило его, и мужчина обернулся. Лучи солнца золотистым отливом освещали склон. — Нет. Я не могу этого допустить. — Скорее подумал вслух Аттила и, разбежавшись, прыгнул вниз, навстречу холодной воде. Задержав дыхание он нырнул и, уворачиваясь от острых камней, стремительно поплыл вниз. Увидев перед собой пустившийся ко дну силуэт, он схватил его и потянул на поверхность. Напрягая лапы, вожак плыл к берегу. Мощные воды так и намеревались унести их вниз по течению. Наконец, достигнув каменного берега, оборотень забрался наверх. Отряхнувшись от воды, Атилла посмотрел на Маркуса. Кровь продолжала стекать из разодранных глазниц мужчины, а сам он не подавал признаков жизни. Возле них послышались шаги. — Атилла? Ты что творишь!? Голос Фалька заставил его обернуться. Его взгляд остановился на Маркусе. — Ты спас своего врага? Зачем ты его вытащил? Атилла подсел ближе и надавил на грудную клетку, стараясь заставить того дышать. Однако пока все попытки были тщетны. — Атилла... он не… — хотел продолжить Фальк, но его прервал голос. — Он мой сын! Ну не мог я его оставить там, не мог! — ответил Альфа, еле сдерживая гримасу отчаяния. Тишина нависла над каменным берегом. Все замерли. Звенящая тишина заставляла сердце биться еще чаще. Маркус лежал без движения. Речная вода стекала с него, впитываясь в землю. Раздался тихий хрип из его горла. Атилла наклонился к его лицу, слыша слабое дыхание. — Отец... — он закашлялся, его голос был как никогда слаб. — Я прощаю тебя.Только прошу одного..позаботься о ней. Атилла с вопросом в глазах посмотрел на того. Последний раз вдохнув, он замолк, его веки закрылись. Голова безвольно упала на землю. Дорн почувствовал, как слеза покатилась по щеке. Теплая рука Фалька опустилась на его плечо. — Да, это была ненависть! Гнев! Ты даже не видел, откуда я тебе нанёс удар. Ты пытался забраться на скалы, молил меня помочь... Я пришёл слишком поздно... — беззвучные всхлипы разрезали рассветную тишь. Чарльз, стоявший с остальными поодаль, поджал губу. Не сказать, что ему было жаль. Маркус принёс много боли и проблем, но всё-таки он был родным человеком Атилле. Единственным сыном, которого тот только что потерял. Взяв на руки бездыханное тело, Атилла, склонив голову, направился к озеру. Там росла раскидистая ель; под её ветвями он простился с Маркусом и похоронил его. Его сын наконец обрел покой.