задротский петтинг

Каждый день недели, за исключением понедельников, Изуку предпочитал проводить время после обеда и до отбоя за «карманным бильярдом», в слегка непривычной для него форме. Мастурбация нормальна и важна так же, как здоровый сон или хороший аппетит. В какой-то мере это даже потребность для организма, с целью высвободить окситоцин, если выражаться научными словами. Подрочить перед сном вполне себе идея, когда хочется расслабиться и на какое-то время отвлечься от привычной, дневной суеты. И история на этом закончилась, если бы не одно «но». Ещё со времён средней школы ботаник оказался безответно влюблён в друга детства, и как следствие — кинк на нездоровые словечки. Каждый раз, когда Бакуго пытался хоть как-то задеть задрота, наговорив колкостей в его адрес, тот возбуждался. Изуку не мог думать о чем-то другом, фантазия моментально захватывала его мысли, подготавливая на вечер очередной сценарий с использованием новых унижений. Он трогает себя руками, окунаясь в безбрежную блажь. Ладонь скользит вдоль подтянутого живота, намеренно немного задирая футболку чуть выше. Шершавые подушечки пальцев с нежностью проходятся по талии, огибают грудь и возвращаются к резинке от нижнего белья, поддевая ее и проникая внутрь. Изуку представляет, как все это проделывает с ним Катсуки: поглаживает тёплую плоть, заставляя издать кроткий, тихий скулёж. От смущающих мыслей Мидория стыдливо прикусывает губу и в предвкушении перекатывается набок, сжимая бедрами собственную руку. —Эй, никчемный задрот, — зовёт воображаемый Катсуки. Оскорбления, которые он использовал, превращались в нечто возбуждающее, вынуждая испытывать иной спектр эмоций, смешанный и очевидно нездоровый, — Я собираюсь запачкать твое стремное лицо! —Каччан, ты же испортишь мою школьную форму! —Тогда открой рот пошире, Деку, — он грубо хватается за кудрявые волосы и оттягивает их назад, сминая мягкие локоны. И Деку послушно приоткрывает рот, следом кладя внутрь два пальца. Жмурится от нахлынувшего возбуждения, пытаясь чётче представить образ Катсуки. —Бери глубже, придурок, — насаживая чужое горло на собственный член, комментирует блондин и признается: — Хочу слышать, как ты задыхаешься. Стоя на коленях перед ним, Изуку пытается заглотнуть как можно больше плоти. Слюни небрежными струйками стекают по губам и подбородку, безнадёжно пачкая пол. —Как же ты халтурно сосешь, просто мерзость, Деку, — ботинок Катсуки оказывается у промежности задрота, слегка надавливая. Упирается прямо в пах, заставляя того откинуться назад и упасть на спину. Блондин смотрит сверху вниз, с чувством некого превосходства. Скалится, обнажая клыки, пока в настоящей реальности Мидория в конвульсиях переворачивается на живот, упираясь членом прямо в собственную постель, и финиширует, стыдливо пряча лицо в подушку. Он явно не гордится стоном, который покидает его горло в этот момент. —Гореть мне в аду за такое, — сказал он себе, слегка жмурясь от тёплых волн, расходящихся по телу, но от мысли, что только онанизм приносит в жизнь хоть какую-то положительную окраску, стало паршиво. Низменная потребность организма затмила другие, вынуждая высвобождать новую порцию гормонов, празднично трубящих в голове. В любом случае, рукоблудие — это действие, где наслаждаешься процессом гораздо больше, чем результатом. Изуку давно смирился с тем, что в реальной жизни такого никогда не произойдёт. Катсуки сможет обратить на него внимание только, если тот попадёт под горячую руку. Хотя мысли о том, как тот грубо хватает его за кудрявые волосы и швыряет на скамейку в раздевалке — не давали покоя. Почти ежедневное «самолюбие», в определённом смысле, заходит настолько далеко, что мастурбация на Бакуго — уже давно изученный безбожный ритуал. А запираться у себя в комнате, распластавшись на кровати, и представлять различные ситуации с нелепыми диалогами, приправленными щепоткой остроты, стало для Изуку практически обыденностью. С каждым прожитым днём его сексуальная фантазия пополнялась новым сценарием, вызывая особенно-явную реакцию ниже пояса. И все-таки он мечтал отложить половое созревание в дальний ящик на некоторое время, ибо это не могло продолжаться вечно. Самоудовлетворение помогало убить время, переживания и мысли о более глобальных проблемах, но все же, оставалось ничем иным как обыкновенной разрядкой. Внезапный стук в дверь выдернул Изуку из собственных мыслей. Кому приспичило поболтать поздно вечером?