А что, если?

Распахнув окно в спальне, девушка потянулась, параллельно проходя в другой конец комнаты, дабы надеть на себя домашние вещи, застелить кровать и пойти умываться. Волосы цвета вороньего пера уже отрасли до плеч, что означало, что Микасе стоило бы постричься. Девушка горько хмыкнула, в последний раз от её волос избавлялся капитан Леви, что очень долго на неё ворчал после. Несмотря на внешнюю хладность, он часто сочувствовал всем товарищам и солдатам, понимал и поддерживал своим молчанием людей, что вдруг лишились всего и, что было для него странно, жалел девушек разведки, которым приходилось расставаться с волосами ради свободного полёта. Однако, в этот раз, стрижка была прихотью Аккерман, что жаждала быть похожей внешне на него — так их было сложнее различить, что даст им преимущество на чужих землях. Девушка почистила зубы, всё ещё косясь на себя в зеркало, и умылась едва тёплой водой, придавая лицу свежести. Она спустилась вниз со второго этажа их небольшого дома и поприветствовала Леви, что уже пил чай, читая очередную марлийскую газету, в которой то и дело, что пишут в очередной раз о том, какие люди с острова плохие: долго прятали от них свои очередные секреты и тайны, а также ресурсы, а после всеобщего горя вновь вырвались вперёд по развитию. Мужчина лишь усмехнулся: настолько было привычно это читать, что кроме смеха газеты не вызвали никаких эмоций. Напротив Аккермана устроилась Микаса, беря в руки приготовленный для неё чай: —Леви, как ты себя чувствуешь? Ты сегодня задумчивее, чем обычно, — за эти тройку лет они перестали вопринимать друг друга как капитана и рядовую — эти границы стерлись интимной жизнью и безграничной любовью мужчины к девушке. Микаса никогда не говорила вслух те три заветных слова, но ему и не нужно было — он знал, что она его, что ей с ним хорошо, хоть и бывает трудно, в связи с его сидячим образом жизни, но она всё ещё живёт с ним. Аккерман прекрасно понимал, что ей было горько от потери брата, что был самым близким человеком. Она готовилась к этому моменту ещё после того, как он их предал, но как показала практика — не смогла до конца принять его смерть. —Что за неуважение, Аккерман? Вчера ядом брызгалась, а сегодня уже строим милое лицо и, как ни в чем не бывало, чаи пьём? —Ты сам его сделал для меня, чего ж ему пропадать теперь? Кроме того, я вчера многое обдумала: была не очень-то и права. Нет, не так — я была совсем не права. Думаю, что мне стоит принести извинения. Мне действительно жаль, что я сказала подобное, но это было лишь выражение, чтобы задеть, я так не считаю. —Извинишься потом нормально, — мужчина спокойно продолжил пить чай, усмехнушись, наблюдая, как лицо Микасы алеет с каждой секундой. — Тебе пришло письмо от Хистории, уж прости, я прочитал. Они в Марлии. Она хочет, чтобы мы все собрались и обсудили то, что случилось два года назад, да и в целом новую жизнь. Уж не знаю, как мы будем обсуждать столь неприятное прошлое, но прийти стоит. Как минимум, я хочу понянчить Эрвина. —Погоди, Эрвина? — Девушка, пропустившая весь его монолог мимо ушей, не поняла, как её гражданский муж собрался няньячить мёртвого главнокомандующего. —Хистория назвала сына в честь Смита, представляешь? —У неё же дочь? —Здравствуйте, она уже второго родила, ему уже полтора года. Так, всё. Беги одеваться и собирать вещи. Рейс явно дала понять, что мы возвращаемся домой. —Домой? — Микаса тихо вздохнула, понимая, что период реабилитации, который они запросили на службе, затянулся. Им пора возвращаться и ей, как одной из последних двух Аккерманов, придётся быть одним из самых близких солдат королевы. Хотелось послать всех и вся, выругаться как можно громче, пнуть Рейсс за то, что нарушила её мирную