Охотник#7 (Ночной Мир Вампирш)

«Нет! Это невозможно!» Никогда раньше Джер не испытывал ничего такого, но сейчас он инстинктивно понимал, что это ещё и опасно. Его втянуло в сознание Морены. Он ощущал, как оно оплетает его, опутывает с каждой стороны. Чувствовал, как своими лёгкими, однако настойчивыми прикосновениями оно пытается извлечь самую скрытую крупицу его сущности. Только ужасней всего было то, что это происходило помимо её сознания. Это было что-то, существующее вне их, что-то, что пыталось слить их так, как соединяются вместе две капли воды. Джер чувствовал, что Морена поражена и удивлена так же, как и он. Только с тем различием, что она, похоже, не сопротивлялась этой силе. Эта сила не ужасала и не подавляла её, как Джера. Скорее… она испытывала восторг с изумлением — типа того, когда в первый раз прыгаешь с парашютом. «Она психичка, — ошеломлённо подумал Джер. — Ей нравится опасность, и она наслаждается, гоняясь за смертью…». «Я наслаждаюсь тобой», — прозвучало в его сознании. Голос Морены… Тихий, словно шёпот, мягкий, словно пух, он потряс Джера до глубины души. Как же давно он слышал этот голос! А Морена слышала его. Обмен кровью даже людей наделял телепатическими способностями. Они исчезли у Джера с того дня, когда… Лишь паника захлестнула Джера, ему удалось прервать течение своих мыслей. В то время как одна часть его сознания в отчаянии бормотала: «Она тут… она тут… она внутри… что же делать? " — другая лихорадочно возводила непроницаемый барьер, выстраивая мысленные образы тумана и облаков. Он услышал что-то… кажется, Морена судорожно вздохнула. «Джер, не нужно. Не прячься от меня…». «Тебе сюда нельзя! — резко кинул он. — Свали!» «Не могу, — её голос прозвучал смущённо и испуганно. — Это не я. Это… происходит само по себе». " Но это невозможно», — подумал Джер, не понимая, обращается ли он к ней или говорит сам с собой. Его затрясло. Он не мог противиться той силе, пытавшейся вынуть его душу наружу и смешать её с душой Морены… Он просто не мог… Ему никогда не приходилось сталкиваться с такой силой. Но он знал: стоит уступить — и он погибнет. «Не бойся. Не нужно бояться!» — отчаянно взывал голос Морены, и непривычные добрые интонации, звучавшие в нём, обескураживали Джера. Её разум пытался окутать его сознание защитной пеленой, будто укрыть мягко прикасающимися светлыми крыльями. Джеру показалось, что он растворяется в этой неведомой силе. «Нет…» «Да», — шептал голос Морены. «Я должен остановить это… Сейчас же! Я должен разорвать контакт». Хотя Джер всё ещё ощущал своё тело, он, похоже, был бессилен управлять им. Он чувствовал руки Морены, поддерживающие его, её губы на своей шее и знал, что она пока что пьёт его кровь, но не мог даже пальцем пошевелить, чтобы отпихнуть её. Мышцы, которые он так безжалостно тренировал, чтобы они слушались его в любых обстоятельствах, сейчас изменили ему. Он должен отыскать другой способ. «Этого не должно было произойти», — сказал он Морене, вкладывая в эту мысль весь свой страх. " Знаю. Но это потому, что ты сопротивляешься этому. Мы должны быть сейчас где-то в другом месте». «Это где ещё?» — раздражительно спросил Джер. «Не имею понятия. — (Джер уловил печаль в её мыслях.) — В каком-то другом месте… далёком. Там, где мы по-правде будем вдвоём. Но ты закрываешься…». «Морена, ты о чём? Что, по-твоему, происходит?» «Разве ты не догоняешь? — Кажется, её удивление было искренним. — Это принцип супругов по духу». Джеру показалось, что земля ушла из-под его ног. «Нет! Этого не может быть. Это невозможно! Больше он не обращался к Морене; он отчаянно пытался убедить себя: " Мы с Мореной не можем быть супругами по духу. Мы презираем друг друга… она презирает меня… мы всегда лишь дрались… Она несносная и опасная, она вспыльчивая и упрямая… она вздорная… она злая, она просто неформальная… из-за неё вокруг всё рушится, и ей нравится делать меня несчастным… Да и не верю я в этих супругов по духу! A если бы и верил, мне и в голову не могло бы прийти, что об этом узнаешь вот так вдруг, ни с того ни с сего, как гром среди ясного неба… словно под поезд попал… Ведь не было ничего — ни признаков, ни симпатии, ни влечения…». У Джера начиналась настоящая паника, и это — плохой знак. Лишить его самоконтроля могла лишь невообразимо могучая Сила. И Джер продолжал