Focus on me

      На третий месяц работы в ресторане Гарри привыкает практически ко всему. Ранние подъёмы входят в привычку, но по-прежнему даёт о себе знать недостаток сна. Иногда по ночам он смотрит в потолок, потому что не может уснуть. С коллективом отношения становятся более тёплыми. Гарри сближается с ещё несколькими работниками кухни в нерабочее время. И вот они уже с особой регулярностью собираются вместе после работы и идут в бар или в ближайшую кофейню. Он вовсе не становится чьим-то любимчиком или другом. В общей атмосфере парень по-прежнему чувствует эту отчуждённость. С другой стороны, Гарри вовсе не обязан нравиться всем, особенно в месте, где, вероятнее всего, он не останется работать.       Гарри забрасывает рюкзак на плечо и толкает дверь. С порога его встречает шум. Обычно в такое время в раздевалке ещё никого нет. Но сейчас толпа людей выстроилась вокруг одного человека, и громкое: «С днём рождения!» взрывает тишину. Лиам Пейн выглядит счастливым. Гарри впервые видит его не в кителе, а в простом белом джемпере и джинсах. Он вежливо улыбается и просит оставить поздравления на вечер. Чуть позже Гарри узнаёт, что сегодня будет небольшая вечеринка в честь юбилея су-шефа, на которую приглашаются все желающие. Он кивает головой в знак согласия и отводит взгляд в сторону. Мистер Томлинсон выглядит бодро и весело. Он слегка хлопает Лиама по спине и что-то шепчет тому на ухо и в этот момент кто-то окликает Гарри, спрашивая про его пирсинг. Стайлс расправляет в руках форму и смущённо улыбается. Это не первый раз, когда его проколы привлекают внимание. Они надолго останутся напоминанием о той глупой вечеринке. — Ох, чувак, это, наверное, было больно. — Я почти ничего не почувствовал, — кратко отвечает Гарри и тут же ощущает на себе взгляд шефа. Луи Томлинсон не смотрит ему прямо в лицо. Он ничего не произносит, но явно взбудоражен. Его губы слегка вздрагивают и вытягиваются в вынужденной вежливой улыбке, а громкий голос объявляет всем пройти на свои рабочие места. И да, Гарри точно запомнил, как потемнели глаза мужчины в тот миг.       Этот день приносит огромную усталость. Ему приходится принимать двойной заказ по товару, поскольку завтра праздник и ресторан будет закрыт. В руках Чейза тлеет сигарета. Ветер взъерошивает каштановые волосы, из-за чего Гарри сильнее кутается в рабочую куртку. Она с небольшими потёртостями и нуждается в стирке. Вечером он обязательно сдаст её в прачечную. Его мышцы сводит болью, день тянется, словно резина. Даже долгожданный перерыв не даёт нужной передышки. В руках картонный стаканчик с остывшим американо. Влияние кофеина уже даёт о себе знать в виде нервозности и бессонницы. Но Гарри должен спасаться, ведь уходить во вредные привычки он не хочет. Да и кофе помогает ему взбодриться и продержаться на ногах целый день.        Они так и не поговорили с Чейзом о том случае. Да и почти не общаются, только лишь перекидываются дежурными фразами. Клары нет уже неделю. Она взяла отгул, чтобы поехать домой к семье. И это неудивительно. Периодически кто-то из персонала куда-то уезжает. Гарри никогда не задумывался о том, насколько сложно управлять таким большим коллективом. Нужно уметь распределять работу, находить подход к каждому человеку и принимать в расчёт множество нюансов. Например, он часто замечал, что Зейн и Луи о чём-то спорят. Иногда их голоса доносятся из кабинета, потому что дверь приоткрыта. Это непохоже на какие-то разногласия, но мистер Томлинсон прислушивается к дельным рекомендациям в свой адрес. Зейн — его правая рука. И, судя по всему, они знакомы очень много лет, но, несмотря на это, их отношения более деловые, чем дружеские.