жизнь с Леви, которая только начала складываться во что-то большее, чем просто сожительство и, иногда, перепихон. —Да, Микаса, на Парадиз. Мы засиделись тут. Я понимаю, что тебе будет больно, как и, впрочем, мне. Но стоит переступить через это. Затоптать, как бы иронично не звучало, все больные воспоминания и жить дальше, продолжать не обращая внимания на то, что приносит ужасно-болевые ощущения. Ты уже пережила это, так что стоит просто принять и проститься также, как я когда-то с Эрвином. В конце концов, на них жизнь клином не сходится, она продолжается, всё вокруг двигается вперёд и не терпит, когда кто-то останавливается. Если будешь продолжать сожалеть о своих поступках и думать «что было бы, если бы я поступила иначе?», постоянно тормозя, потеряешься в жизни, захлестнет в круговороте и ты уже не сможешь выбраться. Я говорил тебе уже о подобном, пытался подобрать слова, но мне кажется хватит — ты не маленькая, да и уже достаточно долго страдаешь ерундой. Микаса посмотрела вновь на своего сожителя: мужчина поставил уже пустую чашку в раковину и поехал в их общую комнату на первом этаже. Несмотря на то, что благодаря разработкам с острова, которые любезно были высланы Хисторией по наставлениям Ханджи, он мог без проблем передвигаться по дому, посещая любую комнату, в том числе и на втором этаже, он старался оставаться внизу. Даже в таком состоянии Леви остался чистоплюем, отчего в доме всегда было чисто. Микаса работала с девяти до девяти пять дней в неделю, так что на Аккермане лежала ещё и готовка, что позволяло его чувствовать хотя бы не бытовым инвалидом. Девушка восхищалась тем, насколько сильным был её бывший капитан, как морально, так и физически. Аккерман и раньше восхищалась мужеством и хладностью ума этого человека, но сейчас, когда ему особенно тяжело, она понимала, что среди всех, вернувшихся живыми, разведчиков, он — единственный герой. Да, это заслуга всех, но то, как сражался Леви и то, что он получил в итоге — уму непостижимо. И, думается ей, никто даже не догадывается об этом, ведь в глазах людей — он обычный инвалид, вернувшийся с войны, коих было много. За эти два года они смогли с ним достичь того, что Леви начал вставать на ноги и даже, пусть с трудом и тростью, ходить. Ханджи сказала, что это из-за того, что он Аккерман, ибо обычного человека с такими ранами уже бы похоронили на следующий день после их получения. Девушка встала из-за стола и подошла к раковине, по пути допивая свой чай. Помыв две чашки, она прошла вслед за Леви, он сидел в кресле около окна и читал «На слезах танцуй». Признаться, он стал очень много читать, что было не свойственно людям из разведки: все предпочитали динамическую жизнь, они не сидели на месте, всё время куда-то спешили. Все, кроме десятка человек. Эти люди либо не смогли отвыкнуть от работы в штабе, отчего остались у Хистории под крылом, либо решили, что им нужна стабильность. Особенно это касалось тех, кто потерял слишком много, слишком много рисковал и им попросту нужна была уверенность в завтрашнем дне. Сейчас, когда Микаса вернётся на службу, она будет капитаном в разведке. На всеобщее удивление — корпус не только не расформировали, но и продолжили спонсировать, как главный. Правда целью их теперь стало не убийство титанов, а путешествия в другие страны для налаживания дипломатических связей. «Миротворческая миссия». Аккерман знала, что сейчас там служат все, кто остался со старого корпуса, в том числе и Райнер, а ещё — Пик и Энни. Габи и Фалько также поступили как новобранцы, но уже расположили к себе командование. Знающие ребята не завидуют им и остальным новоприбывшим попасть под руководство Аккерманов. Разведкорпус, параллельно, стал ещё и некой подобией элитной