чувствовать, как эта Сила тащит его, пытаясь сорвать слои облаков, за которыми он прятался. Эта Сила хотела, чтобы Морена увидела его таким, каким он был в действительности. Эта Сила раскрывала перед ним и Морену. Отдельные вспышки — сцены из её жизни, фрагменты чужой, но с её участием — были настолько яркими и сильными, что он почти задыхался от эмоций, охвативших его. Мелькавшие перед глазами эпизоды больно задевали его, пронзали насквозь, будто ножом. Маленькая девочка с копной нечёсанных светлых волос и сапфировыми глазами… Она смотрит, как её мать — вновь! — выходит за дверь с какой-то женщиной. Затем в сумерках она идёт играть, развлекаясь одна. Потом встречает маленького черноволосого мальчика с серебристо-голубыми глазами и яркой улыбкой. И она уже больше не одинока. Они вместе гуляют прохладными ночами, охотятся на мелких животных, падают и смеются… Вот девочка уже постарше, с подстриженными волосами. Заброшенная девочка. Ожидающая мать, которая как-то ушла и всё не возвращается. Она охотится, чтобы добыть еду, спит одна в пустом доме, который становится всё более и более запущенным. Она учится сама о себе заботиться. Тренируется. Становится сильнее — душой и телом. А когда смотрит в зеркало, то видит себя в нём такой угрюмой… Та же девочка, наблюдающая за простыми смертными… Они такие слабые, глупые, и так мало живут, но у них есть всё, чего лишена она: семья, безопасность, еда каждый вечер. Девочка наблюдает и за ночными людьми, за взрослыми; они не считают себя обязанными помочь брошенной девочке-вампирше… «Я ничего не знал», — подумал Джер. Он всё ещё ощущал головокружение, словно ему не хватало воздуха. То, что ему пришлось увидеть, разрывало сердце. Эта девочка стала сколачивать банду, чтобы создать для себя подобие семьи, и вначале она пришла к маленькому мальчику с чёрными волосами. Они вдвоём гоняли по улицам с озорными улыбками, разыскивая остальных, собирая ребят, за которыми взрослые не могли уследить или были к ним безразличны. Девочка и мальчик гуляли в трущобах и ничего не боялись — они теперь были вместе. Образы замелькали быстрее, и Джер с трудом успевал следить за ними. Морена, мчащаяся через двор, заваленный ржавым железом, — вместе с Джером… Прячущаяся под причалом, пропахшим рыбой — вместе с Джером… Её первая большая добыча — олень-самка, пойманная среди холмов… и Джер там же, они вместе пьют горячую кровь, и эта кровь сразу согревает их, возбуждает, вливает в них жизнь. Страх и счастье, ярость и споры, обиды и тоска, раздражение — и всё это вместе с Джером. Он всегда был в её памяти — его чёрные волосы, глаза, опушенные лёгкими ресницами, в которых вспыхивают вызов и возбуждение. Он всегда был таким живым, нетерпеливым, храбрым и честным. Его окружал пылающий свет. «Я не знал… Откуда мне было знать? Как я мог понять, что значил для неё так много?..» И кто бы мог подумать, что это будет значить для него так много сейчас, когда он узнал обо всём? Он был ошеломлён… но что-то внутри него ликовало. Он был счастлив. Внутри всё било ключом, он никогда не испытывал подобных эмоций — дикого пьянящего восторга, переполнявшего, казалось, его до самых кончиков пальцев. «Морена…» — мысленно прошептал он. Он чувствовал её, но на этот раз она не ответила. Он ощутил её неожиданный страх, её желание убежать и спрятаться. Она не собиралась показывать ему всё это. Всё это было извлечено из неё той же Силой, которая тянулась к Джеру. «Прости. Я не хотел смотреть, — сказал он Морене. — Я уйду…». «Нет! — Вдруг она перестала прятаться. — Нет, я не хочу, чтобы ты уходил. Останься!» Не в силах сопротивляться, Джер почувствовал, как его несёт навстречу ей. Он ощущал, как её сознание прикасается к его мозгу… узнал её истинную душу. И это заставляло его трепетать. Это было совершенно новое для него ощущение. Необычное… и удивительное! Наслаждение, которое ему не могло даже пригрезиться. Быть рядом и даже ближе… словно слияние пламени и слепящей темноты, чувствовать, как сознание открывается ей навстречу… Но вслед за этим — отдалённый отзвук страха, словно предостерегающий вскрик животного: «Ты в своём уме? Это же Морена! Позволь ей увидеть твою душу… узнать твои самые сокровенные тайны… и ты не успеешь даже пожалеть об этом. В то же мгновение она вырвет тебе горло…». Джер вздрогнул, услыхав этот испуганный