Сотни. Тысячи. Бесконечность.

Хан многому хотел научиться. Например, он давно мечтал сыграть ту проклятую сложную мелодию перебором на гитаре кому-то очень важному. К сожалению, кандидата на эту роль так и не нашлось, да и оттачивать свои навыки парень не спешил. Нет мотивации. Его старенький потрепанный инструмент давно пылился на антресолях, заставленный пустыми банками из-под энергетиков и самодельными браслетами из бисера. Его коллекция, его гордость. Хан мечтал наконец научиться красить свои пушистые непослушные волосы. Он не разбирался в тонкостях колористики и всегда ходил с пятнами на затылке и недокрашенными корнями. Зато его каждый месяц встречал на голове новый цвет, выражающий настроение парня на данный период жизни. Когда он забабахал не совсем удавшийся, но такой родной черно-белый сплит, считал себя самым гениальным гением самовыражения и стиля. Вдохновляющие фотографии из пинтереста - его верные друзья и спутники. Он любил эстетику разноцветных небоскребов в центре Сеула и магазинных вывесок. Хан любил цвета. Разные, яркие, броские, живые. Он даже одевался по своему лично разработанному графику: понедельник - красный, вторник - оранжевый, среда - желтый, и так, пока дни недели не закончатся вместе с цветами радуги. Он с детства мечтал научиться рисовать. Хотел писать натюрморты, пейзажи, абстракции, но больше всего на свете - портреты. Он хотел увековечить. Создать память. Оставить часть себя хоть в чем-то. Его привлекали выразительные и острые черты лица, прямые носы, короткие ресницы, кудрявые волосы и сверкающие, живые глаза.. Джисон, вообще, любил жизнь. Любил людей. Любил всё вокруг. Он мечтал увидеть океан. Прочувствовать, услышать, ощутить его, осторожно вышагивая босыми ногами по линии берега и убегать от каждой накатывающей волны, как в романтических дорамах. Чтобы непослушные соленые капли оставляли на нем свои отпечатки. Чтобы песок въедался в стопы. Хотел узнать, какого это, слушать шум прибоя и наслаждаться жизнью, провожая взглядом солнце за горизонт. Он мечтал научиться танцевать. Размашисто, энергично, вкладывая всего себя целиком и отдаваясь до последней капли. Хотел поставить собственную хореографию под любимый трек Billie Eilish, которая рассказала бы всю его историю от начала и до самого конца, пробирая до мурашек, заставляя чувствовать. Он хотел, чтобы его точно запомнили. Он хотел быть понятым. Осязаемым. Джисон мечтал научиться вязать крючком и создавать максимально теплые, комфортные зимние шарфики и шапки. Он бы возглавил еще одну незаменимую коллекцию самодельного нечто, а после раздавал бы её плоды тем, кто действительно нуждался в тепле. Он бы обязательно отдавал и частичку своего тепла. Вязать спицами, кстати, тоже неплохой вариант, но ему почему-то казалось это невероятно сложным и удручающим занятием. Еще глаз себе выколет. Он так боялся многого не успеть. Не успеть по-настоящему влюбиться. Так, чтобы до мурашек, чтобы бредить и видеть во снах, чтобы бабочки отовсюду и звезды в глазах. Боялся так и не завести наглого серого кота. Он бы назвал его в честь четвертой планеты от Солнца и любил бы всем сердцем, отчаянно, преданно, разрешая спать на соседней подушке. Покупал бы ему самый дорогой элитный корм и терпел утренние спортивные пробежки по квартире. Боялся так и не выучить английский. Тот у него все еще был на уровне «Хав а ю, айм файн, сэнк ю» и почему-то не стремился расти. Однажды ему предоставилась возможность пообщаться с иностранцем, и вот тогда он прочувствовал всю ту боль и унижение от ощущения беспомощности. Разочарование. Он бы мог столькому научиться… столько перепробовать и успеть. Испечь бисквитный торт на сегодняшний День рождения и наконец найти, с кем его умять за один подход. Задуть тусклые свечи и загадать долгожданное умиротворение. Загадать спокойствие. Тишину. Чтобы эти ебучие мысли перестали посещать его голову. Роиться. Мешать. Чтобы эти голоса ушли. Надолго. Навсегда. Чтобы он наконец смог искренне улыбнуться. Чтобы ему наконец было кому улыбнуться. По-настоящему. Как жаль, что это осознание пришло к нему именно в тот момент, когда он уже стремительно летел вниз, сделав свой последний шаг с крыши одного из тех самых небоскребов Сеула. Ярких, цветастых, привлекательных, но таких же пустых, как и сам Хан Джисон. Всё, что от него осталось, это коллекция звенящих браслетов из бисера и неосуществимые мечты. Сотни. Тысячи. Бесконечность.