армии — на все важные миссии отправляли именно их. И никогда не ошибались — в этом плане им не было равных. Аккерман присела на ручку кресла, которая шириной сравнилась бы со стулом в штабе разведки лет пять назад, и руками обвила шею бывшего капитана. Она делала так довольно часто с самого начала их совместной жизни. Её буквально тянуло к мужчине, но она не знала, как описать это чувство. Вот Эрена, Микаса знала наверняка, любила, всем своим сердцем. Или нет? Или это просто была привязанность к последнему члену её семьи и Аккерманское проклятье? Что тогда? Тогда она не любила его. Логично, не так ли? Но что такое любовь? Леви демонстративно покашлял, но его, кажется, проигнорировали. Мужчина толкнул рукой девушку, сразу же хватая ту за одежду. Микаса, полетевшая вниз, не поняла, что случилось, но сильная рука Леви, удерживающая её, дала понять, что это сделал он с целью подтолкнуть к действиям. Обычно, он так делал, когда она уже опаздывала на встречу с очередным покупателем. Микаса была официально устроена на Парадизе в Разведкорпусе, за что ей и выплачивали деньги. Ещё была неплохая надбавка им обоим, как героям войны. Леви, к слову, тоже официально оставался капитаном разведки, однако, никакого участия, кроме бумажной волокиты, он принимать не будет, в силу отсутствия былой формы. Точнее, он был в ой какой форме, но то, что из-за болезни ног он не мог передвигаться самостоятельно, конечно, всё рушило. Леви раздражённо выдохнул, отпуская Микасу, отчего та мгновенно приземляется пятой точкой на пол, а в голове сразу же щёлкает. Дежавю. Они будто раньше уже были в такой ситуации. И точно, это было ещё во времена, когда Эрвин являлся главнокомандующим разведки. Им завезли новые диваны, на которые дети сразу набежали, как тараканы на крошки. Микаса не разделяла всеобщего веселья, потому лишь присела на край, следя за ребятами. Конечно, те бесились, играя, и посему случайно чья-то нога скинула Аккерман с дивана. Она уже приготовилась лицом встретить пол корпуса, но её поймали за куртку. Сверху прозвучало что-то на подобие «Отродья» и человек, что секунду назад держал девицу, разжал руку. Задница не так сильно болела, сколько было обидно, ибо она, как раз, ничего не делала. Кажется, тогда даже Армин получил наряд. Микаса громко расхохоталась. Мужчина, улыбаясь, понимал причину её смеха. Аккерман встала с пола, потирая пятую точку. —Теперь ты должен извиняться. —Я подумаю. Иди собирай вещи, чтобы потом не бегать с круглыми глазами, не зная откуда и что именно брать с собой. Я свои собрал уже, осталось по мелочи. Перед Хисторией не пались только. А то заберёт сегодня же, а не послезавтра. *** Они встретились в кафе, который так напоминал одну из забегаловок, когда-то действующих на острове. Сразу можно было понять, что выбирала заведение Хистория, что так отчаянно намекала своим подданным, что необходимо вернуться на Родину. Вернуться в начало и построить все заново. Леви было интересно увидеть то, что когда-то они называли домом. Ханджи писала, что их старый замок-штаб чудом уцелел и Разведка вновь обитает там. Зое упомянула также и то, что его кабинет, как и кабинет Смита, пустует, ибо она никому не даёт туда даже заходить, самостоятельно наводя там порядок. Леви был весьма удивлён новостью о том, что Ханджи вообще способна убираться. Она говорит, что там пахнет также, как и несколько лет назад. Это место будто не коснулись всеобщие перемены, сменились только люди. Женщина, всё ещё являясь главнокомандующей разведовательного корпуса, очень настаивала, чтобы им вернули во владение их старый штаб, раз уж он остался цел. Непривычным для всех стал факт об отсутствии стен. Вроде бы, чего там необычного, все знали, что там стоят титаны