голос. Ему не хотелось противиться Силе, влекущей его к Морене, только страх пронизал дрожью всё его тело, лишая тепла и близости, леденя мозг. И он знал, что этот голос был тем единственно разумным, что в нём ещё оставался. «Ты хочешь погибнуть?» — спросил он его прямо. «Джер, — произнесла тихо Морена, — что такое? Почему ты не хочешь этого?» И внутренний голос ответил ему: «Потому что умрёшь не только ты. Умрут все: Кларк, и дядя Нат, и тётя Джой, и Роана. И Хезер…». Его словно обожгло чем-то раскалённым добела… Хезер! Он любит её… И она не может биться за себя… Он даже не вспомнил о ней с того времени, как проник в сознание Морены… и это его ужаснуло. Как он мог о ней забыть? С тех пор, как они познакомились, Хезер олицетворяла для него всё самое лучшее. Она пробудила в нём чувства, о которых он прежде не имел представления. И этого человека он никогда не предаст. «Джер», — позвала Морена. Он сделал единственную вещь, какую смог придумать, — швырнул ей образ, оскорбительный эпизод, чтобы напомнить… напомнить ей о том, как он уходит, кинув банду, кинув её… Да, Джер не знал, как всё происходило на самом деле. Это был знак. И он почувствовал, как он поразил сознание Морены, как заметался в нём, со звоном высекая воспоминания, вспыхивающие искрами. Первый сбор банды без него. Вопросы. Замешательство. Все его ищут, пытаясь отыскать след его необыкновенной Силы на улицах. Вначале они смеются, зовут его, считая всё игрой. Но он не появляется, и смех уступает место досаде. Затем досада переходит в тревогу. Дом его тёти Брэй. Банда во главе с Мореной, столпившаяся возле порога. Растерянная и печальная тётя Брэй. «Я не имею понятия, где он. Он просто… исчез». И тревога переходит в животный страх. В страх и в ярость, в тоску и в ощущение предательства. Если он жив, значит, он кинул её. Как её уже кидали. Как кинула её мать. Горе и гнев боролись в душе Морены, потому что она не знала правды. А затем… он вдруг появился сегодня в её спальне. Явно живой-здоровый. Вызывающе здоровый… И с оскорбительной небрежностью заявил, что она никогда не узнает, почему он исчез. Джер почувствовал, что Морена глубоко уязвлена. В ней вздымалась тёмная холодная волна, которой чуждо было милосердие. Единственным её желанием сейчас было лишь причинять боль и убивать. Это чувство её переполняло, сметая всё на своём пути, и от одного только соприкосновения с нею сердце Джера гулко застучало, дыхание участилось. Это ледяное неистовство ужасало. «Ты кинул меня!» — зарычала она. Всего три слова, но сколько же в них горечи! «Я должен был. И я никогда не скажу тебе почему». — Джер чувствовал жжение в глазах и надеялся, что она ощутит, как ему больно произносить это. Однако произошло другое: Сила, притягивающая их друг к другу, начала слабеть, почти сокрушённая её яростью. «Ты предал меня», — сказала она. И за этими словами возникли образы тех, кто когда-то предавал друга, или возлюбленную, или дело всей жизни ради своих эгоистических побуждений. Сейчас для Морены он стоял в одном ряду со всеми предателями в истории человеческого мира и мира Ночи. «Мне фиолетово, что ты думаешь», — сказал Джер. «Тебе всегда было фиолетово, — парировала она. — Теперь я убедилась в этом. Не знаю, почему раньше я думала по-другому». Сила, которая пыталась привлечь их друг к другу, почти иссякла, превратившись в тонкую серебристую нить. «И это хорошо… это необходимо», — уговаривал себя Джер. Он сделал усилие, ощутив, как выскользнул из сознания Морены, и его стало уносить всё дальше и дальше… «Тебе лучше об этом не забывать. Иначе это может повредить твоему здоровью», — усмехнулся Джер. Сейчас, когда он уже отдалился от неё, быть язвительным стало легче. «Не переживай, — сказала она. — Я сама о себе позабочусь. А тебе лучше запомнить: этого я никогда не забуду». Ниточка, связывающая их, настолько истончилась, что Джер уже еле ощущал её. Он чувствовал что-то странное внутри… оно будто умоляло о чём-то, но Джер знал, что это ощущение должно исчезнуть. «Я делаю что хочу и что считаю нужным, — заявил он. — И никто не имеет права требовать от меня отчёта. Я — лидер, ты не забыла?» Щёлк! — Морену унесла прочь волна её тёмной ярости. Это было почти физическое ощущение, чувство, словно что-то оборвалось. Она удалялась от Джера так быстро, что его голова