неБОЛЬШОЕ приключение

Августовским утром 1993 года, в 5:42, над Западной Англией встало солнце. Его край уже пока зался из-за домов, но свет и тепло не проникли в комнату, зацепили лишь крышу небольшого фермерского дома. На пороге дома показалась девушка. Она зевала и жмурилась со сна. Девушку звали Т/И , две минуты назад ей исполнилось тринадцать лет. Она была не столько хороша собой, сколько необычна: густые черные брови странно контрастировали с светлыми волосами голове. Вместо ночной рубашки -просторная футболка с надписью, пятнадцать лет назад подаренная ее матери дорожным менеджером музыканта. При небольшом росте девушка была на удивление гибкой и мускулистой, так что ее часто принимали за профессиональную танцовщицу или гимнастку, и напрасно. Мать Т/И, высокая, тонкая и совсем не мускулистая, говорила дочери, что та пошла в отца, и, надо полагать, не ошибалась. Но девушка никогда не видела своего второго родителя, а мать никогда о нем не рассказывала. Т/И подошла к речке, присела и опустила руку в чистую прохладную воду. Опять ей снился сон, тот самый, из детства. Она нахмурилась, вспоминая подробности. Начинался он всегда одинаково, на берегу, на этом самом месте. Вот и теперь ей показалось, будто она видит его на самом деле… Т/И потерла пальцами виски и оглянулась. На крыше каркнул ворон. Т/И помахала ему рукой. Вороны ей тоже снились, только большие, даже здоровенные, каких не бывает в природе. К тому же они говорили, вот только Т/И никогда не могла вспомнить, что именно. Т/И улыбнулась, думая о том, что все это может значить. Видно, ее подсознание, которому с детства давали обильную пищу книжки разыгралось не на шутку. Т/И опять зевнула и пошла в дом. Уже погружаясь в сон под мягким пуховым одеялом, она вдруг вспомнила, что говорил ей ворон. В восемь утра мать внесла в ее спальню поднос с чаем и тостами, как делала на каждый ее день рождения – к тому времени Т/И уже забыла и о своем раннем пробуждении, и о сне. Не давало покоя лишь смутное воспоминание о том, что какой-то сон все-таки был… Она посмотрела на маму, которая села на её постель. – Мне снился интересный сон. Кажется. Только я не помню о чем. Вроде бы что-то важное… – Это хорошо, когда снятся сны, – ответила мама, которая сама жила как во сне. Словно гребнем, она провела пальцами по роскошной гриве черных волос, кое-где тронутых сединой – следами не старости, а горя. Свою шевелюру Жассмин – так звали маму Т/И – не доверяла никому и приходила в смятение, стоило дочери хотя бы намекнуть ей на новую прическу, и лишь подравнивала кончики, причем всегда сама. – Всегда хорошо… почти… хотя бывают дурные сны… – По-моему, мой сон… мне кажется, он как-то связан с моим отцом. – Правда? Еще чашечку? – Ты точно не можешь рассказать мне, кто он, мама? – Не могу. Время было совсем другое. Я была другой. Он… Я забыла, что ты сказала насчет чая – да или нет? – Да, мама. Мать и дочь молча пили чай, думая каждая о своем. Наконец Т/И решительно сказала: – Знаешь, поеду-ка я в Лондон пораньше. Потрусь там, привыкну. Найду где отпраздновать. – Что ты сказала, милая? – Я уезжаю в Лондон. Не буду дожидаться подружек. Найду где покушать и все такое. – А-а-а… Вот как. Ну что ж, вполне естественно. Только обещай мне, что будешь осторожна. Он рассказывал… Хотя нет, это не о том… – Кто – он? О чем он рассказывал – или о ком? – Что? Нет, не помню. Да, Лондон. Конечно поезжай. Когда мне было тринадцать, я и представить не могла, как можно праздновать день рождения где-то еще, кроме дома. Но я настаиваю на открытках. Присылай мне открытки с видами Лондона. Трафальгарская площадь… Т/И ждала продолжения, но Жассмин умолкла, рассеянно глядя в стену. Мысль, которой она хотела поделиться с дочерью, так и не родилась. – Ладно, мам, обещаю. – Не сомневаюсь, что ты будешь осмотрительна! Тринадцать лет! С днем рождения, доченька! Ну все, мне пора к картине, пока вон то облако не закрыло небо и не испортило свет. Подарки потом, ладно? После завтрака. – Договорились. Не упусти свет! – Конечно. И ты тоже, милая. Особенно ты. Всегда будь на стороне света. Он этого хотел. – Мам! Кто – он? Мам, подожди… а, ладно…