и все знали, что их больше нет, соответственно и стены рухнули. Но на практике оказалось, что теперь было очень сложно понимать границы городов. Да, они расширили свои территории и отстроили старые города на своих местах. Называют они их также как и раньше:"город такой-то, стена или округ стены такой-то», а те, что были построены впервые — «застенный округ, город N». —Я рада, что мы вновь встретились с вами. —Мы тоже очень рады, — с сарказмом прыснул Кирштайн, за что сразу получил два устремившихся на него холодных взгляда. «Будто муж и жена, даже смотрят одинаково» — пронеслось в голове мужчины, который старательно избегал Аккерманов, прожигавших в нём дыру своими серыми глазами. —Жан, я напомню, что твоё время, отведённое на отдых подошло к концу и, когда ты вернёшься, я смогу наказать тебя за твою дерзость, заставив чистить туалеты в штабе Разведки твоей зубной щёткой. — В глазах королевы плясали черти. —Можно уйти из разведки, но разведка из тебя — никогда? — Армин усмехнулся, отпивая ужасный на вкус чай и мгновенно морщась. Бывший капитан хмыкнул, подкармливая с ложечки Эрвина, что сидел у него на коленях. Ханджи смотрела на них со слезами на глазах, вспоминая, как Смит с Леви также дурачились, кормя друг друга с ложки после отбоя, приговаривая, что тренируются, чтобы в будущем кормить своего калеку-коллегу. Да уж, тогда было тепло и смешно, а сейчас очень холодно и никакой прежней радости в груди не возникает, лишь острые флешбеки, от которых хотелось разреветься. —Я выросла под руководством Шадиса и Аккермана, как вы думаете, какие ещё я должна раздавать наказания? — Девушка мягко улыбнулась, поднося к губам чашку кофе. —Хис. Я всё понимаю, но до сих пор не дотяпала — зачем мы здесь все? О чём нам говорить? — Ханджи поперхнулась, понимая какую дерзость себе сейчас позволила Аккерман. Что ж, годы идут, а её натура дерзить никуда не пропадает. Даже жизнь с Аккерманом этого не меняет. —Микаса… Ребята уже давно занимаются миротворческой миссией, на что и нацелен нынешний разведотряд. Я хотела, чтобы Аккерманы присоединились к ним. —Рейсс, при всём моём уважении, я сам помыться с трудом могу, ибо хожу кое-как, о какой миссии идёт речь? Если она для меня будет последней и я, наконец-то, сдохну, то ладно, я согласен. Но от меня толку, как от козла молока. — Бывший капитан сжал в кулак одну руку, свободную от ладони Микасы. Казалось, он хотел продолжить и сказать о том, что он не собирается быть обузой для них, но его вдруг перебили. —О. —Ханджи ехидно улыбнулась. —Ты у нас скоро не только полезным будешь, но ещё и ходить будешь. И бегать тоже, к слову. —Чего? Зое, ты ебанулась? Ясно, она теперь на людях поехала. Ну да, титанов же нет, приходится на ком-то отрываться, да? —Давай об этом позже? На острове будешь — я всё объясню. Кстати, зацени! — Женщина смахнула челку с когда-то раненого глаза, на месте которого теперь красовался протез — теперь не так страшно смотреть на неё, верно? —И что ты мне показываешь эту стекляшку? —Да ты погляди! Почти как мой старый. Только не видит. —Не вижу разницы, ты все равно не видела толком даже в очках. —Микаса, как ты вообще согласилась жить с этим… —Это я его ещё и уговаривала. —Серьёзно? Вот же роковая женщина. Не хотела бы я повидать тебя в гневе. Да и его тоже. —А Микаса у нас всегда-а-а такая была. О, а если начнёт злиться — сносит всё на своём пути. —Жан выдавил из себя что-то похожее на ухмылку. —А ты у нас, Жан, как был лошадиной мордой, так ей и остался. — В разговор влез Конни, всё время молчавший до этого. —Ой, вот давай только без этого, мне больше не обидно. —Ай! Именно поэтому ты ущипнул меня за ногу? *** —Я даже не удивлён, сын у нашей королевы очень похож на неё. Он мне