закружилась. Открыв глаза, он обнаружил, что находится в своём теле. Джер моргнул, пытаясь сосредоточиться. Он посмотрел на потолок… Всё вокруг казалось неестественно ярким, необычно большим и расплывчатым. Руки Морены обнимали его, и его голова была откинута назад, всё ещё обнажая шею. И каждая клеточка его тела дрожала мелкой дрожью. Вдруг Морена убрала руки, и он упал на спину. Джер лежал, собираясь с силами, стараясь вернуть самообладание и сообразить, как же вести себя дальше. Его голова шла кругом, в горле жгло, и он чувствовал во рту привкус крови. — Что ещё не так? Поднимайся и проваливай! — рыкнула на него Морена. Джер сосредоточил на ней свой взгляд. Сейчас, когда он смотрел на неё снизу вверх, она казалась очень высокой. Её голубые глаза были ледяными, как осколки сапфиров. Он вдруг понял, что было не так. — Ты взяла очень много крови, придурочная! — Джер постарался вложить в эти слова свою обычную язвительность, чтобы скрыть слабость. — Это должен был быть просто ритуал, но ты перестала контролировать ситуацию. Я не знал, что ты на это способна. В глазах Морены что-то мелькнуло, но губы твёрдо сжались. — Что ж, — коротко бросила она, — не надо было давать мне шанса. — Больше это не повторится. Джер попытался сесть, стараясь не показать, каких усилий ему это стоило. Снова же проблема состояла в том, что он больше не был вампиром. Он не мог так быстро оправиться от потери крови… Но Морена не знала об этом, да это её и не тревожило. Что-то подсказывало Джеру, что он ошибается, но он отмёл в сторону все сомнения. Сейчас, для того чтобы забыть поскорее о случившемся, ему надо было собрать все силы и возвести все преграды, какие он только мог. Это не должно было произойти. Случилась ужасная ошибка, и Джер надеялся, что воспоминание об этом вскоре уйдёт из его жизни. Нужно лишь хорошо постараться. — Кстати, я должен сказать тебе, почему я тут, — произнёс он. Ему уже удалось встать, и он стоял довольно устойчиво. — Я забыл упомянуть об этом раньше. — Почему ты вернулся? И знать ничего не хочу. — Она желала лишь одного: чтобы он оставил её, — это было заметно по тому, как напряжённо она расхаживала по спальне. — Захочешь, когда я намекну тебе. У Джера не было сил закричать на неё так, как ему бы хотелось. Он не мог позволить себе роскошь следовать за своими эмоциями. — Почему ты всегда так уверен в том, что тебе известны все мои желания? — стоя спиной к нему, огрызнулась Морена. — Хорошо. Оставайся при своём. Вряд ли ты вообще сможешь оценить этот шанс. Морена мигом обернулась. Она уставилась на него, и взгляд её говорил, что голова Морены сейчас переполнена множеством гадких мыслей и она не может решить, на какой из них остановиться. Наконец она почти неслышно спросила: — Какой шанс? — Я вернулся не просто для того, чтобы забрать банду. Я хочу кое-что сделать с ней. Я хочу сделать нас наиболее сильными. В прошлые дни такая идея вызвала бы у Морены улыбку и в её глазах вспыхнули бы озорные искры. Они всегда сходились во взглядах на то, что касалось Силы. Однако сейчас она просто стояла и пристально смотрела на него. Ледяная злость в её взгляде постепенно сменилась подозрительностью, а потом стало понятно, что Морена начала что-то понимать. Её голубые глаза сузились, а затем округлились. Она вздохнула, а потом запрокинула голову и безудержно рассмеялась. Джер просто молча наблюдал за ней, незаметно пытаясь восстановить душевное равновесие и справиться с головокружением. Он облегчённо почувствовал, что наконец держится на ногах, уже не теряя сознания. Но он больше не мог слышать этот смех, тем более что в сложившейся ситуации не было ничего смешного. — Может, поржём вместе? — Просто… да! Мне следовало знать… Может, я и понимала это, где-то в глубине… — Морена продолжала хихикать, но это было недоброе хихиканье, и глаза её были ледяными, полными презрения — может, презрения к самой себе — и горечи. Джер незаметно поёжился, словно от холода. — Лишь одно могло заставить тебя припереться обратно. И я должна была понять это с первой секунды, лишь ты появился. Это не касается кого-то из нас, и банда тут ни при чём. — Морена посмотрела прямо в его лицо, её рот искривился в злорадной улыбке. Никогда ещё она не была так красива и так далека от него. — Я всё знаю, Джер Редферн. Я точно знаю, почему ты сейчас тут.