Спасение спасателя

Это был совершенно обычный июльский день. Лондон, обласканный солнцем, довольно сверкал глазами-стёклами окон, грел свои архитектурные кости из бетона и металла и совершенно не ожидал никаких потрясений. Не ожидал их и мужчина, раздражённо застёгивающий чёрный пиджак, стоя посреди небольшой гостиной. Пальцы быстро, выверенным движением справившись с пуговицей, провели вверх, по лацканам, стряхнули с плеча невидимую пылинку и мягко прошлись по тёмным волнистым волосам, приглаживая их и стараясь внести хоть небольшой порядок в хаотичность непослушных локонов. Шерлок Холмс всегда был недоволен, когда утром, после проверки своей личной почты, не находил там ни одного мало-мальски достойного дела. Именно этим и было вызвано его раздражение в этот тёплый, солнечный день. Подойдя к окну, мужчина отогнул штору, быстро окинул взглядом улицу и, брезгливо сморщившись, подцепил пальцами висящий на спинке стула синий шарф. Шерлок Холмс не верил погоде, тем более лондонской, так что он быстро повязал шарф на шею своим фирменным узлом-удавкой и направился к выходу, по пути сдёрнув с вешалки пальто. Сбежав по лестнице на первый этаж, он надел пальто и распахнул входную дверь. В глаза ударил солнечный луч, от чего мужчина на мгновение зажмурился и, сурово нахмурившись, пошагал по тротуару. Шерлок имел в голове чёткий план и отступать от него не собирался. Сейчас он пройдёт через парк, свернёт за угол и уже через два квартала окажется в своей любимой кофейне, где воздаст должное чёрному, ароматному напитку, заедая его фирменной выпечкой, свежайшей и такой же ароматной. — Мистер! Мистер, простите, одну минуту, прошу вас! Шерлок, миновав уже добрую половину пустующего парка, услышал оклик, явно обращённый к нему, но, насупившись и спрятав подбородок в шарфе, только ускорил шаг. Он никогда не меняет своих планов, и даже жалобный женский голос не в состоянии изменить это, чёрт побери! — Мистер, да подождите же минуту! Рукав его пальто кто-то бесцеремонно дёрнул, и Шерлок почувствовал, что почти понимает убийц, расправляющихся с дамочками. Особенно же он симпатизирует именно серийникам, специализирующимся как раз на женском поле. Резко остановившись, он так круто развернулся на пятках, что та, кто продолжала держаться за его рукав, шатнулась и едва удержалась на ногах. Сначала Шерлок увидел коричневые туфли на невысоком каблучке, потрёпанные и дешёвые. Подняв взгляд до колен затормозившей его особы, увидел аккуратно заштопанную дырочку на левом чулке, как раз на колене. — Не советую вам каблуки. Они для вас смертельно опасны, судя по тому, что падаете вы на ровном месте довольно часто, — скороговоркой выдал ехидное заключение Шерлок, но вдруг осёкся, когда его глаза встретились с полным боли и отчаянья взглядом голубых глаз. Перед ним стояла молодая женщина, очень миловидная, если бы не заплаканное лицо, дрожащие припухлые губы и растрёпанные каштановые волосы, кое-как собранные в пучок. Женщина растерянно смотрела на Холмса, нервно теребя пальцами носовой платок. Шерлок мгновенно просканировал всю ситуацию и понял, что сейчас именно тот момент, когда нужно проявить «человечность». Штуки этой отродясь не водилось у Холмса, но актёром он был великолепным. Потому мужчина, изобразив участливую гримасу и сложив губы в непривычную улыбку, уже намного мягче поинтересовался: — У вас что-то случилось, мисс? — Эллис Миртон, — тихо шепнула женщина и сделала то, чего не мог предвидеть даже такой гениальный сыщик и мастер дедукции — Шерлок Холмс. Его шею обхватили худые руки и в грудь уткнулось личико. Послышались приглушённые тканью пальто рыдания. Детектив почувствовал себя предметом мебели — вешалкой, на которую набросили что-то дрожащее, влажное и не перестающее повторять: «Он там… Помогите… Он пропадёт… Я умру…» — Мисс Миртон, успокойтесь, — с нажимом проговорил Шерлок, насильно отцепляя от себя женщину. Встряхнув её слегка за плечи, он заглянул в распахнутые, затуманенные глаза и, чётко произнося каждое слово, спросил:  — Кто «там»? Чем я могу вам помочь? И не торопитесь умирать, в этом нет ничего весёлого, поверьте. Я был на собственной могиле — зрелище плачевное. Неудачная шутка привела лишь к усилению рыданий и жалкой попытке женщины вновь сделать из Холмса вешалку. Но Шерлок чётко разграничил дистанцию и ловко увернулся, практически не делая никаких движений. — Мисс Миртон, прошу вас, не будем устраивать здесь танцевальный конкурс, пока кто-то в опасности. Эллис, высморкавшись, последний раз судорожно всхлипнула и согласно кивнула. Подняв руку и указывая куда-то вверх, за спину Холмса, она всё так же тихо проговорила, заикаясь от глотаемых слёз: — Он там, на ветке, и я не знаю, как его выручить, ведь он ещё совсем малыш и летать пока не научился. Шерлок повернулся и увидел старый раскидистый клён. Ступив ближе к стволу, мужчина поднял голову и смог сквозь густоту зелени разглядеть на ветке кота, что сидел к ним спиной, свесив пушистый, длинный хвост. Расцветка у зверька была очень приятная, чуть темнее капучино. До нужной ветки было метра три, так что Холмс, даже при его высоком росте, не смог бы достать питомца. Проследив глазами за тем, насколько длинна ветвь, он понял, что та склоняется под тяжестью шапки из листьев. Так что, если отойти на пару метров, то вполне можно попытаться её наклонить с другого конца. Как это поможет достать кота Холмс пока не представлял, но его пытливый мозг уже разрабатывал сотни вариантов развития событий. От простого стряхивания мурлыки, до катапультирования его на землю, путём оттягивания ветви и резкого её отпускания. Этот вариант был самым радикальным, поэтому Шерлок пока отложил его в папку «Экстренный». Эллис, ни на шаг не отходя от детектива, так же, как и он, осмотрела ветку, которую за последний час уже изучила до мельчайшего сучка и рельефа коры. Продолжая тихо сморкаться в платочек, она шёпотом твердила, что он беззащитный, совсем малыш и не умеет летать, а загнали туда его противные собаки, которых тут выгуливал какой-то «отвратительный тип». — Вы не понимаете, — объясняла женщина, шагая за Холмсом от ствола до конца ветки и обратно, — это были ужасные псы, а мой Фестик, он нечаянно выбежал, а они накинулись, а он же совсем… — Да-да, малыш, беззащитный и летать пока не умеет, — продолжил было речь женщины Холмс, но тут словно споткнулся и замер. Эллис, не успев остановиться, влетела в его спину и ойкнула, тут же отступив. Шерлок, нахмурившись, медленно повернулся и тихо процедил сквозь сжатые зубы:  — Кто не умеет летать? Он? — палец осуждающе ткнул вверх, словно стремясь таки достать непослушного кота и сразу же наказать за такое издевательство. Эллис кротко кивнула и слабо улыбнулась. Шерлоку вдруг показалось, что над ним насмехаются, но лицо женщины было исполнено такой искренней печалью, что детектив растерялся. Он не раз общался с психопатами, но ещё никогда не видел, чтобы кто-то из них настолько горевал о питомце и так убивался. Возможно, появился новый вид шизофрении, о котором Шерлок ещё не слышал. Но откровенное горе женщины и её смехотворное утверждение о способностях кота подрасти и полететь никак не вязалось в единую логическую цепочку. Где-то крылся подвох, и Шерлок твёрдо решил выяснить — где. Потому мужчина, скинув прямо на траву пальто и шарф, расстегнул пиджак, отправив следом в груду одежды. Закатав рукава белой сорочки до локтя, он подпрыгнул и крепко ухватился за ближайшую ветку. — Осторожнее! — воскликнула было Эллис, но тут же успокоилась, смотря, как мужчина, с практически акробатической ловкостью, взобрался на ветку и оседлал её. Посмотрев вниз на испуганную женщину, усмехнувшись, спросил: — Как зовут? — Эллис, — пискнула было собеседница, но Холмс состроил такую гримасу, что женщина поспешила поправиться: — Фестик. — Ну что же, Фестик, — фыркнул Холмс, держась за ствол и вставая на ветке. Его лицо оказалось как раз на уровне тельца кота. Тот всё так же продолжал невозмутимо сидеть, словно это и не из-за него вся суматоха. Шерлок, обнимая одной рукой ствол, другой осторожно потянулся к животному…