чем-то напоминает Смита. Может, потому что оба голубоглазые блондины, идущие вперёд, прямиком к своей цели. Ты видела, как он пытался удрать от Рейсс и съесть этот кусок торта? У него ведь даже почти получилось. Девушка расплылась в улыбке. Леви не часто говорит о чем-то так увлечённо. Обычно он предпочитает слушать Аккерман, а та, в свою очередь, либо рассказывает подолгу о чем-то, что случилось у неё сегодня на работе, либо вслух читает книги. За это время они успели не только пересчитать все, что привезла Ханджи с кабинета капитана, но и собрать свой личный книжный стеллаж. —Микаса, ау? Глухня, не отвлекайся. — Убедившись, что в этот раз его слушают, продолжил. —Хватит просирать со мной свою молодость. Ты просилась жить со мной на время, пока ты находишься в отпуске. Он подходит к концу. Хватит жить прошлым, отпусти и иди дальше. Ты молода, тебе бы с парнями гулять, а не с мужиком старым возиться. —Да нет, Леви, я уже решила всё. —Что ты там решила? Что ты там можешь решить? Ты молода. —Капитан, хочу напомнить, что я прошла войну и никогда не буду как все они. Парни, что нож в руках боятся держать меня не интересуют. Я не просираю свою молодость рядом с вами, я её проживаю. Даже если вы на всю оставшуюся жизнь останетесь с тростью в руках, иногда пересаживаясь на кресло, я не уйду. И это не потому что я нашла о ком заботится, вовсе нет. Долго размышляла над тем, что меня тянет к вам. Сильно тянет. Я не знаю, что такое настоящая любовь, помню только, что Карла когда-то сказала — когда ты найдёшь того самого, ты поймёшь — сердце чаще будет биться первое время в его присутствие и странное чувство — желание быть рядом, не смотря на все трудности, в сопровождении с уютом и теплом, которое разливается в груди. И я это почувствовала впервые только рядом с вами. Микаса резко замолчала, понимая, что Леви вряд-ли поверит в её слова просто так, не смотря на то, что она говорила искренне. Девушка оставила его одного в гостиной, уходя в ванную, заливая её. После вернулась, уже полностью переодетая в домашнее, когда Аккерман сидел на диване, читая книгу. Бывшая рядовая вырвала из рук предмет изучения её капитана, садясь на колени к нему. Мужчина машинально обвил руки вокруг её талии, заглядывая в глаза: —Что ты хочешь? — в голосе слышится хрипотца, а животом чувствуется нарастающее возбуждение. —Сам же знаешь. —Микаса притянула его за затылок к себе, вовлекая в поцелуй. Сначала она доминировала над ним, но после Аккерман взял на себя эту роль. Руки сами приподняли свободную рубашку, касаясь кожи, выводили незамысловатые узоры на спине. —Микаса.— перебит поцелуем, — Аккерман. — и вновь поцелуй, —Ванна… — с нежеланием, мужчина отстраняет от себя даму, которая тут же подрывается и уходит в комнату, усеянную плиткой. Леви томно выдыхает спертый воздух и старается не думать. Пусть всё идёт так, как идёт, ему же нравится. Он так решил ещё тогда, после больницы, когда Микаса вернулась за ним, чтобы уехать в Хизуру. В общем-то, уже через пару месяцев, после обследования в лучшей больницы Хизуру, они вернулись в остатки Марлии. Девушка возвращается буквально через минуту, подаёт мужчине руку. Аккерман не пальцем деланный, поднимается сам, опирается на трость, что стояла все это время незамеченной у дивана, и самостоятельно идёт в ванную. Девушка двигается следом, но не ради страховки — они примут водные процедуры вместе. «Экономим на воде?» — как-то вырвалось у Ривая, на что Микаса ответила что-то вроде «да, денег не так много», хотя явно лгала — она получала на работе достаточно, плюс у них были выплаты, как «героям». Ей просто хотелось. Быть рядом, смотреть на него, касаться. Девушка молча помогает раздеться — не потому что ему сложно, потому что