Lana Del Rey — Hit and Run

      Никто не говорит Гарри о том, что ресторан закрывается раньше. Его просто просят немного помочь на кухне. Он понятия не имеет, когда все эти блюда и закуски были приготовлены, лишь молча выносит их в зал, где несколько столов уже сдвинуты и накрыты скатертями. На помощь приходят официанты из другой смены. Они ловко берут подносы с тарелками и расставляют всё на свои места. Когда время близится к восьми, все отправляются сканировать пропуски, а это значит, что смена официально закончена. Гарри надевает брюки и белоснежную рубашку, закатывая рукава до локтей. Он возвращает на шею несколько цепочек и унизывает пальцы любимыми кольцами. Немного уложив волосы с помощью геля, который дал ему Найл, тот отправляется в зал. Там уже громко играет музыка, какое-то комбо из треков нулевых и ретро-песен.        Людей собирается действительно много, приходят даже сотрудники с другой смены и те, кого Гарри видит в первый раз. В этот вечер он понимает, сколько же у Лиама друзей за пределами заведения. Клара появляется спустя два часа, когда Гарри успевает изрядно соскучиться. Он уже перепробовал практически все закуски и выпил два бокала пива. Ощущение неловкости от такого количества незнакомых людей не покидает его. Так что появление девушки скрашивает одиночество. — Давай я сделаю тебе фирменный коктейль.       Она тут же заходит за барную стойку, и Гарри уже не удивляется тому, что сегодня вечер без правил. Алкоголь в свободном безлимитном доступе. Это действительно круто. Клара ловко смешивает мороженое, мяту и клубнику, а затем добавляет шампанское. У коктейля какое-то странное название, но Гарри нравится. А ещё, он забыл накануне отписаться Джордану про субботу, потому что его телефон по привычке остался в шкафчике. Вечеринка становится веселее.

Juanes — La Camisa Negra

      В зале начинает звучать песня, под которую все сразу же начинают громко подпевать на ломаном испанском языке и поднимаются со своих мест. Гарри широко улыбается. Этот сингл был выпущен, когда ему едва ли исполнился год, но именно под него в школе он впервые поцеловался с учеником по обмену из Испании. Лиам тянет его за руку, подначивая к танцу, и парень, смущённо улыбаясь, поддаётся. Кажется, что каждый в этом зале знает слова песни. И благодаря львиной дозе алкоголя и смелости Гарри отпускает себя и окончательно раскрепощается. Но при этом он не чувствует ни капли смущения или стыда, когда чужие руки блуждают по его телу. Бёдра плавно двигаются, выписывая восьмёрки. Лиам манит его к себе пальцем, подпевая громче всех. Гарри смеётся, его щёки болят от постоянной улыбки, а былая усталость покидает тело.       Ему давно не было так хорошо: ментально и физически. И только сквозь толпу он снова замечает на себе взгляд мистера Томлинсона: изучающий и серьёзный. Он стоит, опёршись спиной о дверной косяк, и непринуждённо курит. Совершенно не вовлечённый в общее веселье. Ни намёка на улыбку или радость, словно он даже сейчас не выходит из образа. За весь вечер Гарри почти его не видел, лишь мельком, когда тот с кем-то говорил по телефону. И это странно. Неужели мужчина из тех снобов, которые не умеют веселиться?       Где-то раздаётся звук разбитой посуды — не первый и не последний раз за время всей вечеринки. Кто-то включает караоке и начинает петь. Гарри тут же закрывает уши. Он не видит человека, но у него определённо нет слуха и голоса.       Двери через кухню распахнуты, в помещение просачивается дым от электронных сигарет. Гарри медленно бредёт по кухне, проходясь кончиками пальцев по идеально отполированным поверхностям. Удивительно, что каких-то шесть часов назад здесь было много заказов. Повара едва ли успевали отдавать блюда в зал и усердно работали. Сейчас же большая часть из них едва ли стоит на ногах. В сушильной машине виднеются наборы ножей разных размеров. Благодаря прозрачному стеклу можно заметить, как они изношены временем. Сколько овощей и мяса было ими порезано.       