Что тебе спеть?

"Я написал бесчисленно песен, Несколько даже помню. Что тебе спеть?" Э.С.

Как оказалось, смеётся, а уж хохочет, юный Придд нечасто. Он сдержан, ходит по дому будто по натянутому над пропастью канату, скрупулезно, с преувеличенным рвением, выполняет пустяковые поручения, вовремя является на тренировку, никогда не стремится с нее сбежать и, кажется, станет тренироваться до вечера, если его по окончанию не отпустить. Рокэ хочется то ли проверить эту мысль, то ли закричать на своего оруженосца: чуди же! Разве тебе не шестнадцать? Проспи разок или два, убеги в город, чтобы искали тебя до вечера и всю ночь, а утром явись смущенный, зацелованный и неприлично счастливый. Нет, же! Солдатский режим ему труден, но по-другому он не умеет. Немного оттаивает Юстин через год. Начинает улыбаться искренне и несмело на шутки, позволяет себе засиживаться в библиотеке до ночи (ни на одну тренировку так и не опоздав). Да вот только после отпуска домой снова становится хмур и строг, как ангел с иконы. Это даже не раздражает, Рокэ привыкает, что этот юноша вот таков. Рокэ бросает попытки научить оруженосца смеяться, поняв, что попытки эти единственно лишь для того, чтобы воскресить того мальчика поразившего однажды Рокэ. Мальчика, у которого был секретный дом на дереве, пальцы избитые линейкой, которые он старательно прятал от своего гостя, и чудесная улыбка. У Джастина все же есть особенность. Музыку (любую!) он ненавидит. Уходит тотчас же, если Рокэ в меланхоличном настроении начинает играть на гитаре. Морщится неприязненно, если приходится терпеть музыкантов где-нибудь на приеме, ненавидит балы и танцы, хоть и старается никому не показывать. Через два года Рокэ бросает попытки вернуть Джастину хоть бы нейтральное отношение к этому искусству, а через три привыкает, что он таков. Быть хорошим эром для Джастина оказывается совсем не сложно. Юноша учится всему, что Рокэ может ему предложить старательно и с усердием (очень возможно, достойным лучшего применения), ловит все важные ниточки светского и военного общества, которые Рокэ может ему дать, и выбирает военную карьеру наперекор отцу и к удовольствию (впрочем тайному) своего эра. Еще через три с небольшим года они сталкиваются в Торке почти случайно. Конечно, Рокэ рассчитывал, если случится оказия, бывшего своего оруженосца застать, но если нет, не беда, переписку они поддерживали. Между ними бывало, безусловно, и такое, что не скажешь в письме, о чем не поговоришь, ожидая ответа месяцами, что откладывалось до личной встречи, вечера и дружеской пьянки. Бывало, но сейчас недосказанности никакой, казалось, не было. Все хорошо и ровно. Казалось, до фразы какого-то офицера "Может хоть вы с ним поговорите." Говорить не с кем. Безжизненная оболочка, потухший какой-то, отсутствующий взгляд, пьяный невеселый оскал. - Юс-ти-ни-ан! - Рокэ щелкает пальцами у Придда перед самым лицом, но тот не реагирует. Рокэ картинно тяжело вздыхает, игривым жестом откидывает волосы за спину и, толкнув Джастина в плечо, разворачивая к себе от стола, садится к нему на колени. - Ну что ты, милый мой Тото? Твой папенька узнал про нашу связь и теперь лишит тебя наследства и содержания? Рокэ почти готов с колен Придда полететь, но Джастин сталкивает Рокэ весьма деликатно, наконец смотрит на него и шипит: - Прекратите паясничать, Рокэ! Удовлетворенно кивнув, внимания Джастина он добился, Рокэ садится напротив и тянется к его кружке, что там за поило? Слава Леворукому, не касера, но тоже что-то малоприятное на вкус. Рокэ спрашивает почти серьезно: - Свежие столичные сплетни для скучающих дам так разбередили ваше сердце, капитан Придд, что вы сидите здесь и напиваетесь, как последний салдафон? - И добавляет чуть тише, - Как мне сказали, не первый вечер. Ответом ему только хмурый короткий взгляд. Что ж, значит, здесь его точно не разговорить. - Вам хватит, Юстин, - заявляет Рокэ и игнорируя вялое сопротивление, отводит Придда в его обиталище. По пути он борется с желанием макнуть молодого офицера, потерявшего всякий человеческий облик, в снег или хоть обтереть горстью холодных, колючих снежинок его лицо. На квартире, убедившись, что Джастина никуда больше не понесет, благополучно устроив его на узкой кровати, Рокэ идет к хозяйке, приносит вина и снова садится напротив. Разливает вино по кружкам, о кубках или бокалах он как-то не подумал, и все-таки уточняет еще раз: - Столичные сплетни с участием гальтарских полководцев и их пылких юношей действительно ни при чём? Джастин морщит нос (Рокэ помнит этот его забавный жест), отмахивается, кивает. "Пустое" Рокэ знает: чтобы Джастин заговорил, действительно заговорил, нужно дать ему время. Он садится, разливает вино и ждет. - У вас не бывает чувства... Предчувствия, будто вы скоро погибните? - в голосе почти отчаяние, быстрый взгляд в глаза и тут же в пол. Даже в таком состоянии, Джастин понимает, если и бывает такое чувство, о нем не говорят вслух даже друзьям, - Будто какая-то сила не хочет, чтобы вы жили, что не делай?... Рокэ кивает, молчит и слушает. Джастин говорит. Не сразу, но рассказывает. Отец разорвал помолвку с Маритой-Аникой. Нет, Джастин не любил ее, но отец его и не спрашивал. Ни тогда, ни сейчас! Он никогда не спрашивал. Будто Джастин безвольное существо, которое можно поставить в нужное место и передвинуть, если наскучило! Или, хуже того, его собственность. Как будто, он не в состоянии сам решить хоть что-нибудь! О том в какой атмосфере воспитываются братья, и никто не смеет возразить отцу на его неуемную жёсткость. Через какое-то время, прекратив свою исповедь, обессиленный, он приваливается к спинке кровати и засыпает, хмель берет, наконец, свое. Рокэ набрасывает покрывало другу на плечи и встает, чтобы уйти, но тот вскидывается, поднимается следом, кладет руку ему на плечо. Рука по спине соскальзывает ниже на пояс, и не ясно: случайное это движение или неумелая ласка. Через мгновение ясно. - Останьтесь? Со мной. - просит Джастин несмело. - Не можешь остановить безумие - возглавь его? - усмехается Рокэ, но смотрит в глаза Придду серьезно. В них нет и тени пьяного сумасшествия или желания сделать все еще хуже, чем есть. - Плевать на них! Останься, Рокэ? - просьба Джастина звучит увереннее. Рокэ усмехается снова, дотрагивается пальцем до его щеки и, чуть погладив, кивает.