ей хочется. Он стягивает с неё рубашку, под которой ничего нет — готовилась. Она придерживает его за локоть, пока он опускается в ванну, девушка садится следом. В одной ванне тесно, но они не жалуются, им комфортно, привычно. Казалось бы, эта привычка была вредной, а от таковых избавляться надо, но они не спешили. Им нравилось быть вместе, находить друг в друге то, чего так недостаёт в самом себе, видеть, что они одновременно такие разные, но такие одинаковые. Действительно, помимо фамилии, эти двое были похожи и внешне, и внутренне. Перед тем, как начать жить половой жизнью, они даже сдали тест на ДНК, где их родство подтвердилось на процента два-три. Микаса спиной укладывается ему на грудь — пытается расслабиться после тяжёлого дня. Вспомнили они, конечно, многое. Помянули погибших разведки, всех разом — если пить за каждого по стопке, то можно попросту спиться, даже до половины этого списка и не дойдя. Мужчина проводит рукой по плечам, слегка надавливая, вызывая у полуазиатки волну мурашек. Целует в шею — мягко, коротко, но даже так она чувствует то, с каким трепетом он это делает. Осознание того, что в бедро вновь упирается что-то приходит не сразу. Девушка томно вздыхает, откидывая голову на плечо мужчины, подставляя шею под поцелуи, укусы и засосы. Заводит руку за спину, рукой помогает снять ему возбуждение. Признаться, Леви вообще не думал, что его когда-нибудь так будет крыть. Но кроет, при чём не по-детски. *** Девушка толкнула дверь кабинета, жмурясь. В голове щёлкает, она в который раз понимает - её не вызывали отчитывать, это её кабинет. Жизнь в разведке шла своим чередом, оставляя после каждого вечера осадок - раньше она жила в казарме с Сашей, а сейчас находится в кабинете, что так напоминал помещение, в котором жил и работал капрал, и неудивительно, ведь прямо за стенкой и был расположен его кабинет. Вот уже несколько лет он пустует, тишину в нём разрушает раз в неделю только сама Аккерман, дабы навести порядок, пока её гражданский муж находится в больнице. На самом деле, они с Леви только около года назад объявили о своих отношениях переходящий за рамки дружеских, но Ханджи сразу же заявила, что это похоже на гражданский брак, ибо со стороны их отношения брак и напоминают. К слову, с Зое она теперь общалась больше всего. Иногда Жан пытался поговорить, но тем они не находили, а Конни в целом был очень молчаливым, да и в штабе присутствовал только до отбоя - после мчался домой, к маме. Аккермана обещали выписать только через месяца два, от чего Микаса не находила себе места. Выходные она проводила у него в палате, уезжая в понедельник на рассвете. Вот и сейчас - девушка зашла забрать стопку документов, скромно оставленную на её столе Ханджи. Закинув документы в подобие сумки, Аккерман заперла кабинет и уже было хотела пойти к выходу, но взгляд зацепился за соседнюю дверь. Капитан прошла к ней, слегка толкнула, на что старая деревяшка со скрипом открыла проход в комнату. «Ничего не понимаю» - пронеслось в голове у полуазиатки. Девушка медленно прошла в кабинет, попутно перезаряжая пистолет. Зажигает настенную лампу и охает. —Жан, еб твою мать, ты что блять тут делаешь? Где ты ключи взял, олень? — Микаса злилась не на шутку. Окинула взглядом Кирштайна, что только-только заправил рубашку в форменные брюки, и только сейчас заметила присутствие ещё одной леди, которая, явно смущаясь, сразу же отдала честь. —Вольно. Свободны, приведите себя в порядок, завтра зайдёте ко мне, рядовая. Низкорослая шатенка вновь отдала честь и пулей вылетела из кабинета Капитана Леви, больше известного, как: Герой, Гроза Титанов, Капрал, Сильнейший воин человечества. —Микаса, я... —Мне абсолютно срать, что ты делал с этой девицей, больше