Из-за частой заточки лезвия некоторые истончились. Это нормальный временной износ металла, и Гарри мечтает, что когда-нибудь он будет иметь возможность заказать свой индивидуальный набор ножей из японской стали, знаменитый своим качеством и износостойкостью. Он проходит дальше вдоль кухни, делая очередной глоток коктейля, и издаёт недовольный звук, когда тот остаётся только лишь на дне. Пустой бокал отправляется в раковину, а затем его взгляд падает на двери кабинета мистера Томлинсона. Гарри вальяжно вваливается в кабинет шефа и тут же замирает на пороге, не ожидая увидеть того сидящим за столом. — Что ты здесь делаешь? — с усмешкой спрашивает он. Дверь надёжно захлопнута. Но внимание мужчины по-прежнему приковано к монитору ноутбука. — Тот же вопрос хотелось задать и тебе.       Упс, у него могут быть неприятности за подобную фамильярность. Но эта мысль приходит после сказанного, а не «до». Луи удивлённо вздёргивает бровью, но ничего при этом не произносит. Гарри присаживается на край стола, наплевав на приличия и субординацию. Они оба утомлены этим вечером. На Луи рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами перламутрового цвета, на шее тонкая цепочка, и сейчас Гарри может детальнее рассмотреть его татуировку на груди. Это витиеватая надпись, покрывающая ключицы. Её не полностью видно, и это раздражает парня. В приглушённом свете лампы мужчина кажется ему расслабленным и умиротворённым. На лице нет привычного строгого выражения. Руки отодвигают в сторону ноутбук, и тот, издав тихий звук, выключается.       На столе идеальный порядок. Педантизму Луи можно позавидовать: органайзер с канцелярскими принадлежностями, календарь и скетчбук. На краю стакан с виски, и Гарри позволяет себе сделать глоток. Горло обжигает, словно огнём. Неразбавленный ничем алкоголь взбудораживает вкусовые рецепторы, и юноша слегка прокашливается. Луи никак не комментирует это. Как и то, что Гарри продолжает сидеть на краю стола, буравя его взглядом. Луи скользит взглядом по его телу, и Гарри чувствует нечто особенное. — Кажется, с тебя достаточно. — Он забирает бокал у него из рук, и их пальцы соприкасаются, посылая по телу Гарри электрический разряд.— Будь хорошим мальчиком и поезжай домой, — произносит он. Гарри хмыкает и опирается о твёрдую поверхность стола ладонями. — Ты мне не Папочка, чтобы указывать, что делать. Луи шумно сглатывает, и Гарри забавляет подобная реакция. Он прикусывает нижнюю губу, пытаясь совладать со своим телом, но, похоже, это безуспешно. Его разум затуманен. Нескоординированными движениями он седлает бёдра мужчины, и тот сразу же вскидывает голову. Его брови нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. — Какого чёрта ты делаешь? Гарри закатывает глаза, вжимаясь бёдрами в тело мужчины. — Блять, даже сейчас ты весь такой раздражающий и правильный.       Руки Гарри несмело касаются пуговиц, соприкасаясь с обнажёнными участками кожи. Она гладкая и тёплая на ощупь. Знакомая смесь табака и ванили дразнит ноздри. Здравый разум кричит, что нужно бежать и забыть это недоразумение. Сейчас Гарри на грани ошибки, о которой может пожалеть, но другая часть хочет продолжить начатое. Он выжидающе сидит на коленях шеф-повара, которого ненавидит и боготворит одновременно. Разве это вообще возможно?       Мистер Томлинсон мягко обхватывает его за плечи и смотрит ему прямо в глаза, отчего рот Гарри распахивается от удивления. Он растерянно моргает и чувствует, что нужно принять решение без промедления. С такого близкого расстояния он может рассмотреть каждую часть лица мужчины: еле заметные веснушки, морщинки в уголках глаз, изящную линию челюсти и одинокие седые волоски на висках. Осознание того, насколько тот эстетически красив, приходит именно в этот момент и обрушивается с новой силой. Гарри словно нечем дышать. И он заворожённо смотрит на мужчину, будучи не в состоянии сдвинуться с места. — Сейчас же встань и выйди из моего кабинета. — А то, что? — шепчет Гарри ему на ухо, и мистер Томлинсон слегка вздрагивает. — Накажешь меня?       