***

Много позже, навещая Эллис и смотря, как Фестик делает свои первые несмелые попытки взлететь над мягким ковром, Холмс всё ещё будет вспоминать то состояние шока, настигшее его там, на ветке клёна, в пустом летнем парке. Когда он, мягко позвав: «Фестик, кыс-кыс», — вдруг увидел легко повернувшуюся к нему совиную голову, с маленьким крючковатым клювом, торчащими оперёнными ушками и огромными круглыми жёлтыми глазами. Шерлок всегда отличался выдержкой и способностью находить в любом необъяснимом достоверное объяснение. Но то, что кот, с маленькими крыльями, способный поворачивать свою совиную голову на сто восемьдесят градусов, встретит его злобным «у-ху» и весьма болезненным клевком в палец — надолго выбьет детектива из колеи. Шерлок смутно помнил, как крикнул Эллис кинуть ему шарф; как замотал клювастого кота в ткань; как спрыгнул с ним на землю и вручил ухающий и шипящий кулёк хозяйке; как совершенно забыл про кофейню и как просто пришёл домой, сел в кресло и долгие часы таращился в холодный камин.

***

Эллис нашла его сама. Она пришла и долго объясняла, откуда взялся этот необычный зверь. Потом она пришла вновь, уже с корзинкой для пикника, из которой доносилось тихое уханье. Шерлок смог взять себя в руки и, не без странной суеверной внутренней дрожи, провёл пальцами по мягкому меху. Фестик довольно ухнул, и Шерлок почему-то вздохнул свободно. Наверное, не всему в этом мире нужно объяснение. Что-то должно ещё оставаться тайным и будоражить ум. Ведь когда ты знаешь абсолютно всё — ты мёртв. Жизнь — это и есть познание. Шерлок нашёл загадку, которую не хотел разгадывать. Это стало его островком спокойствия: мягкий совокот цвета капучино, свернувшийся клубком на коленях.