меня волнует то, откуда у тебя ключи и как тебе ума хватило вообще тут заниматься этой хуйней? —Ключи у тебя выпали утром на построении, сначала я хотел их отнести тебе, но потом решил.... —Что можно трахать кого-то в кабинете самого Леви, мать твою, у тебя думалка работает вообще или Аккерман тебе её выбил в последнюю потасовку с Эреном? Или ты об стену уебался? У тебя жар может? Блять, Кирштайн, ключи мне верни, сука, и еби кого хочешь в своём кабинете. В своём блять. —Девушка вытолкала парня из кабинета, перехватывая у него ключи и запирая дверь. Она вновь кинул взгляд полный злости на Жана, развернулась и ушла седлать лошадь. Только в больнице до неё дошло - всем абсолютно срать чей это кабинет, ведь там пусто. Интересно, а кабинет Эрвина тоже так используют? —Ты какая-то сегодня задумчивая. И да, я просил тебя перестать со мной нянчиться. —Ты забыл, что это не я няньчусь с тобой, это ты помогаешь мне заполнять бумаги? Мужчина громко цыкает и одаривает юную особу мягкой улыбкой. Точнее её подобием, на которое его лицо было способно. *** В штабе стоит гул, Майора Леви выписали три дня назад. Прогнозы Зое сбылись и он, пусть и не так, как раньше, ходил не прихрамывая и мог даже загрузить себя тренировками, хоть и менее суровыми. Мужчина быстро втянулся в работу, а потому устроил генеральную уборку штаба. Новобранцы возмущались, кряхтели, пытались скрыться от грозного взгляда Аккермана. И только бывшая разведка понимающе улыбалась — хоть что-то не менялось с течением времени. —Хватит! Надоело! — вопль рядовой раздался на весь штаб, — я училась и сюда шла не для того, чтобы драить полы, да пыль протирать! Что это вообще нам может дать? Браун мелко задрожал, Конни уже был наготове, чтобы побежать вместе с Жаном на перегонки от Майора, который выдал бы им наряд за отсутствие у их рядовых дисциплины. —Нет, серьезно? Мы в разведку шли, чтобы штаб убирать? Мы идём по пути дипломатии, разве нет? Удар сапога в спину был мгновенен, у неё и шанса не было увернуться. Рядовая чертит носом пол,, а Аккерман, склонившись, говорит нарочито громко, чтобы её слышали все: —Уборка штаба идёт на пользу всем - вам тем, что пылью не дышите, нам же - выявлением в рядах кадетов лентяев недисциплинированных, вроде тебя. Хорошее упражнение, чтобы понять, насколько человек вынослив. Ведь одно дело - сражаться и языком молоть, а другое - выживать в экстренных ситуациях. Да, мы решаем все конфликты дипломатически. Но, думаешь, вы все здесь нужны для этого? Ошибаетесь. Вы - действующая армия. Именно вы побежите защищать Элдию в случае войны. Знаешь, что нам, офицерскому отряду, дала регулярная уборка штаба? Дополнительную выносливость при маневрировании, хотя тебе не знать же, ты первое поколение УПМ не видела даже, не то, что использовала. А ещё, лучше слышать начали. Чтобы не получить нагоняй от Майора, мы прислушивались к его шагам. О, это спасло многим шкуру в сражениях. Зрение тренировалось, кстати. Ведь заметить соринку, которую видел он - задача не из лёгких. А теперь, рядовая, выписываю три наряда на мытьё сортиров вне очереди. Полуазиатка подняла ногу с девушки и отряхнулась: —Чего застыли? Живо за работу, мусор сам себя не выкинет, к сожалению. Аккерман почувствовала на спине взгляд и мгновенно развернулась, на лестнице стоял Ривай. Быстрым шагом мужчина добрался до девушки и встал на одно колено, доставая из форменных брюк небольшую коробочку: —Микаса Аккерман, окажите ли вы мне честь стать моей законной женой? —Я согласна, Леви, да. Для этих двоих мир вокруг замер, будто и вовсе перестал существовать. Однако, где-то там на фоне, Кирштайн и Спрингер перешептывались: —Это его так речь Микасы воодушевила? —Дурак ты, Жан, дурак! Ханджи, скажите ему.