Мужчина замирает на несколько мгновений, словно борясь с самим собой, а затем его руки опускаются на бёдра и притягивают ближе, отчего Гарри прикрывает глаза и тихо выдыхает горячий воздух ему в лицо. Всё происходит медленно, будто прорываясь сквозь пелену алкогольной дымки. Юноша утопает в чувствах, ощущая чужие губы на своей шее. Горячие, ласковые и напористые. Зубы безжалостно прикусывают тонкую нежную кожу, а руки стягивают с плеч рубашку. Его дыхание учащается, когда язык проходится по коже, а член постепенно твердеет и трётся о грубую ткань брюк. Гарри позволяет себе прижаться ближе, забросив руки на шею мужчины. Он сжимает короткие волосы на затылке и немного двигает бёдрами, отчего они оба тихо стонут друг другу в рот. Едва ли мистер Томлинсон сдавливает его пенис сквозь брюки, юноша шепчет: — Пожалуйста, — его голос звучит умоляюще и, возможно, унизительно, но Гарри плевать.       Кажется, что никогда прежде он не был так сексуально не удовлетворён. Луи вытаскивает его пояс из шлёвок и расстёгивает молнию. Мягкая ладонь обхватывает влажный член юноши, и стон Гарри громко отражается от стен кабинета. Сердце бьётся о грудную клетку, когда Луи целует его в уголок рта и вдруг, замерев на несколько секунд, произносит: — Вот так, малыш. Просто позволь этому случиться.       Эти слова подхлёстывают Гарри ещё сильнее. Он отчаянно выпутывается из своих брюк и дрожащими руками помогает Луи раскрыть застёжку на джинсах. Нуждающийся скулёж смешивается со стонами шеф повара, когда тот позволяет взять контроль. Гарри смотрит вниз, где его рука обхватывает два члена и не верит в происходящее. Луи Томлинсон прижимает парня ближе, что-то неразборчиво шепча на ухо, губы снова припадают к шее. Он не сдерживает себя, яростно сжимая ягодицы. Мужчина оставляет на шее засосы, которые точно будут ярким напоминанием о случившемся. Он настойчив, но в то же время будто сдерживает себя. Гарри откидывает голову назад, предоставляя лучший доступ. Кожа покрыта тонким слоем пота, изо рта доносятся лишь тихие стоны. В руках старшего мужчины он ощущает себя перевозбуждённым. Его член истекает естественной смазкой и пульсирует в чужой ладони. Кожа слишком чувствительная. Ощущений слишком много. Частично он ещё пьян, но острота чувств и понимание того, что сейчас происходит впервые, вовсе не отрезвляет. — Пожалуйста, Папочка, — хнычет Гарри и опускает голову на плечо мистеру Томлинсону. Его бёдра затекают от постоянных движений и желания продержаться подольше. Ему нужно больше, и Луи Томлинсон, словно прочитав его мысли, медленно вводит два пальца в его грешный рот. Юноша томно прикрывает глаза и обильно смачивает их слюной, чувствуя, как в это время чужой член дёргается в ладони. Грязно, пошло и возбуждающе. Он позволяет руководить собой, словно марионеткой, послушной и покорной. Голова кружится от переизбытка эмоций. Гарри будто бы проваливается в чёрную дыру, слыша лишь голос, посылающий мурашки по коже. Он дрейфует на грани оргазма, будучи слишком заведённым и нуждающимся. — Ох, малыш. Тебя ведь никто не касался так?       Гарри едва ли хватает сил, чтобы, он опускает голову, снова что-то неразборчиво бормоча, а затем внезапно кончает, содрогаясь всем телом. Мужчина следует за ним, отчего сперма выплёскивается им обоим на животы. Но, видимо, это никого не волнует. Мистер Томлинсон откидывается на спинку кресла и размеренно дышит. Гарри разлепляет глаза, лишь спустя несколько минут видя, какой они устроили беспорядок. И только через мгновение осознание случившегося окатывает его тело волной ужаса. Что, сейчас, черт возьми произошло?